Глава 168 (170)

Роэнна, встретившись с его серьёзным взглядом, едва заметно кивнула.

— Прошу впредь беречь мою дочь.

— Я постараюсь даже лучше, чем того требуется, — ответил герцог твёрдым, будто дающим клятву голосом.

Довольная Роэнна снова пригласила сесть.

— Я собираюсь вскоре сделать Марин предложение. Хотел бы, по возможности, подарить ей именно то, что она любит, и в месте, которое ей по душе. Потому и прошу у вас совета, виконтесса, — продолжил скованно герцог, словно выточенная деревянная кукла.

Слушая, как он серьёзно излагает план предложения, Роэнна едва не рассмеялась и прикрыла рот чашкой.

Сквозь его скупые слова слишком явно проступала огромная любовь к её дочери.

Как же повезло дочери найти того, кого можно любить взаимно.

— Как вы и сами знаете, ваша светлость, больше всего Марин любит книги. Кроме этого я, пожалуй, ничего посоветовать не могу. В отличие от обычных барышень, ни драгоценности, ни платья её особенно не волнуют, а любимым занятием было читать у меня в комнате, так что я не знаю никакого особенного места, которое бы ей нравилось.

— Понимаю.

— Хотела хоть чем-то помочь… — с сожалением произнесла виконтесса.

— Напротив, это очень помогло. Благодарю вас, виконтесса.

Когда на лице герцога, до того стянутом напряжением, проступила улыбка, в оранжерее будто стала светлее.

И тут Роэнна в который раз поймала себя на мысли: оказывается, в отличие от матери, её дочь любит красивых мужчин.

* * *

Гостиная императрицы.

Маркиз Лигресс вгляделся в лицо дочери.

— Ваше величество, как ваше здоровье в последнее время?

На его обеспокоенный голос императрица мягко улыбнулась.

— Со мной всё по-прежнему. А вы в добром здравии, маркиз?

— Да. Разумеется.

Он ответил нарочито бодро, будто говоря: волноваться за меня не стоит.

Дочь, с детства слабого здоровья, день ото дня чахла в императорском дворце.

Когда нынешний император был ещё 4 принцем, казалось, что и по характеру, и по виду это превосходная партия. Но оказалось, он тщательно играл на публику, чтобы снискать благоволение вельмож.

Знай маркиз заранее, что у того такая жажда власти и такая слабость к женщинам, решительно воспротивился бы этому брака.

— Вы пришли из‑за его величества, не так ли?

Императрица спокойно, с бледной улыбкой посмотрела на него.

— Прошу прощения, ваше величество.

Маркиз зажмурился и склонил голову.

Из-за бесконечной роскоши императора народ голодал, а знать кипела от злости.

Строившийся в последнее время Алмазный дворец только подливал масла в огонь народного гнева.

Этим-то он и был озабочен, когда шёл сюда.

— Настроения в среде аристократии тревожные. Прошу вас, будьте осторожны.

Утомлённый синий взгляд императрицы скользнул с маркиза к окну.

Листья деревьев, напитанные росой, зеленели.

Вот-вот должно было прийти лето, а она почему-то чувствовала холод.

* * *

Перед походом в кузницу Марин завернула в комнату Роэнны.

Когда она постучала в дверь комнаты, изнутри прозвучал ласковый голос матери.

— Мама, вы меня звали?

Открыв дверь, она увидела, как Роэнна вышивает, и та встретила её радостным взглядом.

— Марин.

— Простите, что так редко навещаю. Надо бы чаще проводить время с вами.

— Что ты, если занята — это же хорошо.

Марин вприпрыжку подбежала и защебетала, прижимаясь к матери.

— Честно говоря, я собираюсь сделать лорду Джеральду предложение. Вот и тружусь в последние дни, кое-что мастерю.

Услышав последние новости дочери, выражение лица Роэнны оживилось от заинтересованности.

— Ах вот как. Вы с его светлостью и правда удивительно подходите друг другу.

— Почему это? — спросила Марин, склонив голову набок.

Роэнна лишь тихо улыбнулась.

— Я позвала тебя, чтобы вернуть книгу.

Она протянула Марин томик со стола.

[Откуда пришли монстры]

Марин округлила глаза, глядя на обложку.

— Нашла в карете и отложила для тебя. Эльмис сказала, ты её часто читаешь.

— Да, верно. Спасибо, что сохранили. Давненько не перечитывала, надо бы.

— Так и сделай.

— Мам, мне нужно уже бежать…

Марин замялась, чувствуя вину, что проводит с матерью мало времени.

— Ничего, иди скорее.

Роэнна ласково улыбнулась.

Крепко обняв мать и выйдя из флигеля, Марин бережно провела ладонью по вернувшейся книге.

Этот анонимный труд был для неё необыкновенно дорог и был подобен спасителю: он помог ей устроиться в замок герцога и многому научил о пустынных монстрах.

Кто же его автор?

Знай она имя, непременно нашла бы его, чтобы поблагодарить.

Марин, читая на ходу, медленно шла.

Бух.

— Ой.

Увлёкшись, она не заметила, как столкнулась с кем-то.

«Знакомая крепкая грудь?»

Приподняла взгляд и увидела непроницаемое лицо Джеральда. Такого выражения у него она давно не видела.

— Марин.

— Лорд Джеральд.

— Нужно ли мне учить тебя даже таким базовым вещам, как то, что нельзя читать на ходу?

Вернулся давненько не появлявшийся колкий герцог. Тон был строг, но в глазах читалась сплошная забота о ней.

Марин, понимая свою вину, молча терпеливо выслушала его ворчание.

— Простите.

— Что это за книга, что ты читала её так самозабвенно?

Её безоговорочная извинчивость чуть смягчила его голос.

— Для меня она очень дорога.

Марин почти с гордостью показала книгу.

— Эта книга…

Джеральд, приподняв бровь, пристально на неё посмотрел.

— Вы её знаете?

— Разумеется.

— Правда? И автора тоже знаете?

— Да. Но почему она у тебя?

— Когда я впервые попала в замок, эта книга лежала в гостиной для прислуги. Благодаря ей меня взял на работу господин Олив. И в пустыне я избежала многих монстров тоже из-за этой книги.

— Вот как. Потому ты так разбиралась в пустынных монстрах.

Джеральд с видом, будто наконец-то сложился пазл, кивнул.

— Так кто ее написал?

— Герцог Запада.

— Что-о-о?

Она выдала нелепый вскрик от потрясения.

Герцог Запада? Тот, что перед ней?

Поняв её ошарашенный взгляд, он усмехнулся и продолжил:

— Двадцатый герцог Запада. Поскольку книгу составил сам глава рода, имя автора не указывали. Её передавали только между главами рода. Я когда-то просматривал её и оставил в кабинете. Видимо, Олив по незнанию убрал в гостиную.

— А вы какой по счёту?

— Двадцать третий.

— А.

Марин ошёломленно уставилась в книгу.

Значит, это собственноручный труд двадцатого герцога, чуть ли не семейная реликвия? Такая важная вещь чуть не была выброшена, но чудом попалась ей и вернулась домой?

Поразило не только авторство, но и живучесть книги, бумерангом вернувшейся туда, где ей место.

Марин с блеском в глазах взглянула на Джеральда.

— Двадцатый герцог, должно быть, был необычайно умён.

— Так и пишут. Дом Вайнс обычно сосредоточён на военной силе, но в записях сказано, что он отличался учёностью.

— Понятно. Вот. — Марин протянула книгу.

— Зачем отдаешь её мне?

— Это же труд герцога Запада. Естественно, вернуть законному хозяину.

— Это была спрятанная и забытая книга, к которой, кроме главы дома, никто и не прикасался. В твоих руках она обрела свет, значит, её хозяйка ты.

— Правда можно оставить?

Марин лучезарно улыбнулась.

— Конечно.

Джеральд кивнул, словно это само собой разумеющееся. Словно в мире ему ничего не жаль для неё.

И всякий раз, когда она ощущала его любовь, в её сердце будто шевелился тёплый весенний ветерок.

— Я буду хранить её как зеницу ока. Благодаря ей я устроилась в замок, если честно, давно мечтала, чтобы она была моей.

— Тогда мне остаётся благодарить ту судьбу, что привела тебя ко мне.

— Судьбу…

Марин на миг застыла, повторив его слово.

Она думала, что не познакомилась бы с ним, не будь оригинала.

Но даже зная оригинал, без этой книги она не устроилась бы в замок.

Выходит, именно книга привела её к нему.