Алина проводила взглядом исчезающую Вильфину – и только тогда позволила себе выдохнуть. Лулули была без сознания, но жива. Рана на плече Алины исчезла, как только тёмный бог растворился в воздухе. Она медленно огляделась.

Пещера была прекрасна и жестока одновременно: голубой свет, сверкающие лужи, и повсюду – следы битвы. Усталость накрыла её с головой, но она подхватила Лулули, подобрала её жезл и, шатаясь, направилась к Джейду.

– Значит, жив всё-таки? Я, впрочем, не удивлена, – с раздражением сказала она ему, распростёртому на земле у её ног.

– Но я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой… Чудо, что я вообще смог бросить щит, – слабо ответил он.

Алина показала ему большой палец.

– Хороший бросок.

– Я впечатлён, что ты догадалась, что я ещё могу двигаться, Алина.

– Просто у меня было чувство, что сможешь. Такой живучий таракан, как ты, не мог вырубиться после крутой фразы вроде «остальное оставляю тебе».

Джейд бросил на неё возмущённый взгляд, который она проигнорировала. Усадив Лулули поудобнее, Алина практически рухнула на землю, поддавшись усталости, которая давила на всё тело, и уставилась в пустоту. После нескольких мгновений молчания, с мрачным вздохом, сдувшим привкус победы, Алина пробормотала:

– В итоге… я, по сути… так и не смогла насладиться Столетним фестивалем…

Как и следовало ожидать, она так обессилела, что просто физически не могла это сделать.

– Прости… – почему-то Джейд виновато опустил голову.

– Даже если они тёмные боги, не обязательно же возрождаться прямо посреди Столетнего фестиваля! – голос Алины дрожал от разочарования.

Она хотела всего-то нормально отдохнуть на Столетнем фестивале. Все три дня. Она готовилась, планировала, пахала как проклятая. И что? В первый же день фестиваль атакуют, а потом ещё и какой-то тёмный бог решает воскреснуть. За что?! Что она такого сделала, чтобы это заслужить?

– Все всегда мне мешают! Какого… какого… – Алина завыла и разрыдалась.