Глава 204 (206)

Однако, было ли дело в удовлетворении его утвердительным ответом, император разразился смехом и кивнул.

— Да, вскоре увидимся с тобой и твоей невестой. И к бракосочетанию наследного принца я приготовил увеселения. В скором времени устрою охотничий праздник, так что прошу показать герцогскую воинскую доблесть. Можешь идти.

— Да, — Джеральд коротко ответил и удалился.

Император и вправду сошёл с ума?

Серые глаза Джеральда потемнели, будто ушли на дно.

Он со сложным выражением во взгляде прислонился спиной к колонне в коридоре и долго ждал.

Показался старый камергер, который вышел из кабинета и куда-то поспешно защагал.

Джеральд тайно последовал за ним.

Когда камергер вошёл в тихий сад, Джеральд показался.

— Побеседуем немного.

Шаг камергера резко остановился. Не скрывая неудобства, он чуть склонил голову.

— С каких пор?

— Не могу сказать.

В морщинистом взгляде поднявшего лицо камергера было полным-полно преданной верности к императору.

— Кто об этом знает?

— Пока никто.

— Камергер знает, я знаю, и это называется — никто не знает?

Джеральд серьёзным взглядом уставился на камергера.

— Верю, что и ваша светлость сделаете вид, будто сегодняшнего не видели.

— Что говорит дворцовый лекарь?

— Никто не знает.

— Камергер, вы правда считаете, что это путь, служащий на благо государю?

— …

Не дожидаясь ответа камергера, Джеральд холодно ушёл.

На лице оставшегося одного камергера проступила глубокая тревога.

Что есть путь во благо этой империи и императора?

* * *

Гостиная дворца наследного принца.

Ожидая наследного принца, Джеральд оглядел гостиную. В его взгляде проступило недовольство.

Императорские палаты были вершиной блеска, усыпанной дорогими предметами роскоши, а здесь — скромность без единого украшения.

Одного этого хватало, чтобы увидеть бережливый нрав наследного принца, но ровно настолько же проступало и его тесное положение при дворе.

Разве найдётся дворянин, который не хотел бы выглядеть хорошо в глазах следующего императора?

Будь наследный принц признан императором, здесь должно было бы всё ломиться от дорогих вещей.

В этот момент в приёмную поспешно вошёл Алекпет и, весело прищурив глаза, приветливо улыбнулся.

— Добро пожаловать, герцог.

— Вайнс приветствует наследного принца. — Джеральд сухо раскланялся.

— Я и в самом деле рад видеть герцога в моём дворце. Садитесь.

Алекпет предложил место, и герцог сел напротив.

Подошедший слуга быстро подал угощение, а после бесшумно удалился.

— Очень хорошо, что ваши глаза выздоровели.

Алекпет тщательно оглядел серые зрачки герцога.

Он слышал от Дайи о состоянии герцога, но, увидев собственными глазами, успокоился.

— Да.

— Недавно я встречал брата и сестёр леди Адриа. Они действительно прелестные дети.

— Да.

Видя, как герцог отвечает односложно с бесстрастным лицом, Алекпет беззвучно усмехнулся.

— Вкус чая хорош. Пейте.

Алекпет первым поднял чашку и сделал глоток.

Герцог впервые посетил его дворец. Наверняка он пришёл не ради того, чтобы просто справиться о здоровье.

Что же за важный разговор заставил герцога прийти лично?

От переполненной головы и напряжения вкус чая совсем не чувствовался.

— Думаю, приветствий достаточно, разве у вас нет дела, с которым вы пришли ко мне?

Алекпет поставил чашку и прямо встретил взгляд герцога. Лучше уж столкнуться первым, чем напрасно изводиться от волнения.

— Вы любите Дайю?

— ……Это и есть причина визита?

Алекпет, не сумев скрыть растерянности, кое-как заговорил. Лицо, сжавшееся от напряжения, от одного вопроса герцога тут же разжалось.

Он не ожидал такого вопроса.

— Да.

Герцог слегка кивнул с равнодушным выражением лица.

Вопрос был неожиданным, но не из тех, на которые он не мог ответить.

— Разумеется, я люблю леди Адриа, — Алекпет сказал с искренностью.

Герцог, будто пытаясь уловить подлинный смысл, пронзал его колющим взглядом, но Алекпет, не избегая его, смело встретил этот взор.

— Дворец — трудное место.

— Знаю.

Спустя долгую паузу герцог снова спросил:

— Ваше высочество, сумеете ли вы защитить Дайю?

Алекпет понял, что именно этот вопрос герцог по-настоящему хотел задать.

— …Я приложу все усилия.

— Одних только усилий недостаточно. Чтобы защитить кого-то, иногда приходится ставить на кон всё.

Всё.

Вайнс защищает.

Совет Вайнса, умеющего защищать лучше любого, гулким эхом отозвался в сердце.

Алекпет опустил взгляд.

— Я знаю, что мне многого недостаёт.

— Вы и впрямь так думаете? Разочаровываете. Настолько, что хочется отменить свадьбу Дайи.

Холодные слова герцога, словно ледяное шило, впивались в грудь.

Чего же добивается герцог? Что он должен сделать?

Он был бессилен, но хотя бы Дайю хотел защитить.

Неужели, отказавшись от неё, он и вправду защитит её?

— Вы хотите сказать, что если я откажусь, то тем самым защищу её?

Алекпет снова поднял глаза и с трудом встретился взглядом с герцогом.

От ледяного лица герцога дыхание перехватило.

— Сумеете ли вы отказаться?

— …

Алекпет, не в силах вымолвить ни слова, лишь шевельнул губами и снова их сомкнул.

Серые зрачки герцога настойчиво требовали ответа. От этого безмолвного давления казалось, что сердце выгорает изнутри.

Бесконечное отчаяние тянуло его на самое дно.

Плотно зажмурив глаза, Алекпет с усилием заговорил:

— Герцог. Простите, но только этого я не могу. Только её я не в силах отпустить. Так что, прошу, скажите что-нибудь иное. Ради того, чтобы защитить её, я сделаю всё.

Это было впервые. Чтобы он всем сердцем чего-то желал.

Уже познав этот сладкий вкус, как он может отпустить?

Пусть его назовут эгоистом, он не мог отпустить. Нет, он не хотел отпускать.

— Ваше высочество.

На зов герцога Алекпет, чувствуя бессилие, медленно приподнял веки. В поле зрения вошло равнодушное лицо герцога.

— Говорите. Я выслушаю всё, кроме слов, чтобы я отказался от неё, — с отчаянием прошептал Алекпет.

— Ваше высочество, вы не один.

Слова герцога в миг гулко ударили в грудь. На секунду Алекпет подумал, что ослышался.

Он всегда чувствовал себя одиноким.

Отец, отвернувшийся от него с рождения. Мать, что была столь слабого здоровья, что едва могла сама о себе заботиться. Дед по матери, который, опасаясь императорского дома, не переступал определённой черты.

И вдруг…

— Я поверю вашему обещанию сделать всё ради защиты Дайи. Когда вам понадобится помощь, протяните руку.

От неожиданного предложения герцога он едва не задохнулся, но уже по другой причине.

— А…

Золотистые глаза Алекпета, символизирующие императорский род, непрестанно дрожали.

— Вскоре настанет время, когда вам предстоит сделать выбор. Я защищу вас. Ради этого я и пришёл. На этом позвольте откланяться.

Когда герцог поднялся, Алекпет поспешно встал следом.

«Скоро» — это когда? Что именно ему предстоит выбрать? Сможет ли он сделать выбор, который защитит Дайю?

Множество вопросов вспыхнули в голове и затем тихо осели.

Вайнсу, пожалуй, хватит одного-единственного слова?

— Герцог, благодарю.

Герцог молча склонил голову и ушёл.

* * *

Золотые ворота императорского дворца распахнулись, и выехала чёрная четырёхконная карета с крупным гербом дома герцога Вайнса.

Олив, сидевший напротив, ощутил необычное настроение герцога, оттого молчал.

Неужели с императором произошло что-то недоброе?

Олив тут же мелко покачал головой.

Разве бывало, чтобы после аудиенции у императора всё было хорошо?

Или что-то случилось с наследным принцем?

— Олив.

Лишь когда карета достаточно удалилась от дворца, губы герцога разжались.

— Да.

— Камелия?

— Благополучно вошла во дворец, — ответил быстро Олив.

Завершившая длинный отпуск Камелия оставила имя Дженни, под которым она заботилась о молодом герцоге Востока, и вошла во дворец под новой личиной.