Учрежденная мной новая фракция получила название «Сэйшинкай».

Я опрометчиво поручил выбор имени Марицуджи, и та, судя по всему, решила, что иероглиф «Сэй» обязан фигурировать в нём при любых обстоятельствах.

Профилем наших исследований стал танец.

Традиционное искусство знати, однако семей, передающих его по наследству, куда меньше, чем именитых мастеров каллиграфии или поэзии вака. А уж тех, кто способен вживую исполнять древние ритуальные танцы, и вовсе единицы.

На данный момент в Сошукане нет ни одной группировки с подобным профилем, так что руководство школы не глядя шлёпнуло на нашу заявку печать одобрения.

— Столько лет учусь в Сошукане, но забредаю сюда впервые.

В самой глухой части территории академии прячется массивное здание, разительно напоминающее старинную самурайскую усадьбу.

Говорят, в эпоху Эдо оно и впрямь служило резиденцией для воинов. Правда, если верить слухам, после череды бесконечных реставраций от оригинальной постройки остались разве что воспоминания.

Это место уважительно именуют «Кайкан», а его многочисленные комнаты служат штаб-квартирами, или «учебными аудиториями», для каждой из школьных фракций.

Пусть это и не изящное дворянское поместье, но Эдо исторически был городом самураев, тут уж ничего не попишешь. Специфика архитектуры.

Кайкан настолько огромен, что с трудом верится, будто он вообще умещается в границах школьного двора. И, как ни странно, ребята из других группировок попадаются здесь на глаза крайне редко. Тишина и запустение.

Нам, новоиспечённым членам «Сэйшинкая», тоже выделили здесь личные апартаменты.

— Пожалуй, для начала сойдёт, – с деловым видом произнесла Саяка, извлекая невесть откуда гладкую деревянную табличку.

Накануне она заставила меня собственноручно, вооружившись кистью и тушью, вывести на ней название нашей фракции.

— Тебе обязательно было так утруждаться и лепить её прямо на входе?

— Почерк весьма динамичный и искусный. Полагаю, в каждом человеке кроется хотя бы одно достоинство.

— Ты мне ровно эту же фразу уже выдавала! Хватит раз за разом бить в одну и ту же точку! Я и так из кожи вон лезу, чтобы обзавестись новыми достоинствами, дай хоть передышку.

— Шучу. Пока Кейджи-кун остаётся собой, всё просто замечательно. Я буду смиренно и преданно тебе служить, возведу на место законного наследника Киёмия и получу свою долю добычи. Меня такой расклад вполне устроит.

— Так вот какие у тебя корыстные мотивы?!

— Разве я уже не получаю своё? Содрала с тебя миллион йен авансом, исправно получаю жалованье, а эротических услуг почти не требуется. Идеальные условия труда.

— Прекрати вставлять это «почти»! Звучит так, словно я хоть иногда, но принуждаю тебя к подобному!

— Я же мыла тебе спину в ванной, светила перед тобой нижним бельём и даже позволила себя поцеловать, забыл?

— Это всё была исключительно твоя дурная инициатива, Саяка! Я абсолютно, категорически ни к чему тебя не принуждал!

— Я ведь горничная. Если не стану проявлять должного рвения и смекалки в обслуживании, меня запросто могут выставить за дверь.

— Не говори так, будто я хоть раз просил о подобном «сервисе»…

— Ну вот, с вывеской фракции разобрались. Это наша учебная комната, так? Слышала, в обиходе высшего света их элегантно называют «салонами».

Хладнокровно проигнорировав мои возмущения, Саяка сдвинула тяжёлую створку двери и шагнула внутрь.

Деревянный пол украшал расстеленный в самом центре ковёр. Площадь – навскидку татами десять; для нашей скромной четвёрки места более чем достаточно.

В глубине виднелась традиционная энгава*, за которой раскинулся живописный, чуть заросший сад. Участок перед нашей комнатой, судя по всему, тоже предоставлялся нам в полное распоряжение.

Интересно, а мясо на гриле тут жарить разрешают?

Впрочем, если вынести за скобки Маки, остальные члены нашей разношёрстной компании слишком утончённые для столь плебейского досуга.

— Один стол, одинокая парта да пустой шкаф. И впрямь голые стены.

— То, что новоиспечённой фракции вообще с ходу выделили помещение – уже чудо. Неужели тут так мало группировок?

— Точную цифру не назову, но по всем параллелям наберётся от силы штук двадцать.

— И это всё? Ну, полагаю, солидная часть учеников вообще предпочитает нигде не отсвечивать.

— Никаких обязаловок или штрафов на этот счёт не предусмотрено. В самой крупной фракции может числиться больше сотни человек, но такой гигант-монополист здесь всего один. Подавляющее большинство – вот такие крохотные кружки по интересам, как наш.

— На удивление разрозненная структура…

— Именно поэтому у свежей крови есть все шансы вырвать лидерство. Что ж, не стоит посыпать голову пеплом из-за нашей малочисленности. О, тут ещё и чулан имеется?

— А, это…

Не дожидаясь, пока Саяка договорит, я по-хозяйски потянул на себя раздвижные створки.

— А.

— !..

За дверями прятался вовсе не чулан для швабр, а крохотная, татами на три, комнатушка.

Внутри обнаружились два до боли знакомых человека – и я предельно отчётливо разглядел девичье бельё.

Ближе ко мне, повернувшись спиной, замерла Марицуджи Анри. Она как раз стягивала через голову камисоль. Застёжки белоснежного бюстгальтера предстали как на ладони, равно как и аккуратные белые трусики, туго облегающие маленькие ягодицы.

— Киёмия-сан?..

Услышав тихий, полный растерянности шёпот невесты, я инстинктивно перевёл взгляд на девушку позади неё.

Пуговицы на её белой школьной блузке были расстёгнуты настежь, бесстыдно выставляя напоказ ярко-жёлтый кружевной лифчик. Более того, юбка уже сиротливо валялась на полу, так что крохотные жёлтые трусики с легкомысленными завязками по бокам тоже открылись моему потрясённому взору.

— К…

— А?

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Коротковолосая блондинка-гяру, с лица которой обычно ни при каких обстоятельствах не сходила нагловатая ухмылка, издала оглушительный, пронзительный визг.

Я молниеносно задвинул фусума и резко отвернулся, чувствуя, как горят уши.

Если старшего сына главы семьи Киёмия заметут за банальное подглядывание, престижный род с тысячелетней историей с наслаждением растопчут в жёлтых таблоидах, смешают с грязью на дневных ток-шоу и предадут инквизиторскому огню в соцсетях.

Этого сценария нужно избежать любой ценой…

— Погодите, почему непорочная наследница Марицуджи молчит как партизан, а раскованная гяру Маки подняла такой визг?

— О? Значит, по-твоему, гяру не имеют права смущаться, когда на них нагло пялятся в полуголом виде? – возмутилась Маки, плавно отодвигая дверь.

Она уже успела застегнуть пару пуговиц на блузке, спешно прикрыв грудь. И она широко улыбалась. Эта улыбка откровенно пугала.

Вернее сказать, поскольку верхние пуговицы остались предательски расстёгнутыми, кружево жёлтого лифчика всё равно заманчиво выглядывало наружу. А бёдра снизу так и вовсе зияли беззащитной наготой; качнись подол блузки хоть на миллиметр, и трусики снова окажутся на всеобщем обозрении.

— М-Маки, сделай одолжение, выходи только тогда, когда нормально переоденешься.

— О божечки, Кейджи? Ты правда считаешь, что находишься в том положении, чтобы диктовать мне условия?

— …Нет, виноват, искренне раскаиваюсь.

— Я же ясно предупреждала, что Марицуджи-сан и Маки-сан сейчас переодеваются, – вклинилась Саяка.

— Да ничего ты не говорила! Я открыл эту чёртову дверь в полной уверенности, что там кладовка!

Саяка, значит, прекрасно знала, что они там шуршат одеждой? А я-то, наивный, думал, что Марицуджи с Маки ещё даже до Кайкана не добрались!

— Но вышло и впрямь неожиданно. Кажется, я впервые в жизни слышу, чтобы Маки-сан так пронзительно визжала.

— Заткнись. Я вообще-то тоже хрупкая, невинная дева. Кейджи, ты меня совсем за девушку не держишь, да?

— Стань я смотреть на тебя исключительно как на девушку, тебя бы саму это напрягло, разве нет?

— Кажется, до тебя туго доходит, но я вообще-то в разы женственнее этих двоих. Мой стиль и макияж безупречны, не видишь?

— …Тут крыть нечем.

Саяка носит строгие очки и ходит в школу с донельзя скучной причёской, производя впечатление классической серой мышки. Марицуджи, безусловно, всегда опрятна, но одевается чересчур консервативно и, похоже, вообще презирает косметику.

— Так что, Кейджи, я милостиво прощу тебя, если отныне ты начнёшь воспринимать меня как полноценную девушку, идёт? Впрочем, ты и так частенько пялишься на меня сальным взглядом.

— Это только потому, что ты внаглую закидываешь ногу на ногу прямо у меня перед носом, будучи в микроскопической юбке!

— Я, вообще-то, не имела в виду настолько конкретные примеры, но…

— Ты только что с потрохами себя сдал, Кейджи-кун. Ясно, значит, наш Господин – тайный фетишист, ценитель девичьих ножек… Может, мне тоже радикально укоротить подол униформы?

— Э-э… ты бы правда пошла на такое?

— …

Чёрт. Моя собственная горничная и моя давняя подруга смотрят на меня как на кусок грязи.

Да в смысле?! Я здоровый старшеклассник с бушующими гормонами – совершенно естественно, что я залипаю на стройные ноги в мини!

— Я вовсе не против, если вы будете смотреть на мои ноги или куда-то ещё, – тихо раздалось из-за двери. – Рано или поздно Киёмия-сан всё равно увидит меня без одежды.

— В моих ближайших планах подобное не значится.

Марицуджи, наконец переодевшись в простую футболку и спортивные шорты, вышла к нам, очаровательно заливаясь густым румянцем. То, что она официально числится моей невестой, ещё не даёт мне индульгенцию безнаказанно пялиться на неё в нижнем белье.

— Хм? Кстати, а с чего это вы вдвоём вообще устроили тут переодевания?

— Ах, сорян. Совсем вылетело из головы предупредить тебя, Кейджи. Нам ведь нужна спортивная форма.

— А? Спортивная форма… Ах да. Мы же изучаем танцы.

Я напрочь об этом забыл, потому что подсознательно воспринимал всё это «изучение» как унылую бумажную бюрократию. Но если мы взялись исследовать танцы на практике, то есть реально потеть и тренироваться, – без удобной одежды не обойтись.

— Кейджи-кун, ты тоже кое о чём забыл. Твоя горничная обладает поистине выдающимися способностями.

— А?

Обернувшись, я увидел, как Саяка с невозмутимым видом протягивает мне крафтовый бумажный пакет. Заглянув внутрь, я обнаружил аккуратно сложенную футболку и спортивные шорты.

— Как и ожидалось от идеальной горничной… Ты даже об этом позаботилась.

— Разумеется. Могу помочь тебе переодеться. Или, может, Господину будет угоднее, если мы переоденемся вместе?

— Ни то, ни другое категорически не требуется!

Ещё чего. Не собираюсь я пользоваться подобным «сервисом» на глазах у законной невесты и давней подруги.

— Да-да, тогда давайте, Кейджи и Са-тян, дуйте переодеваться. Можете и впрямь завалиться туда вдвоём, я не против.

— Вдвоём точно отпадает. И вообще, Маки, ты бы тоже оделась по-человечески.

Дождавшись, пока Маки наконец натянет на себя настоящую спортивную форму, мы с Саякой по очереди воспользовались комнаткой-раздевалкой.

— О чём ты вообще думаешь по жизни? – вырвалось у меня, когда Саяка вышла из укрытия.

— В каком смысле? – искренне не поняла она, непонимающе склонив голову набок.

Верх её, с позволения сказать, наряда состоял из до неприличия обтягивающей майки без рукавов, бесстыдно открывающей живот. А снизу красовались микроскопические шорты, больше напоминающие винтажные блумерсы и полностью обнажающие бёдра.

— Это просто спортивная форма. Хотя, признаться честно, гардероб мне подбирала Маки-сан.

— Маки! Во что ты, чёрт возьми, вырядила мою горничную?!

— Блин, вживую вышло куда эротичнее, чем я себе фантазировала. Приятный просчёт.

— Ты только что прямым текстом призналась, что эротика и была твоей изначальной целью! Отличная работа!.. Стоп, нет, не смей играть с моей горничной, как с куклой!

— А я не особо возражаю. В ней очень удобно двигаться; я бы не отказалась выполнять повседневную работу по дому прямо в таком виде.

— Ещё чего. Я ни за что не позволю тебе разгуливать по моему дому в столь провокационном виде.

Пышная грудь Саяки призывно обрисовывалась под тонкой тканью, полоска бледного живота манила взгляд, а стройные бёдра открывались до самого основания. Даже чопорная униформа горничной сидела на ней чересчур соблазнительно, а уж если она начнёт дефилировать передо мной в этих лоскутках – мой здоровый мужской рассудок попросту даст трещину.

— Нгх… Неужели и мне стоило постараться чуть больше и подобрать что-то более… открытое? – пробормотала Марицуджи.

— Марицуджи, умоляю, не забывай, что ты утончённая наследница из благородной семьи Марицуджи. Не позволяй этим двоим извращенкам дурно на тебя влиять.

— Ваша правда.

Хотя та лёгкость, с которой она со мной согласилась, вызывала серьёзные опасения за её моральный компас.

Так или иначе, все четверо членов новоявленной фракции наконец собрались в салоне. Киёмия Кейджи, Марицуджи Анри, Согано Маки и Хиёсака Саяка.

Количество бойцов минимальное, но зато каков состав: прямые потомки великих домов Киёмия и Марицуджи, самый ушлый на всю школу информатор и гениальная стипендиатка-простолюдинка, удерживающая статус лучшей ученицы параллели. Вполне возможно, по концентрации талантов и родословных у нас самый взрывоопасный состав во всей академии.

— А ты неплохо устроился, Кейджи. Стоишь тут, как султан, в цветнике из трёх девчонок в весьма откровенных нарядах.

— Я вообще-то не просил вас устраивать этот парад купальников.

Довольно ухмыляющаяся Маки облачилась в короткий кроп-топ и плотно облегающие велосипедки из спандекса. То ли ткань оказалась слишком тонкой, то ли на размер меньше положенного, но сквозь неё предательски проступали очертания белья… Те самые жёлтые трусики с завязками, которые я имел неосторожность лицезреть минутой ранее, вновь яркой вспышкой отпечатались на подкорке.

— Ах, полагаю, статус не позволяет мне до синяков ущипнуть Господина за руку прямо на глазах у посторонних? – вкрадчиво прошептала Саяка.

— …

Как и ожидалось от сверхспособной горничной – она уже научилась читать грязные мысли своего господина? Хотя в упор не помню, чтобы в моём контракте был пункт о физических наказаниях за случайные фантазии о Маки в нижнем белье.

— Официальный босс «Сэйшинкая» у нас Кейджи, но фактическим лидером, так и быть, можете считать меня. Раз уж мы взялись за танцы, то гениальная Маки-тян – единственный квалифицированный сэнсэй в этом дурдоме, верно?

— С этим трудно поспорить, но… неужели мы реально обязаны настолько педантично придерживаться заявленной темы?

— Естественно, – отрезала Саяка.

— Разве правила существуют не для того, чтобы им неукоснительно следовать? – поддержала её Марицуджи.

— …

Ладно Марицуджи – от неё иного ответа никто и не ждал, но и Саяка, как ни крути, в глубине души до тошноты правильная отличница. В толк не возьму только одного: с чего вдруг Маки, которой всю жизнь было плевать на школьные уставы с высокой колокольни, воспылала таким пионерским энтузиазмом?

— Запомни, Кейджи: молодняку лучше подходить к своей деятельности с железобетонной ответственностью. Мало ли какие высосанные из пальца претензии нам могут предъявить крупные акулы-объединения.

— …Вон оно что.

И то верно. В любой иерархии новичкам предписано сидеть тише воды, ниже травы и прилежно зубрить матчасть.

— Кейджи, то, что ты остаёшься таким честным и наивным, несмотря на аристократическое воспитание – твоя лучшая черта, – хмыкнула Маки.

— Истинная правда. Это всё плоды моей круглосуточной и неусыпной заботы, – гордо заявила Саяка.

— Ты же без году неделя как тут работаешь?!

Суровые инструкторы и слуги в главном поместье Киёмия определённо вбили в меня кое-какие понятия, но я что-то не припомню, чтобы в роли моей няньки выступала Саяка.

— Но возвращаясь к нашим баранам… Танцы. Я реально никогда в жизни ими не занимался. В семье Киёмия подобному просто не учат.

— Семьи Тоёхара и Киёмия ведь исторически на ножах, верно? Выходит, тебя из принципа не стали бы обучать фирменному ремеслу Тоёхара – танцу?

— Интересно, а в клане Тоёхара, руководствуясь той же логикой, брезгуют каллиграфией?

— Да кто ж их разберёт. Моя семья – это, знаете ли, побочная ветвь от ветви, от ветви ветвей, седьмая вода на киселе.

— Звучит как невероятно, астрономически далёкое родство…

Сказано было в шутку, но я прекрасно уловил скрытый подтекст.

— Но отставить панику! Маки-тян, может, кисть в руках держать и не умеет, зато с танцами разберётся на раз-два. Подумаешь, традиционный ритуальный танец и современный клубный расколбас – это, конечно, совершенно разные галактики, но база-то одна! Чувство ритма!

— Не слишком ли дерзкое обобщение?

Медленная, выверенная до миллиметра грация традиционного танца и взрывная, хаотичная энергетика современного хип-хопа – это же вообще из разных опер.

— Во-первых, мальчики и девочки, в танцах есть один барьер, который нужно сломать с самого начала.

Маки лихо нахлобучила кепку поверх своего светлого каре. От неё моментально повеяло дерзким уличным вайбом.

— Выходит, Маки-сан примерила на себя роль сэнсэя. Что ж, полагаю, с этим придётся смириться, – вздохнула Саяка.

— Я не возражаю, при условии, что официальным главой остаётся мой Муж, – чопорно кивнула Марицуджи.

Две неимоверно гордые девицы, похоже, не имели ничего против того, чтобы Маки ими командовала. По крайней мере, пока.

— Раз уж вы у нас чистые листы – ни классики, ни модерна в глаза не видели – позвольте сэнсэю преподать наглядный урок.

— Это какой же?

— Меньше слов, больше дела! Так, народ, а ну брысь к стенке и внимайте!

Маки бесцеремонно оттеснила нас к краю комнаты.

— Итак, маэстро, музычку в студию!

Она тапнула по экрану смартфона и небрежно швырнула гаджет на спортивную сумку. Тишину салона разорвал сочный, качающий бит. Если память мне не изменяет, это трек того модного артиста… АКИХО, кажется? Маки часто гоняла его в наушниках.

Поймав плотный ритм, Маки сорвалась с места. Как и следовало ожидать от бывшего аса танцевального клуба, резкость, изоляция и пластика её движений находились на совершенно недосягаемом для нас уровне.

Она выдала невероятно плотную, искрящуюся энергией связку…

И ровно в ту секунду, когда бит оборвался, Маки замерла в идеальной, сценической позе, поставив жирную, безупречную точку.

— Шикарно! Марицуджи-тян, твой выход. Повтори-ка за мной.

— Я сгною тебя в подземельях Марицуджи, так и знай, – ледяным тоном пообещала о дзё-сама.

— Мамочки, как страшно-о-о! Кейджи, спасай! То, что она планирует меня именно «запереть», а не просто прибить на месте, пугает до чёртиков!

— Эй, не висни на мне!

Прямо на глазах у девушки, которая мне тайно нравилась, и моей официальной невесты, Маки с разбегу повисла на моей шее, тесно прижавшись всем телом. От неё дурманяще пахло чем-то сладким, фруктовым, и сохранять невозмутимость было физически невозможно… Стоп, с чего это я вдруг раскраснелся как школьник?! Я и есть школьник, но всё же!

— А если отбросить шутки – я в жизни так не станцую.

— Верно, – поддержала её Марицуджи. У неё были блестящие оценки, безукоризненные манеры, она была эталонной госпожой, но вот любая физическая активность оставалась её ахиллесовой пятой.

— Тогда что насчёт Са-тян? Ты-то с физрой вроде на короткой ноге, м?

— …Я пас. Ни за какие коврижки я не стану вилять бёдрами и совершать столь непристойные телодвижения на глазах у Господина.

— Да где ты там непристойность углядела?!

Согласен, вышло чертовски сексуально, но было бы странно ожидать, что такая яркая красотка, как Маки, станцует связку без капли животного магнетизма.

— От вас не требуют идеальной техники с первого дубля! Для начала достаточно просто скопировать хоть что-то отдалённо похожее!

— …Это абсолютно исключено.

— Ну вот, опять двадцать пять, Кейджи, – трагично застонала Маки.

— Ты сейчас о чём?

Маки театрально закатила глаза и тяжело вздохнула, всем своим видом транслируя вселенскую скорбь: «Боже мой, за что мне эти деревянные истуканы».

— Я, конечно, в восторге от того, что мы выбрали танцы, но моя интуиция так и вопила, что всё закончится именно этим. Классика, модерн, хип-хоп – плевать. В любом танце главный и самый страшный босс, которого нужно завалить первым делом – это собственное чувство стыда.

— Чувство стыда?.. А, теперь догнал.

Пазл наконец-то сложился, и я понял, куда клонит Маки.

Марицуджи – тепличная аристократка, привыкшая к строгому этикету. Саяка – хладнокровная отличница, чья главная фишка – непроницаемое лицо терминатора. Пусть они из разных миров, но обе патологически привыкли «держать марку».

Смогут ли эти две королевы самоконтроля расслабиться и выдать на публике экспрессивные, дикие или просто непривычные телодвижения?

— …

Задачка со звёздочкой. Ведь танец по своей природе – это чистой воды эксгибиционизм, искусство, которое ты транслируешь вовне, зрителям.

Ни Саяка, ни Марицуджи и под дулом пистолета не станут кривляться на глазах у толпы.

М-да. Наша доблестная фракция ещё даже не провела первое официальное заседание, а мы уже капитально сели в лужу.

---

П\П:

Энгава – традиционная японская деревянная веранда или галерея, проходящая вдоль наружной стены дома и служащая переходом между жилыми комнатами и садом.