Сознание Джейда угасало.

Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как Лулули начала исцелять Алину, но Алина всё ещё не подавала признаков жизни, и от отчаявшейся белой волшебницы с тех пор тоже не было вестей.

Но Джейд верил в Лулули. Проблема была в том, что его тело больше не выдерживало.

– Кха-а!

Он снова сплёвывал кровь. Очевидно, на нём сказывался откат от многократной активации составного умения. Кровь сочилась тут и там, тело горело. Однако после определённого момента его начало ещё и знобить до самых костей. Он уже несколько раз испытывал это ощущение – это было доказательством приближающейся смерти. Дела становились плохи.

«Ах, я сейчас потеряю сознание…»

Разум Джейда на миг затуманился. В следующий миг он пришёл в себя и увидел перед собой наконечник стрелы, словно переместившийся во времени. Как раз когда Джейд понял, что на мгновение потерял сознание, одна из тех ужасных стрел, от которых смерть наступает от одного прикосновения, была в дюйме от его лица…

«Я должна идти», – внезапно подумала Алина, чувствуя себя парящей, как во сне.

Ей казалось, что ещё мгновение назад она была в очень скверной ситуации, но она не могла вспомнить почему. Вместо этого к ней пришло старое воспоминание. Она должна идти. Но куда?

Ах да. На Столетний фестиваль.

Жгучее желание Алины попасть на Столетний фестиваль расцвело на втором году её работы в Иффольском отделении. Это было как раз во время «Особого Праздничного Периода Надбавок».

– А?! Вы не знаете о Столетнем фестивале? – с преувеличенным удивлением спросил её словоохотливый искатель, чей заказ она заполняла. – Он же сейчас идёт!

– Понятно. Меня это не особенно интересует.

– Вам стоит сходить, хотя бы на третий день! Там очень красиво!

«Придётся опять сверхурочно работать из-за вас…», - проклиная искателя в уме, стараясь не показывать своих чувств, Алина механически обрабатывала заказ.

Всё это время словоохотливый искатель без конца трепался.

– В день большого события на третий день есть такое действо – церемония упокоения душ. Магические огни взлетают в небо, да так красиво, что фейерверки по сравнению с ними – просто детские фонарики.

– Церемония упокоения душ?

– Ага. Это поминальная служба по душам павших искателей.

– Довольно мрачный ритуал для праздника.

– Мы поминаем их, веселясь во время фестиваля, чтобы не было так тоскливо. А ещё это красиво. Иффол этим славится.

– Ага.

«Славится душами людей… О чём только думают искатели? Настоящие идиоты».

Если ты умер – ты мёртв. Это всё, что можно сказать.

Она снова вспомнила Шрауда – юного искателя, которого потеряла, когда была маленькой. Тогда она любила его безоглядно и верила, что однажды пойдёт за ним в любое подземелье, куда бы он ни позвал.

Но жизнь оказалась сильнее. Чудовища отняли его – и вместе с ним разбили её детские надежды. С тех пор в душе Алины остались рубцы: страх перед нестабильностью, понимание, что мечты опасны, и холодное знание того, как жесток этот мир. И, главное, – одиночество, которое поселилось внутри навсегда.

– Я не думаю, что мёртвые будут от этого счастливы, – прежде чем она поняла, эти слова слетели с её губ.

В конце концов, души, по которым они скорбят, давно уже отправились на небеса. Неважно, будут ли оставшиеся поминать их праздником или оплакивать – это ничего не изменит. Они не вернутся. Но мёртвые не смогут стерпеть, если их смерть будут использовать как благовидный предлог для мероприятия, привлекающего посетителей. Алина на их месте точно бы рассердилась.

Искатель на мгновение удивлённо моргнул от её холодного замечания, но увидев, как она бесстрастно обрабатывает его заказ, усмехнулся.

– Ну, да, конечно. Всё это устраивают для нас, оставшихся в живых.

– Понятно.

«Это ещё глупее».

Болтовня с ним была пустой тратой времени. Она хотела уже проводить клиента и покончить с накопившейся работой…

– Большое спасибо за чудесную беседу, – сказала она. – Следующий ждёт, так что…

– Ах, извините!

Прогнав задержавшегося искателя казённой фразой, Алина снова вступила в битву с наплывом искателей.

– Я устала.

Поздним вечером, после работы, Алина лежала лицом вниз на своём столе в одиночестве. Она смутно слышала шум праздника. Снаружи третий день Столетнего фестиваля был в самом разгаре, и за окном мерцали огни, яркие в тёмной ночи.

Осталась гора документов, которые нужно было разобрать, но у неё не было сил, она была совершенно измотана. Алина всё ещё не привыкла к работе у окошка и к общению с болтливыми клиентами, так что чувствовала давление, боясь ошибиться. Одна только дневная смена истощила все её силы.

– Церемония упокоения душ, значит?

Без особой причины она смотрела на листовку о Столетнем фестивале.

Оказалось, что церемония, о которой говорил искатель, была главным событием вечера третьего дня. Люди вставляли магические шарики света в специальные бутылки, сделанные с помощью технологии древних, и собирали их в специальном сооружении на площади. А затем, в полночь, бутылки таяли, и магические огни взлетали в небо все сразу.

Алина взглянула на часы – полночь почти наступила.

Она просто хотела посмотреть. Усталость давила на плечи, но что-то потянуло её к окну. Алина раздвинула шторы и взглянула вверх.

И замерла.

Сотни огней – лёгких, светящихся, – поднимались в ночное небо. Их становилось всё больше, они расходились в стороны, заполняли промежутки между зданиями, пока вся темнота не оказалась пронизана мягким, живым свечением. Огни плыли медленно, словно дышали, и вскоре ночь превратилась в купол из света – колышущийся, тёплый, почти осязаемый.

«Ну, да, конечно. Всё это устраивают для нас, оставшихся в живых».

Разум шептал: это глупо. Церемония пуста, огни бессмысленны, и в этом нет никакого толка. Но сердце отказывалось слушать. Оно трепетало, сжималось, не давало отвести взгляд. Зрелище было настолько красивым, что она забыла как дышать.

«Пусть душа Шрауда будет среди них», – подумала она.

 Даже если это глупо. Даже если это просто эгоистичное желание. Она хотела почтить его – одну его душу, ни для кого, кроме себя. И принять, наконец: его больше нет.

И вдруг – тишина внутри. Алина поняла.

«Я должна идти».

Всё встало на свои места. Ей нужно было идти. Чтобы не потерять снова того, кто дорог. Потому что битва с тёмными богами ещё не закончена.