Прошлой ночью Лена снова не вернулась.

Она всё еще собирает информацию, или же наткнулась на что-то в этом деле об исчезновениях и теперь не знает, как поступить?

То, что я не могу связаться с ней первым, порядком раздражает. Ах, если бы она поскорее принесла мне хоть парочку интересных новостей.

Раннее утро следующего дня после моего знакомства со странной, но очаровательной эльфийкой.

Я попытался заговорить с учениками, идущими по территории академии, но они либо убегали, либо шарахались от меня в страхе, так что разговора не вышло. Отношение ко мне как к ходячей катастрофе ничуть не изменилось. Какая досада, я ведь не собираюсь на них нападать и есть их.

До начала первой лекции еще оставалось время, поэтому я подумал, что смогу хотя бы разузнать о Лиз, но вот чем всё обернулось. Впрочем, в этом деле об исчезновениях никто ни разу не видел ни самого момента пропажи эльфов, ни места похищения. Пытаться выследить их, наверное, бессмысленно, но такой вот сбор информации — это предел того, что я могу сделать прямо сейчас.

Кем же на самом деле является этот кукловод? Человеком или кем-то иным? Это тоже интригует, но интересно, что будет дальше. Увеличится ли число жертв среди эльфов, или же небо над этим городом заполонят белокрылые монстры, о которых я читал в «Кратком отчете о расследовании инцидента с Кровью Миры» в великой библиотеке?

Конечно же, я продолжу расследование этого дела. Единственное, что скрашивает мои будни, в которых мне буквально нечем заняться, — это погоня за подобными захватывающими вещами. Если возможно, я хотел бы встретиться с кукловодом лично и поговорить с ним...

Разумеется, меня волнует и безопасность Лиз. В конце концов, она прекрасна. Уж лучше я сам похищу её и приручу, чем позволю превратить в эту «Последнюю каплю».

Пока я размышлял об этом, прогуливаясь по внутреннему двору, позади послышалось чьё-то присутствие.

— Т-Теодор-сама?..

Я обернулся на голос и увидел Пиану. Её светло-голубые волосы прекрасно сияли в лучах утреннего солнца.

— А, Пиана. Доброе утро.

— Д-доброе утро...

Она приложила руку ко рту и отвела взгляд. Её щеки слегка порозовели. Было ясно, что она всё еще помнит о том, что я сделал с ней вчера на прощание.

— Т-Теодор-сама. Почему вы сегодня так рано? Обычно вы даже не появляетесь в классе до самого начала лекции.

— Да так, просто решил убить время. Но неважно, какой у нас сегодня первый предмет?

— Сегодня день теоретических занятий, помните? И фехтование, и боевые искусства, и магия — сегодня мы изучаем базовую теорию.

— Вот как, скукота. Меня не особо интересует теория.

Хоть в этой академии и преобладает практический подход, здесь также много полноценных теоретических занятий. От тактики и истории до географии, травологии и прочего. Честно говоря, всё это можно описать одним словом — скука.

— Теодор-сама, а ваш сегодняшний учебник?..

— Конечно же, я его не принес.

— Э-э-э?! Теодор-сама, вы, конечно, очень выдающийся человек и обладаете богатыми знаниями, но... н-но к занятиям нужно относиться серьезно!..

Пиана, крепко зажмурившаяся и отчаянно пытающаяся меня переубедить, была такой милой. Настолько, что мне невольно захотелось продолжить наш вчерашний поцелуй.

— Ну, пожалуй, ты права. Не то чтобы у меня совсем не было слабых предметов. Особенно что касается новейшей истории.

Я плохо разбирался не только в истории, но и в текущей политической ситуации. Королевство Демонов Тенебра не имело никаких связей с внешним миром на протяжении вот уже пятисот лет.

— В-в таком случае... Если позволите, как насчет того, чтобы посетить теоретическое занятие вместе со мной?.. В основном там будут преподавать как раз новейшую историю...

— Правда? Тогда покажешь мне свой учебник еще раз. Поучимся вместе?

— Д-да!

После лекции по истории Пиана раскрыла учебник и, водя по нему пальчиком, принялась объяснять мне текущую политическую обстановку. О войне между Эльберийской Империей и северным Королевством Драконов Зенан, войне между страной Роки и Шаулы и магической сверхдержавой... и так далее. Она объясняла куда понятнее, чем преподаватель на лекции.

Честно говоря, сама тема меня совершенно не интересовала. Забавляло лишь то, как эта очаровательная эльфийка с энтузиазмом и без умолку трещала об этом.

Пиана сказала:

— ...Таким образом, в Королевстве Лугал находится очень много мест добычи магических камней. Для Эльберийской Империи, которая в будущем планирует активно внедрять технологии магических камней, Королевство Лугал является незаменимым партнером.

— Значит, если Лугал падет, то места добычи магических камней будут монополизированы королевством Кьяро-Дилуна. Учитывая, что вести гладкую торговлю, как прежде, станет сложнее, Империя решила помочь Королевству Лугал и заодно по-быстрому раздавить угрозу в лице магической сверхдержавы, так?

Когда я это сказал, Пиана слегка нахмурилась с обеспокоенным видом.

— И-Империя помогает Королевству Лугал в первую очередь ради защиты зверолюдей, которых угнетает Кьяро-Дилуна... Вроде как...

Не думаю, что Пиана действительно верит в это от всего сердца. Её голос, ставший под конец тонким и неуверенным, выдавал то, что она и сама догадывалась: заявленная Империей «защита зверолюдей» — это не более чем предлог.

Она была чиста и наивна, но при этом не лишена способности сомневаться. Умная девочка. Пожалуй, не стоит больше ей язвить.

— Извини, Пиана. Я не собирался говорить об Империи ничего дурного.

— Д-да, конечно, я понимаю.

— В то время как между Королевством Лугал и Кьяро-Дилуна все еще продолжается война, Империя и Королевство Цефте Ария связаны союзническими узами. Наверное, было бы здорово, если бы и другие страны перестали воевать и жили, взявшись за руки.

— Д-да, верно!

Пиана активно закивала.

В корне своем это невозможно. На деле, между Империей и эльфами, заключившими этот самый союз, возможно, уже происходит нечто непоправимое. Если инциденты с исчезновением эльфов продолжатся, то в союзе между двумя странами не просто появится трещина, а дружеские отношения рухнут до самого основания.

До сих пор неизвестно не только местонахождение Лиз, но и то, где пропадает Лена. Без сомнений, что-то произошло.

Я, конечно, скучаю по Лиз, но куда сильнее мне хочется поскорее увидеть лицо Лены. Хочется приласкать её, как в старые добрые времена. Неужели отправить её на расследование было ошибкой? Будь Лена рядом, по крайней мере, по ночам мне не было бы так скучно.

Забыв о статусе студента, вдоволь любить свою девочку-горничную, а когда дело об исчезновениях зайдет в тупик и ситуация станет непоправимой, впервые взяться за дело самому — возможно, я смог бы насладиться этим совсем по-другому. А что в результате станет с этим городом — мне плевать.

Человеческое тело в такие моменты крайне неудобно. Сохраняй я облик Бога-Демона, я мог бы использовать куда более сложное заклинание и мгновенно переместиться прямо к своей любимой жене.

Ох, но если я так поступлю, то, скорее всего, потеряю Лиз. Будет жаль. Она настолько прелестна, что я хочу сохранить ей жизнь и однажды прибрать к рукам.

В голове бурлили желания, а мысли путались, сменяя одна другую.

— Эм, Теодор-сама?..

Я невольно погрузился в свои мысли, а Пиана смотрела на меня, склонив голову.

...Если уж утолять свои желания, то и эта девочка тоже сойдет. Хотя такая мысль и промелькнула у меня в голове, я произнес с непринужденным видом:

— А, прости. Что такое?

— Скоро начнется следующая лекция. Е-если позволите, не хотели бы вы снова пойти вместе?..

Девочка-эльф держала учебник обеими руками, словно пряча за ним лицо, и смотрела на меня снизу вверх.

Я решил принять её предложение.

После окончания утренних занятий мы с Пианой направились в кафетерий на открытом воздухе, расположенный за пределами учебного корпуса. Найдя свободный столик, мы сели друг напротив друга, и Пиана задала вопрос, продолжая тему, о которой мы говорили по пути сюда.

— Фобия белых крыльев, говорите?

— Ага... Тут кое-что произошло. Хотел бы узнать об этом побольше.

— Я слышала о ней из историй. Говорят, что при виде существ с белыми крыльями человек испытывает сильный страх и теряет рассудок... В это, конечно, трудно поверить.

О том, что Лиз страдает от фобии белых крыльев, обычным ученикам неизвестно. Похоже, Пиана тоже была не в курсе.

Впрочем, само существование людей с подобными симптомами уже почти забыто. Желание скрыть правду насколько это возможно — это, наверное, тоже политика военной академии.

Когда молодая официантка подошла принять заказ, я попросил черный чай, и Пиана заказала то же самое. Затем девушка-официантка, переводя взгляд то на меня, то на Пиану, произнесла:

— В нашем заведении рекомендуем джелато. Оно пользуется огромным успехом у молодых парочек!

— П-п-п-парочек?!

Резкий переход от серьезных разговоров к теме, которая, судя по всему, была крайне неловкой для наивной Пианы. Девочка-эльф со светло-голубыми волосами покраснела, запаниковала и, округлив глаза, отчаянно соображала, что ответить официантке.

Я невольно рассмеялся и спросил у девушки:

— Мы похожи на парочку?

— Да. Выглядите как очень милая пара: прекрасный юноша с благородной аурой и очаровательная эльфийка.

— Н-н-нет, ничего подобного...

— Ага, на самом деле мы начали встречаться только вчера. Искали местечко, куда бы сходить на свидание, и забрели сюда. Похоже, мы не ошиблись с выбором?

— Т-Теодор-сама?! Что вы такое...

Пиана впадала во всё большее замешательство от того, что разговор шел своим чередом без её участия.

— Ого, а я-то думала, вы совсем еще зеленая парочка, а вы, юноша, похоже, знаете толк в обращении с девушками, хи-хи.

Официантка сказала это, глядя на меня, а затем прошептала на ухо Пиане:

— Он явно привык к женскому вниманию. Если зазеваетесь, его мигом уведет другая девушка... или, скорее, он сам переключит свое внимание на кого-нибудь еще более привлекательного. Советую вам поскорее крепко-накрепко завладеть его сердцем.

— Ф-ф-ф... а-а-а...

Судя по её хихиканью, было совершенно очевидно, что официантку забавляют наши отношения.

Когда официантка, приняв заказ, удалилась, вконец сбитая с толку Пиана покраснела так, что, казалось, дальше уже некуда, и, заикаясь на каждом слове, спросила:

— Т-Теодор-сама, п-почему вы... э-эм... зачем вы так шутите?

— Шучу? О чем ты?

— Э-э-э?!

Потому что ты так мило реагируешь. Может, поддразнить её еще немного?

— Я, может, так и не выгляжу, но вообще-то тяготею к романтике.

И это не было ложью. На самом деле я считал, что фонтан на площади — это не только место, где можно освежиться, но и идеальное место для бесед с девушками.

Пиана пробормотала «романтике...» и непонимающе захлопала глазами.

— Меня весьма привлекают всякие легенды, предания и прочие вещи, которые предки оставили потомкам.

Взять, к примеру, сходство между инцидентом с Кровью Миры в прошлом и нынешними исчезновениями эльфов — это особенно интригует. Разумеется, вслух я этого не сказал.

— Пиана, ты ведь тоже считаешь тот фонтан романтичным местом, верно?

— Д-да... Конечно... Э-это ведь место, с которым связаны воспоминания моих родителей.

Дождавшись, когда официантка принесет нам чай и уйдет, я произнес многозначительным тоном:

— Мы с тобой, Пиана, поклялись там друг другу.

— П-поклялись... в чем?

— Если влюбленные друг в друга юноша и девушка вместе бросят монетки в тот фонтан на площади, их желание быть вместе исполнится, так ведь?

— Д-да, так гласит... л-легенда...

Запинаясь, ответила Пиана, сжимая в руках чайную чашку. Чашка дребезжала, ударяясь о блюдце. Глядя, как она поспешно подносит её ко рту, я сказал:

— А после этого мы ведь поцеловались.

— Пфф-ф!

Пиана выплюнула чай, который только что взяла в рот, и долго кашляла со слезами на глазах. Да уж, половина брызг полетела мне прямо в лицо. Но правила приличия, наверное, требуют вести себя так, будто ничего не произошло. Наверное.

Откашлявшись, Пиана посмотрела на меня и торопливо опустила голову.

— П-простите! Что же... что же я наделала!.. Я... я сейчас всё вытру!

— Со мной всё в порядке.

Я остановил попытавшуюся вскочить Пиану, и мы принялись вытирать салфетками испачканные места. Она вытерла залитый стол, а затем начала суетливо оттирать рот и брызги на своей одежде — её паника была жалким, но весьма забавным зрелищем.

Когда суматоха улеглась и мы оба перевели дух...

Пиана, видимо, всё еще пребывая в смущении и растерянности, едва не плакала, ерзая на стуле.

Глядя на неё, я с наигранно виноватым видом произнес:

— Или, может, я тебе так неприятен? Если так, то извини.

— Н-нет, ничего подобного!

Пиана сама испугалась своего громкого голоса, ответив с неожиданной горячностью. Не дав ей опомниться, я тут же спросил:

— Значит, ты рада, что это был я?

— Эм... а-ах...

Пиана, опустив глаза, часто-часто закивала.

Что ж, самое время, официантка.

— Ита-а-ак, прекрасный юноша и милая эльфиечка, заждались! Наше фирменное джелато! Поскольку у вас такие нежные, только зарождающиеся отношения, мы приготовили кисло-сладкое джелато на основе апельсинового меда! Наслаждайтесь~

На тарелке, которую принесла официантка, возвышалась порция медового джелато, украшенного фруктами. Вот только тарелка была одна.

Затем официантка протянула ложку Пиане, а следом дала такую же мне. Понятно, вот оно что. Официантка посмотрела на меня и лукаво усмехнулась.

— Ложки две, а джелато — одно. Ты ведь уже понял, что это значит, парень?

— Догадываюсь. С удовольствием отведаем.

— Отличненько~ Тогда растопи своей горячей страстью эту скованную льдом смущения девочку~ Приятного аппетита~

Официантка, удалившаяся в прекрасном расположении духа, наблюдала за нами еще с того момента, как мы с Пианой вытирали друг друга салфетками. Она смотрела на нас с умилением.

— Т-Теодор-сама? Ложки две... но джелато ведь на одной тарелке, верно?..

Даже будучи невероятно чистой и наивной, Пиана, похоже, поняла намек из нашего разговора с официанткой и робко спросила:

— Э-это, случаем, не означает, что... м-мы должны есть одно джелато в-вдвоем?..

— Именно так, без всяких «случаем». Ну же, давай поскорее съедим его.

— Д-да.

Для начала я попробовал одну ложку. Прохладное лакомство приятно таяло во рту, и вкус был не просто сладким, а с легкой освежающей кислинкой.

Пиана, последовав моему примеру, тоже съела кусочек. Она молча жевала, но было видно, что её мысли витают где-то далеко.

Я мягко улыбнулся Пиане:

— Ну как тебе джелато? По-моему, очень даже неплохо.

— О, д-да. Оно холодное, кисло-сладкое и очень вкусное.

— Ты любишь сладкое, Пиана?

— Да, я очень люблю сладости...

— Тогда давай сделаем его еще слаще.

—?..

Воспользовавшись тем, что Пиана недоуменно захлопала глазами, я зачерпнул ложкой немного джелато и поднес к её губам.

— Ну же, Пиана. Открой ротик.

— Э-э-э?! Но... но как же...

— Быстрее. Оно сейчас растает.

— Н-но... но послушайте, Теодор-сама! Это ведь... то, что называют косвенным поцелуем, и я... м-м-м!

Я аккуратно вставил ложку прямо в приоткрытый рот собиравшейся что-то сказать Пианы. Она рефлекторно съела лакомство и сглотнула.

В то же мгновение её лицо вспыхнуло пунцовым цветом. До чего же легко её читать. И это при том, что вчера мы зашли куда дальше обычного поцелуя. Неужели она до сих пор так смущается?

— Пиана, у тебя лицо совсем красное. Тебе жарко?

— Т-Теодор-сама...

— Ну тогда давай еще ложечку. Давай, как только что.

Я поднес ложку к её губам, заставив её послушно принять угощение, и стал наблюдать за тем, как она жует.

Увидев, как она сглотнула, я аккуратно убрал ложку. Хотя Пиана по-прежнему выглядела смущенной, она казалась более спокойной, чем минуту назад. Пожалуй, теперь я могу попросить её кое о чем.

— А теперь твоя очередь, Пиана.

— ! Э-э-э...

Она была лишь растеряна, но не выказывала недовольства. Я слегка подался вперед и прошептал:

— В такие моменты влюбленные обычно делают кое-что другое, верно?

— ...Д-да.

Пиана, по-прежнему держа ложку, произнесла дрожащим от волнения голосом:

— Т-Теодор-сама... А-а-а-м...

Разумеется, я не стал сразу есть.

Глядя на неё, мне очень захотелось помучить её еще немного и посмотреть на выражение её лица, когда она начнет паниковать, думая, что сделала что-то не так. Я просто не удержался от этой маленькой пакости.

Стоило ей совсем растеряться и попытаться убрать ложку, как я быстро слизнул джелато. Кисло-сладкий вкус лакомства был необычайно приятен.

Однако Пиана лишь тревожно смотрела на меня своими светло-голубыми глазами.

— Т-Теодор-сама... Я сделала что-то не так?..

— Вовсе нет. Просто ты выглядишь такой очаровательной, когда теряешься, пока я ничего не делаю.

Пиана мгновенно залилась краской, поспешно отдернула ложку и, слегка надув щечки, проворчала:

— У-у-у...

— Извини, что разыграл тебя. Но ты ведь и сама виновата в том, что ведешь себя так мило и в точности оправдываешь мои ожидания.

— Фуэ?!

— Да ладно, я же просто шучу.

Когда я весело улыбнулся, Пиана наконец немного расслабилась и тихонько рассмеялась:

— Ну вот опять. Теодор-сама, вы такой вредина.

— Да-да, прости. Теперь моя очередь.

— М-мы продолжим?..

— Само собой. Давай, расслабься. Открой ротик, Пиана.

— ...Хорошо.

После этого мы принялись кормить друг друга джелато.

Пиана аккуратно зачерпывала ложкой стремительно тающее лакомство и подносила его к моим губам, словно не желая, чтобы оно заканчивалось. Мне показалось, что в её нежно-голубых глазах затеплился мягкий огонек.

Когда я скормил ей последнюю ложку и положил её обратно на тарелку, наши взгляды снова встретились. Мы долго молча смотрели друг на друга.

И бог знает, сколько времени так прошло.

Внезапно прозвенел звонок, возвещающий о начале дневных занятий.

— ...Ты ничего не говоришь, Пиана. Мы ведь опаздываем?

В ответ на мой вопрос Пиана, не сводя с меня глаз, тихонько рассмеялась:

— Да. Кажется, теперь я плохая девочка.

Осознав, что опоздание неизбежно, мы расплатились, покинули кафетерий и направились к учебному корпусу, крепко держась за руки.

— Держу пари, нам здорово влетит, — сказала Пиана, хотя сама при этом выглядела весьма довольной.

— Наверняка. Хотя я уже и со счета сбился, сколько раз меня отчитывали.

— Теодор-сама, вы такой бесстрашный. С вами мне совсем не страшно получить выговор... Хотя, если об этом узнает мой отец, мне несдобровать.

Пиана сжала мою руку чуть крепче.

— В таком случае, может, мне получить нагоняй вместе с тобой? Всё-таки это я виноват в том, что ты стала плохой девочкой.

— Боюсь, если отец увидит меня наедине с молодым человеком, его лицо примет выражение куда более устрашающее, чем у разгневанного дракона.

— Ничего страшного. К драконам мне не привыкать.

Услышав мою шутку, Пиана весело захихикала.

После этого, продолжая обмениваться легкими шутками, мы не спеша, но весьма дерзко отправились на теоретическое занятие, где преподаватель устроил нам грандиозный нагоняй.

Пока я небрежно извинялся, бормоча «простите-простите», Пиана тоже послушно поклонилась, сказав «извините, пожалуйста», но стоило разгневанному учителю отвернуться, как она снова тайком сжала мою руку.

И пока лектор читал нам нотации, мы с Пианой то сжимали руки, то отпускали их, время от времени обмениваясь быстрыми многозначительными взглядами, превратив это скучное времяпрепровождение в забавную игру.

Хотя я и был женат на Лене, которая когда-то была человеком, подобные нежности я испытывал впервые. Честно говоря, мне не совсем понятно то «кисло-сладкое» чувство юности, о котором говорила официантка. Лена когда-то пыталась с жаром объяснить мне это, но у меня в голове это никак не укладывалось. Наверное, мне это просто неинтересно.

Впрочем, женщины, будь то ангелы, люди или эльфы, одинаково сильно ценят романтическую атмосферу.

Конечно, играть в эти детские игры весьма забавно, но я всё же считаю, что ничто не сравнится с безудержной страстью.

Лена. Когда же ты вернешься? Будет ли преступлением, если до твоего возвращения я вдоволь наиграюсь с этой девочкой? Ты наверняка начнешь жутко ревновать, но именно этого твоего выражения лица мне сейчас так не хватает.

Сжимая ладонь Пианы, я продолжал размышлять об этом, пока преподаватель наконец не закончил свои бесконечные причитания.

После окончания всех занятий я распрощался с Пианой, которой во что бы то ни стало нужно было поскорее вернуться домой по семейным делам, и вышел во двор.

Глядя на озаренное лучами закатного солнца пространство, я вновь задумался о Лиз, которая и сегодня так и не появилась в академии.

В стенах академии слухи о её исчезновении распространялись всё шире. Впрочем, как и следовало ожидать, никто не знал, где она находится. А стоило мне попытаться разузнать у кого-то поподробнее, как они сразу же разбегались. Настоящая морока.

Может, стоит прогуляться по городу и поискать зацепки? Размышляя об этом и одновременно вспоминая те приятные мгновения, что я провел с Пианой, я вдруг услышал оклик:

— Эй, Теодор!

Ко мне подошел рыжеволосый юноша. На его лице застыло суровое выражение, а брови были сердито сдвинуты. Это был Кит.

— Что с лицом, Кит?

— «Что с лицом»?! Ты вообще понимаешь, что устроил сегодня днем? Заявиться на занятия с таким диким опозданием — это уму непостижимо!

— Ну, возникли кое-какие дела. Мне было слегка не до лекций.

— «Не до лекций»?! Да за кого ты принимаешь это священное место учебы? Мы, ученики этой военной академии, и особенно те из нас, кому посчастливилось стать стипендиатами, обязаны прилежно внимать каждому слову преподавателей на теории, а на практических занятиях обязаны до изнеможения оттачивать свои навыки...

Почувствовав, что его лекция грозит затянуться, я примиряюще поднял руку, останавливая его:

— Ладно, ладно, я всё понял. Пожалуйста, не читай мне нотации, как учитель. Впредь я буду аккуратнее.

— Подумать только, сколько драгоценного времени ушло впустую на твое опоздание и последующие выговоры! И ту эльфийку ты, небось, тоже за собой утащил?

— А, ну да. Было весело. Кит, тебе бы тоже не мешало почаще общаться с девушками. Поверь, от этого останется куда больше приятных воспоминаний, чем от уроков.

— Да как ты...

Опасаясь, что в голове Кита вот-вот начнется извержение вулкана, я решил вовремя сменить тему:

— Кстати, Кит. Ты не видел Лиз?

— ...А? Лиз? В последние дни я её не встречал...

— И никаких слухов не слышал?

— ...Разве что краем уха уловил разговоры о том, что она могла стать очередной жертвой этих таинственных исчезновений эльфов.

Как и ожидал, всё ограничивалось лишь домыслами. Наверное, паники не случилось только потому, что пропажа эльфов в последнее время стала делом обыденным.

Меня беспокоило и то, что Лена, ушедшая на разведку, до сих пор не подавала вестей. Было бы славно отыскать хоть какую-то ниточку, чтобы развеять скуку. Хотелось наконец перехватить инициативу у этого невидимого противника, который пока что вел свою игру без единой ошибки.

Пока я размышлял об этом, Кит, приложив руку к подбородку, задумчиво произнес:

— Знаешь, Теодор... Это лишь то, что я сам случайно услышал.

— Хм?

— В последнее время всё чаще раздаются голоса тех, кто недолюбливает эльфов. Даже в стенах нашей академии некоторые преподаватели и ученики-люди не стесняются открыто высказывать оскорбления в их адрес.

— ...Антиэльфийские настроения? Да, я тоже краем уха слышал об этом.

— Проблема в том, насколько масштабными они стали.

— Что ты имеешь в виду?

Кит вздохнул и, немного помолчав, неторопливо продолжил:

— В академии, где учится множество эльфов и главой которой является сам генерал-лейтенант Ламберт — полуэльф, подобные открытые проявления дискриминации выглядят противоестественно.

— Да уж, если об этом прознают эльфы из руководства академии, кому-то несдобровать.

— Именно. Но дело не только в этом. Союз между людьми и эльфами был заключен целый век назад. И хотя этот путь сопровождался множеством трудностей, еще несколько лет назад отношения между нашими расами постепенно крепли и улучшались. Для того чтобы в этих землях вновь так буйно расцвела ненависть, должны были быть веские причины. И, конечно, время.

Кит был абсолютно прав. Если в дружеских отношениях наметился раскол, то первопричина лежала на поверхности.

— Полагаю, всё началось несколько лет назад, когда после войны с Зенаном директор Людио возглавил вооруженные силы Милдианы?

— Скорее всего. До него этот пост занимал человек выдающегося таланта, который героически погиб в той войне. В Империи, где ценится только сила, просто не нашлось другого воина, превосходящего по боевой мощи генерал-лейтенанта Ламберта, поэтому именно его и назначили на эту должность...

— Но многие остались этим недовольны. Особенно в рядах армии, так?

— Да. Поначалу недовольство зрело лишь среди кучки военных, но со временем это чувство начало расползаться и среди других людей. Теодор, помнишь особые условия для эльфов на вступительном экзамене по магии?

— Ну да, эльфам разрешалось использовать вспомогательные инструменты вроде посохов, поскольку атакующие заклинания даются им с трудом.

Вспомнив Лиз, которая пришла на экзамен со своим посохом. Из-за нашего поединка с Джулианом первый день экзаменов пошел насмарку, но мне всё равно было любопытно поглядеть, на что она способна, используя магию с помощью посоха.

— Кроме того, в Империи владение эльфийскими рабами карается по всей строгости закона. В то время как люди или зверолюди всё еще могут оказаться в рабстве, эльфов на законных основаниях лишать свободы запрещено.

Я вспомнил о Пиане и добавил:

— И не только это. Сейчас среди эльфов есть даже дворяне. Раньше такое и представить было сложно, но, видимо, это веяние времени.

— Да, и это само по себе должно быть поводом для радости. Эльфы наконец получили свободу и равные права... Но нашлись те, кого такое положение дел категорически не устраивает.

— Значит, Кит, ты думаешь, что за этими похищениями стоят люди из числа военных?

— Прямо или косвенно, но я уверен, что армия причастна к этому. Мы провели столько расследований, но не нашли ни единой зацепки. Это просто ненормально.

— И, похоже, заговорщиков довольно много.

— Да... Генерал-лейтенант Ламберт — человек выдающийся. Он не только силен в бою, но и обладает невероятными знаниями, а на посту главнокомандующего имеет доступ к любой информации. И всё же он бессилен. Чтобы водить за нос такого человека, нужны огромные ресурсы и слаженная работа множества людей.

«Но неужели дело действительно только в этом?» Я подумал об этом, но промолчал.

Когда я разговаривал с директором Людио по поводу чтения записей об «инциденте с Кровью Миры», на его лице не было ни тени растерянности или тревоги из-за участившихся исчезновений эльфов.

Его поведение наводило на мысль, что он уже давно докопался до истины. И у меня было стойкое ощущение, что, даже поделившись со мной некоторыми фактами, он всё еще утаивает что-то важное. Поистине скрытный человек. И хотя я согласился помочь ему, становиться послушной марионеткой в его руках я не собирался.

Но то, что он патриот своей страны и лидер, способный вести за собой людей и эльфов, — неоспоримый факт.

И ради своего патриотизма он пойдет на всё. Абсолютно на всё. Пожалуй, даже если ради этого придется использовать собственных учеников, он не колеблясь сделает это.

Попрощавшись с Китом, я покинул академию и направился в город. Мои ноги как-то сами собой привели меня к тому самому фонтану на площади.

Фонтан, построенный в знак союза между людьми и эльфами, значит?

Я выбрал это место, решив, что оно отлично подойдет для того, чтобы немного побыть наедине со своими мыслями. Однако внезапно я почувствовал, как кто-то стремительно приближается ко мне со спины, и, резко обернувшись, в последний момент перехватил летевшую в меня ногу.

— Черт! А я-то надеялась сломать тебе шею одним ударом!

С этими словами от меня отскочила зверодевочка-волчица с белоснежными ушками и хвостом — Шаула. Её красные глаза яростно сверкали.

— Какая ты драчливая. В городе и без того неспокойно из-за исчезновений эльфов, а ты решила устроить здесь еще и убийство?

— Заткнись! Лучше ответь мне: в каких отношениях ты состоишь с той дневной девчонкой?

— Дневной?.. Ты имеешь в виду Пиану?

— Да! Пиана Саранже! Самая милая эльфийка, которая занимает одно из лидирующих мест в моем личном списке главных красавиц академии!

«И что за списки она составляет у себя в голове?..» Хотя, будучи парнем, я вполне мог её понять. Я мельком взглянул на возвышающийся позади фонтан и с улыбкой произнес:

— О каких отношениях речь? Мы с Пианой всего лишь вместе бросили монетки в этот фонтан.

— Что-о-о-о?! И кто разрешил тебе это делать?!

Надо же, Шаула тоже знала местную легенду. Впрочем, для такой особы, которая вечно увивается за своей госпожой, вполне естественно интересоваться подобными любовными ритуалами. С этими мыслями я ответил:

— Ну, наверное, сама Пиана и разрешила.

— Ах ты!.. Мою милую, очаровательную эльфиечку осквернил какой-то... проходимец!.. У-у-у-у!

Шаула в ярости затопала ногами. Вообще-то, мы еще не заходили настолько далеко, но разуверять её я не стал.

— Я этого так не оставлю!.. Ты кровью искупишь грех осквернения Пианы, готовься к смерти!

Стоило красноглазой волчице оскалить клыки и выпустить когти, как позади неё бесшумно возникла другая фигура.

— Готовиться к смерти нужно тебе, Шаула.

Рока со всей силы пнула свою подчиненную. Шаула ласточкой полетела вперед, врезалась головой в постамент фонтана и с громким всплеском плюхнулась прямо в воду. Окружающие люди тут же испуганно зашушукались.

— Прости, Тео. Моя служанка совсем потеряла голову, без хорошей взбучки её не остановить.

Девушка с золотистыми лисьими ушками и хвостом заговорила скучающим тоном, лениво разминая шею.

— Ваше внезапное появление уже никого не удивляет. Но что вы двое здесь делаете? Неужели тоже пришли загадать желание у фонтана любви?

— Не говори глупостей. Меня интересуют мужчины, а не женщины. Особенно те, кто сильнее меня... Хм, хотя постой. Тео, если мы с тобой одновременно бросим туда монетки, это ведь значит, что наши судьбы свяжутся? Может, попробуем?

— Я-то не против... Вот только не хотелось бы навлечь на себя гнев той промокшей до нитки волчицы, которая сейчас сверлит меня взглядом, способным убивать. Так что, пожалуй, откажусь.

Услышав мой ответ, Рока тяжело вздохнула.

— Эх, а ведь я впервые в жизни решила признаться парню. Никакой в тебе романтики.

Вот оно как. Что ж, возможно, мне стоило подыграть ей. Рока мне определенно симпатична — как здоровая, крепкая зверодевочка, она весьма привлекательна как представительница противоположного пола.

— Кстати, Рока. Зачем вы вообще сюда пришли? Скоро ведь фонтан отключат на ночь.

— Хм... Ну, доля правды в твоих словах о поиске любви есть. Всё из-за этой дуры, которая до сих пор торчит головой в воде и что-то там ищет. Эй, Шаула, ты нашла её?

Шаула, у которой из воды торчали только ушки, дернулась, с шумом вынырнула и с сияющей улыбкой воскликнула:

— Нашла, Рока! Вот она!

В руке Шаула сжимала золотую монетку. Заметив мою озадаченность, я вдруг вспомнил те золотые монеты на дне, которые видел во время прогулки с Пианой.

Я невольно отвел взгляд и неловко произнес:

— Шаула. Я, конечно, понимаю, что у тебя проблемы с деньгами, но вылавливать монеты из фонтана — это как-то низко.

— Вовсе нет! Такими грязными делишками промышляешь только ты да тот мелкий драконыш! Это вообще-то наши деньги!

— Это еще почему?

Шаула принялась отряхиваться от воды, словно промокшая собака, брызгая во все стороны, и затараторила:

— Я давно знала про этот фонтан любви! И буквально на днях мы с Рокой бросили сюда монеты!

Пока Шаула возбужденно объясняла, Рока посмотрела на неё крайне утомленным взглядом и добавила:

— Шаула сказала мне, что если бросить сюда монету, то это прибавит сил. Я, не особо задумываясь, кинула обычную медную монетку и пошла по своим делам. Но когда узнала, что эта идиотка бросила туда золото из нашей казны, мне пришлось выбивать из неё признание. После хорошей трепки я отправила её нырять за ней обратно. Бросать золото ради какой-то глупой легенды — верх идиотизма.

Надо же. Вот оно как, оказывается...

Шаула, замахав руками, жалобно запричитала:

— Ну Рока-а-а! Легенда ведь гласит, что чем дороже монета, тем сильнее будут чувства! Я ради союза с тобой готова была отдать всё золото мира!

Она сжала кулачки, а Рока лишь красноречиво посмотрела на меня взглядом, в котором читалось: «Ну скажи, разве она не дура?». Мне оставалось только кивнуть в знак согласия.

— Если ты растратишь всё золото, нам банально не на что будет жить, тупица. Твоя глупость не знает границ.

— Это романтика! Самая настоящая романтика! Разве это не прекрасно? Поклясться друг другу в верности у фонтана! Ах, две судьбы, связанные узами любви... Ради такого золота не жалко!

— ...Всё, с этого дня финансами распоряжаюсь только я... Боже...

Припомнив одну деталь, я решил спросить:

— Кстати, когда мы ходили в кафе, платила ведь Шаула. Ты позволяешь своей рабыне распоряжаться золотом? Или у вас, как у королевских особ, его куры не клюют?

Рока вздохнула и со снисходительной миной посмотрела на подчиненную:

— У неё при себе обычно не больше пары серебряных монет. У меня, впрочем, тоже. Золото — это наша общая казна, и мы договаривались тратить его только с общего согласия. Но эта дура умудрилась стащить монету без спроса... У меня уже даже злиться на неё сил нет.

— Хм, вот оно как.

Шаула, проигнорировав наши слова, картинно приложила руку к груди:

— Прости, Рока! Но перед лицом истинной любви никакие богатства мира не имеют значения!

— Похоже, придется поколотить её еще раз... Ох.

Шаула могла сколько угодно витать в облаках, но она упускала из виду самую важную деталь.

Ритуал у фонтана любви работает только тогда, когда чувства взаимны.

А то, как лисичка относится к своей служанке... Что ж, её реакция говорила сама за себя. К сожалению, даже если Шаула высыплет в фонтан целый сундук золота, взаимности ей не видать. Бедняжка.

Сладко зевнув, Рока посмотрела на меня и спросила:

— Кстати, Тео. Пиана Саранже... кажется, так её зовут? Та эльфийка, на которую положила глаз Шаула. В каких вы с ней отношениях?

— Я ведь уже сказал Шауле: мы с Пианой всего лишь вместе бросили монетки в этот фонтан.

— Хм. И это была не глупая выдумка вроде той, что наплела мне Шаула, а настоящий ритуал? Неужели вы уже так близки?

— Скажем так, дело близится к финалу.

В общем-то, я не лгал.

Рока сочувствующе усмехнулась и, повернувшись к Шауле, произнесла:

— Шаула. Та эльфийка, Пиана, похоже, уже принадлежит Тео. Так что закатай губу обратно.

Шаула, которая до этого отчаянно пыталась выжать подол своей промокшей юбки, свирепо уставилась на меня:

— ...Р-р-р! Если ты заставишь её пролить хоть одну слезинку, я лично перегрызу тебе горло!..

— Но вообще-то, Шаула, эта девочка — из знатного рода Саранже. Не слишком ли дерзко для тебя, обычной рабыни, заглядываться на благородных эльфиек?

— Ха! Пусть я и секс-рабыня Роки, это касается только наших с ней личных отношений! И вообще, если мне нравится милая девочка, не важно, благородная она или нищенка — я имею полное право сделать её своей!

— Не смей называть себя моей секс-рабыней при посторонних, идиотка. Еще раз услышу — голову оторву.

Да уж, эти двое в своем репертуаре. Я решил воспользоваться моментом и спросить о главном:

— Рока, Шаула. Вы сегодня тоже не видели Лиз?

Они переглянулись, после чего Шаула отрицательно покачала головой, а Рока пожала плечами.

— Нет, не видели. ...Вообще, то, что такая взбалмошная девица, как Лиз, так долго не появляется, действительно наводит на тревожные мысли.

— Не хочется верить в худшее, но, скорее всего, она тоже вляпалась в это дело об исчезновениях... Интересно, наш директор-полуэльф хоть что-то делает?

Шаула была права. Хотя директор Людио наверняка в курсе ситуации, обычным ученикам до него не добраться — для встречи с главнокомандующим нужны веские причины.

— Эх, будь у нас хоть одна зацепка, я бы с радостью поучаствовала в поисках. Но пока что ни одного пропавшего эльфа так и не нашли. Словно сквозь землю провалились.

— Да-а, не видеть столько времени гладкие ножки Лиз — для меня это буквально вопрос выживания. Я бы тоже помогла с поисками... если бы знала, где искать.

Мотивы Шаулы, конечно, оставляли желать лучшего, но, по крайней мере, она рассуждала здраво. В этот момент она добавила:

— За Пиану тоже стоит беспокоиться. Мало того, что вокруг неё крутится всякий сомнительный сброд, так ведь и её тоже могут похитить...

Действительно, Пиана ведь тоже эльфийка. Вероятность того, что её похитят, была весьма велика.

— Неужели дочь виконта так просто далась бы похитителям? Разве у неё нет охраны?

— Кстати, я слышала, что её отец работает в Высшей магической академии! Если мы не можем спросить у директора-полуэльфа, то почему бы не потрясти её отца?..

Высшая магическая академия? Услышав знакомое название, я тут же перебил Шаулу:

— Погоди. Отец Пианы действительно работает в Высшей магической академии?

— ...Ну, лично я его там не видела. Просто краем уха услышала, когда расспрашивала других девчонок-эльфиек в академии.

Рока посмотрела на свою подчиненную с еще более глубоким вздохом разочарования:

— Шаула... И чем только забита твоя голова?

— Как чем? Сбором информации о миленьких девочках! Я разузнала всё: от их семейного положения и родословной до любимой еды и типа парней, которые им не нравятся! Правда, улов пока так себе — Пиана оказалась на редкость робкой и нелюдимой, у неё почти нет близких друзей.

«Высшая магическая академия...» Тот самый научно-исследовательский комплекс, где мы с Лиз побывали на экскурсии. Что же я тогда услышал от местных сотрудников? В памяти всплыли обрывки их разговоров о неприязни к новым эльфийским кадрам.

Пока Рока с обреченным видом выслушивала отчет о «разведывательной деятельности» своей служанки, я уже определился со своим следующим шагом.

Пожалуй, стоит нанести визит отцу Пианы. И сделать это нужно как можно скорее.

Пока я размышлял об этом, к нам со всех ног бросилась группа людей.

— Нам сообщили, что у фонтана ошивается подозрительная личность... Эй, что это за мокрая зверодевочка?!

Заметив испуг на лицах подошедших патрульных в черной военной форме, Шаула лишь презрительно фыркнула:

— Неужели никогда не видели мокрую красотку? Впрочем, таким грязным мужикам, как вы, тут ловить нечего. Так что проваливайте с глаз моих долой.

— Что-о?! Да как ты смеешь, наглая девка! Взять её!

Ах да, Шаула ведь только что устроила переполох, нырнув в фонтан на глазах у прохожих. Естественно, кто-то вызвал патруль.

— Эй-эй, полегче. Пожалуйста, не горячитесь. Эта девица, конечно, глупая, неотёсанная и совершенно несносная собака, но она моя собственность.

— А ты еще кто?! Её сообщница?

— Сообщница?.. Не хотелось бы иметь с ней ничего общего... Но, пожалуй, да, мы вместе.

Пока Рока с кислым выражением лица объяснялась с патрульными, один из них перевел взгляд на меня.

— Эй, парень! А ты тоже с ними?

— Нет. Ну, я пошел.

Когда я развернулся и зашагал прочь, Рока бросила мне в спину тихое «предатель».

Разборки с патрулем обещали быть долгими, но Рока со всем справится. Оставляю это на тебя, лисичка.

Раннее утро следующего дня после переполоха у фонтана.

Меня всё еще беспокоило то, что Лена вчера так и не вернулась, но это лишь подогревало мое желание посильнее насладиться этой интересной забавой в виде дела об исчезновениях эльфов.

Приняв решение на основе вчерашних слов Шаулы, я стоял у ворот академии, скрестив руки на груди, и ждал появления неё.

Буквально через несколько минут из-за поворота показалась эльфийка со светло-голубыми волосами, аккуратно прижимавшая к себе сумку обеими руками. Заметив меня, она мгновенно просияла и приветливо поздоровалась:

— Теодор-сама! Доброе утро!

— Привет, доброе.

Стоило ей подбежать поближе, как я, не тратя времени на лишние любезности, крепко взял её за запястье.

— Пиана, уделишь мне немного времени?

— А?..

Уведя совершенно растерянную и ничего не понимающую Пиану, я направился в одно примечательное место.

Прозвенел утренний звонок к началу занятий.

Не обращая на него никакого внимания, я заперся вместе с Пианой в своей комнате в мужском общежитии. Я заранее установил звукоизолирующий барьер, так что можно было не опасаться, что наши звуки услышат снаружи.

Я повалил Пиану на кровать, и её нежно-голубые волосы рассыпались по подушке.

Я уже не раз шептал ей нежные слова на ухо, и, как я и ожидал, судя по её поведению, сопротивляться мне она не собиралась.

Мой взгляд встретился с её влажными светло-голубыми глазами. Мы замерли в таком положении, чувствуя дыхание друг друга. Правой рукой я ласково погладил её по голове, перебирая шелковистые пряди, а свободной левой мягко приподнял её за подбородок.

Я нежно целовал её в лоб, щеки, слегка дразня Пиану. От одного этого её щеки окрасились в пунцовый цвет, а дыхание стало прерывистым.

Я мягко коснулся своими губами её слегка приоткрытых губ. На этот раз это был не тот мимолетный поцелуй у фонтана. Это было куда ближе к ласкам, предваряющим близость между мужчиной и женщиной.

Пиана просто позволяла мне делать всё, что я захочу. Однако, если начать слишком бурно с самого начала, это могло её испугать и запутать. Именно поэтому я вел себя нежно.

Стоило мне коснуться губ Пианы и слегка пригубить их, как она вздрогнула всем телом. Она была растеряна, но я отчетливо чувствовал, что возбуждение в ней куда сильнее. Похоже, даже самая скромная и тихая в обычное время эльфийка в подобных обстоятельствах превращается в обычную женщину.

Пока я ласкал губы и зубы Пианы, она робко ответила, коснувшись меня своим языком. Наши языки переплелись, словно живые существа, наполняя комнату влажными звуками.

Поцелуй становился всё более страстным.

Я коснулся кончиками пальцев правой руки её длинного правого ушка — характерной черты эльфов.

— Хьян!..

У эльфов превосходный слух. Но в случае этой девочки, похоже, дело было не только в этом.

Делая вид, что меняю позу, я невзначай коснулся её левого ушка. Она слегка вздрогнула, но такой бурной реакции, как секунду назад, не последовало.

— Понятно, значит, её слабое место — правое ушко.

Я медленно отстранился от её губ. Мы сглотнули тягучую, переплетшуюся слюну, и, проигнорировав её желающий взгляд, я приблизил лицо к её правому ушку и легонько подул.

— Ах!..

Наслаждаясь её реакцией, я медленно провел языком по длинному правому ушку Пианы.

— Хиа, н-нельзя!..

Пиана мило сопротивлялась, то и дело вздрагивая всем телом, но я не обращал на это внимания, продолжая облизывать её ушко от края до самой раковины.

— Я... а-ах... Т-Теодор-са... ма!..

Ощущая, видимо, смесь щекотки и удовольствия, Пиана отчаянно извивалась и крепко обнимала меня. Словно, если бы она не сосредоточилась на этом действии, то просто не выдержала бы.

Не обращая внимания на стекающую вязкую слюну, я прошептал:

— У тебя такое чувствительное правое ушко, Пиана.

— ...!..

Она рефлекторно зажала рот свободной рукой.

— Какая досада. Так я не смогу услышать твой милый голосок.

Я силой убрал руку, закрывавшую её губы, а затем прижал обе руки Пианы к кровати, крепко перехватив их своими.

— Т-Теодор-сама-а...

— Дай мне послушать твой миленький голосок еще немного.

И я снова принялся нежно мучить её правое ушко. Каждый раз, когда я облизывал его или легонько покусывал за край, с губ Пианы всё чаще срывались сладострастные стоны.

Когда я проник кончиком языка в ушную раковину, Пиана громко застонала: «Нн!..», а затем её тело сильно дернулось.

— Что случилось, Пиана?

— Ха-а, ха-ах!..

Она пребывала в полубессознательном состоянии. Вероятно, поглощенная столь сильным удовольствием, которое она испытывала впервые в жизни, она просто не успевала соображать.

Что ж, тогда я научу её вещам еще более приятным.

— Я не позволю тебе закончить только на ушках, ясно?

— ...?

Я уткнулся лицом в её шею и потянул носом, словно наслаждаясь исходящим от неё сладким ароматом. Пиана, ставшая невероятно чувствительной, вскрикнула от одного лишь этого.

Проводя языком по её тонкой шее, я отпустил руки Пианы, которая от сильного наслаждения уже забыла о сопротивлении, и начал блуждать пальцами по её хрупкому телу.

Я мягко очертил скромно выдающуюся грудь Пианы, чье телосложение было хрупким даже по меркам эльфийских учениц, и скользнул ладонью ниже, поглаживая ребра, талию и спускаясь к бедрам.

Каждое из этих прикосновений по отдельности было скорее щекочущим, нежели доставляющим сильное удовольствие. Совсем не то, что та сильная стимуляция мгновением ранее. Но постепенно накапливаясь, они заставляли её извиваться и издавать сладкие вздохи.

По идее, сейчас с ней делали куда более непристойные вещи, чем ласки ушей, но она лишь пребывала в оцепенении, покорно отдаваясь моим рукам.

Я оторвался от её шеи, встретился взглядом с её разгоряченными глазами и вовлек в глубокий поцелуй.

В какой-то момент Пиана и сама начала активно отвечать на поцелуй. Видимо, она немного привыкла, но пока она была полностью поглощена этим, я успел расстегнуть её форму. Задрав тонкую рубашку, надетую под черным пиджаком, я обнажил белое белье, скрывающее её скромную грудь.

Моя рука потянулась к синей плиссированной юбке, приподняла её и коснулась спрятанного под ней белья.

— Нн... чмок... ах... Теодор... сама?..

Пиана, которая, будучи поглощенной поцелуем, видимо, даже не осознавала, что с ней делают, удивленно подала голос, но было уже слишком поздно.

Я и сам не заметил, как сильно завелся. Возбуждение стало таким сильным, что причиняло боль.

Стоило мне прижаться к её белым бёдрам, видневшимся из-под приподнятой юбки, как выражение её лица изменилось. Какой бы невинной и наивной ни была девушка, после такого она наверняка поняла, что сейчас произойдёт.

— Пиана, я приласкаю тебя.

Чистая и невинная девушка прошептала, глядя на меня затуманенным, манящим взглядом:

— ...Да. Теодор-сама...

Я навис над Пианой, заключив её в объятия, и вдоволь насладился мягкостью её тела.

---

Сидя на столе у окна в своей комнате в общежитии, я подпёр подбородок рукой и задумчиво разглядывал закат, когда со стороны кровати послышался сонный, приглушённый голос Пианы.

— Привет, доброе утро. Пиана, как ты себя чувствуешь?

— ...?

Она лежала совершенно обнажённой на моей кровати и, казалось, сначала не понимала, где находится. Некоторое время она рассеянно озиралась по сторонам, но затем внезапно вскочила и уставилась на меня.

— Т-Теодор-сама...!

— М?

— Э-эм, к-который сейчас час?..

Когда она с изумлением уставилась на закат за окном, приоткрыв рот, я ответил:

— Недавно закончилось последнее занятие.

Пиана шумно сглотнула, а затем, словно внезапно опомнившись, принялась судорожно осматривать себя. Осознав, что она полностью обнажена, она густо покраснела и едва слышно пробормотала:

— ...Значит, всё, что происходило с самого утра...

Смущённо ерзая на кровати, она спросила, опустив лицо:

— Это было прекрасное время, похожее на сон, — ответил я.

— Хау-у-у!..

Похоже, она наконец-то вспомнила, каким именно утехам мы предавались. И её сонное состояние объяснялось вовсе не тем, что она только что проснулась, а скорее тем, что я слегка переусердствовал, из-за чего она потеряла сознание.

— Е-ещё до замужества я... у-у-у, я теперь не смогу смотреть в глаза отцу...

— И почему в такой момент ты вспоминаешь своего отца?

— Я... я ведь всё-таки дворянка... Если его дочь совершает подобное...

Беспокоится о семейной чести? До чего же у людей и эльфов всё сложно и зажато. Впрочем, мне на это плевать. Куда важнее воспользоваться удобным случаем и разузнать то, что нужно.

— Пиана, ты ведь дочь виконта, верно?

— Наверное, странно слышать это от меня самой, но... да.

— На днях я слышал, как другие ученики говорили, что твой отец работает в Высшей магической академии. Это правда?

В ответ на мой вопрос Пиана кивнула:

— Да. У большинства эльфов запас маны выше, чем у людей, поэтому их охотно принимают на работу в Высшую магическую академию. Мой отец — один из самых старых сотрудников среди эльфов. Вот только...

Пиана слегка нахмурилась и вздохнула:

— В последнее время участились случаи дискриминации эльфов. Мой отец не из тех, кто жалуется, и всегда держится стойко... Но иногда мне становится очень тревожно за него.

— В каком смысле тревожно?

— Мне кажется, будто он взвалил всё на свои плечи и несёт эту ношу в одиночку. Я, конечно, ничем не могу ему помочь, но хотелось бы хотя бы просто выслушать его. Но стоит мне завести разговор об этом, как отец сразу же переводит тему.

Высшая магическая академия. То самое место, где мы с Лиз во время экскурсии краем уха услышали, как сотрудники-люди отпускали расистские шуточки в адрес эльфов.

Несложно представить, как те люди, которым так не нравились новоприбывшие эльфы, относятся к отцу Пианы — одному из старейших эльфийских сотрудников. Определенно, мне стоит поговорить с её отцом лично.

Я поднялся со стула и присел на кровать рядом с Пианой. Обняв смущённую девушку за плечи, я заглянул в её глаза и спросил:

— Пиана, я могу встретиться с твоим отцом?

— ...А?

Я запечатлел нежный поцелуй на её удивлённых губах. Затем, перебирая её волосы, добавил:

— Раз уж у нас с тобой такие серьёзные и близкие отношения, я бы очень хотел, чтобы ты представила меня своему отцу.

— С-серьёзные?..

— А разве это как-то странно? По-моему, для пары, состоящей в отношениях, делить ложе — вполне естественная вещь. На мой взгляд, чувства друг к другу куда важнее того, случилось это до свадьбы или после.

Она немного помялась в нерешительности, а затем с трудом выдавила:

— Н-но, как я уже говорила, мой отец... он невероятно сильно опекает меня и буквально души во мне не чает... Если я приведу к нему молодого человека, к которому испытываю чувства...

— Он что, умрёт от шока?

— Думаю, он придёт в ярость и набросится на вас с оружием в руках.

Кажется, моё представление об эльфах окончательно рухнуло после прибытия в этот город. Ну да ладно, будь что будет. Поучаствовать в такой забаве тоже весьма недурно.

— Не переживай. Я постараюсь уладить всё мирно. И даже если случится то, чего ты боишься, я ни за что не причиню вреда твоему отцу.

— ...Х-хорошо. Если вы так говорите, Теодор-сама.

Я поднялся на ноги и взял Пиану за руку.

— ? Теодор-сама?

— Я человек нетерпеливый. Раз уж мы решили, то чего тянуть? Давай сходим к твоему отцу прямо сейчас.

— Э-э-э?!

Хоть она и была готова к этому разговору, Пиана явно не ожидала, что всё произойдёт так быстро, и испуганно вскрикнула.

— Н-но... ведь отец сейчас должен быть на работе... верно?

— А, точно. Совсем забыл. В таком случае, может, погуляем пока у фонтана на площади? Или хочешь остаться в этой комнате ещё немного? Если ты не против продолжить то, на чём мы остановились, я только за.

— Х-хии!.. Л-ладно, я поняла! Давайте... давайте пойдём к фонтану на площади!

Покрасневшая Пиана громко закричала, пытаясь скрыть своё смущение. Надо же, невинность она потеряла, а в этом плане ничуть не изменилась. Забавно.

---

Поместье виконта Саранже располагалось на одной из улиц неподалёку от площади.

Сложенный из кирпича особняк был довольно просторным, да и участок вокруг него — приличных размеров, однако здание было лишено пышного убранства. Ворота, надо признать, тоже выглядели слишком скромно для дворянского дома.

Пиана достала из сумки ключ, вставила его в замочную скважину ворот и повернула. Глядя на то, как легко открылись ворота, я спросил:

— Так просто открываются? И это единственный замок?

— Да. Отец всегда говорил, что этот город безопасен, и почти не заботился об охране. Этот замок мы установили совсем недавно.

— Хм. А слуги у вас есть?

— Только один человек. Но он не живёт здесь постоянно: убирает после ужина и сразу уходит к себе домой неподалёку.

Пиана постучала дверным молотком, и дверь тут же отворилась.

На пороге показался мужчина с мягкими чертами лица. Его спина была идеально прямой, но глубокие морщины выдавали в нём человека весьма почтенного возраста.

— О, юная госпожа. Сегодня вы на удивление рано.

— Я дома. Скажите, а о...

— Пиана! Пиана-а-а!

Раздался громкий голос, и подбежавший мужчина крепко сжал хрупкое тело Пианы в объятиях.

— Больно! Мне больно!..

— Ох, прости, Пиана, прости! Ты у меня такая милая, что я просто не удержался.

— Ну же, отец... возьми себя в руки. Я сегодня пришла не одна. Хочу познакомить тебя с кое-кем.

— Познакомить? Со мной?

У этого чистокровного эльфа были тонкие, изящные черты лица. На вид ему можно было дать около тридцати человеческих лет, что для эльфа казалось немного староватым.

Его длинные светло-голубые волосы, точь-в-точь как у дочери, были собраны в хвост на затылке. Этот эльф, обладавший благородной осанкой, устремил на меня свои бледно-голубые глаза.

...Кстати говоря, а как вообще принято здороваться в таких ситуациях? Перед тем как покинуть Тенебру, Лена обучала меня человеческому этикету на все случаи жизни, но вот сценарий встречи с отцом девушки, с которой я только что переспал, мы как-то не разбирали. Что же делать?

Придётся действовать экспромтом, как обычно.

— Э-эм, я... друг Пианы...

— Что ты сказал, паршивец?!

Отец Пианы внезапно пришёл в ярость. Оттолкнув дочь, он решительно зашагал прямо ко мне. Его красивое лицо оказалось в опасной близости.

— Какой незнакомец смеет называть мою дочь просто по имени?! Я этого не потерплю!

— О, прошу прощения. Но мы с Пианой... то есть с госпожой Пианой, весьма близки.

Вены на лбу эльфа вздулись от гнева, и его ярость была поистине пугающей. Позади него Пиана отчаянно закричала:

— Д-да, всё верно! Мы с Теодор-сама очень близки! Мы даже вместе бросали монетки в фонтан любви!

— Что-о-о?! П-П-Пиана, неужели это правда?!

— Да, правда! И мы... мы даже целовались!

В то же мгновение отец Пианы застыл на месте, словно превратившись в каменное изваяние.

— И мы встречаемся с прицелом на брак!

Мне показалось, что по этой каменной статуе пробежала трещина.

Услышав столь неожиданное признание от своей скромной дочери, отец Пианы — виконт Саранже — какое-то время стоял не в силах пошевелиться.

Когда виконт с помощью слуги наконец нетвёрдым шагом поднялся, меня пригласили в гостиную.

Мы с Пианой сели рядышком на диван, а виконт Саранже устроил напротив нас, по другую сторону стола. Он молча обхватил голову руками.

...И вся эта драма разыгралась из-за какого-то пустякового ритуала и поцелуя. Если бы виконт узнал, чем именно мы с Пианой занимались на протяжении нескольких часов этим утром, его сердце наверняка бы разорвалось.

Я мельком взглянул на Пиану: она сидела прямо, положив руки на колени, и выглядела на удивление решительно. Сейчас она казалась немного взрослее, чем обычно.

К тому времени, как старый слуга принёс чайный прибор и налил чай, виконт Саранже немного пришёл в себя.

— ...Прошу прощения. Я позволил себе лишнего и совсем потерял голову. Когда дело касается моей дочери, я просто теряю рассудок. Простите мне эту слабость.

Для меня, всю жизнь проведшего в Королевстве Демонов, это было в диковинку. Неужели у людей и эльфов всё так сложно из-за каких-то там обещаний и невинных ласк? Ну и морока...

— Итак, Теодор, верно? Какие именно отношения связывают тебя с моей Пианой? И вообще, как такой юноша, как ты... прошу прощения, как вы познакомились? Я бы хотел услышать подробности.

Когда виконт Саранже взял чашку чая, его пальцы заметно дрожали. На лице застыла натянутая вежливая улыбка, но я отчётливо чувствовал исходящую от него нешуточную жажду крови.

Мы с Пианой подробно изложили ему всю историю. Без лжи и преувеличений. Разумеется, за исключением того пикантного факта, чем именно мы занимались этим утром.

Выслушав наш рассказ, виконт Саранже тяжело вздохнул:

— ...Слышишь меня, дорогая? У нашей Пианы наконец-то появился любимый человек. У той самой маленькой, невинной Пианы, которая когда-то бегала по двору, спотыкалась, падала и со слезами кричала «Папа!»... И у неё теперь есть суженый...

— О-отец, это было очень давно!

— А помнишь, ты говорила: «Когда Пиана вырастет, она выйдет замуж за папу!»...

— И это тоже детские глупости! Я уже взрослая! Пожалуйста, взгляни правде в глаза, отец!

Виконт Саранже, до этого бормотавший что-то себе под нос и глядя в пустоту, расплакался под натиском доводов дочери. Он поспешно вытащил из кармана платок и принялся утирать слёзы.

Устраивать такую драму из-за пустяков... Впрочем, возможно, в этом и кроется фундаментальное различие в восприятии мира между демонами и другими расами.

Отец с дочерью ещё какое-то время препирались, но мой интерес к их разговору уже угас. Пропуская мимо ушей их семейные воспоминания, я дождался паузы и заговорил:

— Виконт Саранже. Конечно, главной целью моего визита было заявить о наших серьёзных намерениях с Пианой, но у меня есть к вам ещё один небольшой вопрос.

— ...И какой же? Неужели тебе мало того, что ты уже наговорил?

— Нет, дело в другом... Я слышал, что вы работаете в Высшей магической академии. Это так?

— Хм? Да, действительно так.

Виконт, до этого выглядевший утомлённым, закинул ногу на ногу и пристально посмотрел на меня.

— Говорят, вы там старожил. И сколько уже работаете?

— ...Уже около тридцати лет. Ах да, к слову, мне уже перевалило за пятьдесят.

У эльфов тоже бывают индивидуальные различия. У большинства из них старение прекращается в юности, но у него, похоже, возраст всё же немного брал своё. Меня мало интересовали эти подробности, поэтому я сразу перешёл к делу:

— В Высшей магической академии ведь работает много эльфов, верно?

— Да. Особенно после недавней войны с драконьим королевством Зенан, когда генерал-лейтенант Ламберт занял пост главнокомандующего войсками Милдианы. С тех пор эльфы стали гораздо чаще получать ключевые должности.

В этот момент в комнату заглянул слуга.

— Господин. Простите, что прерываю вашу беседу, но что делать с ужином?

— ...Приготовь и на его долю.

— Будет исполнено.

После того как слуга удалился, я продолжил расспросы:

— И именно это, должно быть, заставило давние, тлеющие проблемы выйти наружу?

— ...О чём ты говоришь?

— О дискриминации эльфов.

— ...!

Виконт Саранже невольно вздрогнул. Я прекрасно понимал, что эта тема ему неприятна, но не мог не спросить.

— Вскоре после поступления в военную академию я побывал на экскурсии в Высшей магической академии. И там я лично слышал, как сотрудники-люди отпускали оскорбительные шутки в адрес эльфов. Что вы думаете по этому поводу, виконт?

— ...Это прискорбно, но у этого явления есть и объективные причины. Отрицать тот факт, что мы, эльфы, пользуемся большими привилегиями по сравнению с людьми, бессмысленно.

Виконт Саранже произнёс это с таким видом, словно проглотил горькую пилюлю. Будучи эльфом-ветераном, он, должно быть, не раз сталкивался со сложным выбором.

Я озвучил мысль, которая не давала мне покоя:

— Но то, на что раньше закрывали глаза под предлогом «ну а что поделать», теперь вырвалось наружу. И не могло ли это стать причиной массовых исчезновений эльфов?..

— Это исключено!

Виконт отрезал это почти криком, отчего Пиана испуганно пролепетала:

— О-отец?..

— Прости, что повысил голос, Пиана. Но слова твоего избранника — это прямое оскорбление для всей Высшей магической академии.

Я лишь усмехнулся, глядя на то, как виконт пытается урезонить дочь.

— Значит, виконт, вам неприятно слышать правду о том, что в вашей любимой академии процветает дискриминация эльфов? И почему же?

— Замолчи! Ты ведь клонишь к тому, что Высшая магическая академия причастна к похищениям эльфов, верно?

— Я не утверждаю это наверняка, но у меня есть сильные подозрения. Ведь вся эта ситуация выглядит крайне подозрительно.

Я откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу:

— Пропавших эльфов нигде нет. Их не находят ни в поместьях знати, ни у работорговцев. И никто — ни дворяне, ни торговцы, ни обычные горожане — ничего не знает об их судьбе. Очевидно, что за этим стоит нечто большее, чем обычные похищения.

— М-мы тоже ведём расследование, но пока не смогли найти никаких зацепок...

— Вот именно это и странно.

Глядя на растущее замешательство виконта Саранже, я продолжил давить:

— Если бы к похищениям были причастны обычные люди или работорговцы, преступники давно бы совершили ошибку. Для проведения столь масштабной операции требуется слишком много людей, и кто-нибудь обязательно бы проговорился. Но улик нет. Значит, искать нужно в другом месте. Там, где расследования до сих пор не проводились, — в рядах армии и самой Высшей магической академии...

— Довольно! Хватит порочить честных людей своими глупыми бреднями, наглец!

— Бредни это или нет — легко проверить. Но почему вы так злитесь, виконт Саранже?

— Любой честный сотрудник пришёл бы в ярость от подобных оскорблений в адрес нашей академии! Я работаю там много лет и не позволю смешивать её имя с грязью!

— И эта ваша гордость важнее жизней ваших собственных сородичей?

Лицо виконта исказилось от гнева и боли, словно я ударил по самому больному месту. Он закричал:

— ...Замолчи! Довольно! Я не желаю больше слышать твой дерзкий голос! Немедленно убирайся из моего дома!

— О-отец!..

— Пиана! Не вмешивайся!

Я поднялся с дивана и лениво потянулся.

— Что ж, раз так, мне очень жаль. На сегодня я откланяюсь.

— И чтобы ноги твоей больше не было в этом доме!..

— Виконт Саранже. Позвольте сказать напоследок одну вещь.

Я ласково погладил испуганную Пиану по плечу, успокаивая её, и продолжил:

— Если пустить всё на самотёк, между Империей и Королевством Цефте Ария пробежит трещина. И не просто трещина — союз между нашими странами рухнет. И вы, как представитель знати, должны это понимать и сделать всё, чтобы этого не допустить.

— Или у вас есть веские причины не вмешиваться? Если так, я готов выслушать.

— Нет у меня никаких причин!.. Проваливай!

В итоге меня бесцеремонно выставили за дверь.

Пиана отчаянно пыталась заступиться за меня, но виконт оставался непреклонен. Он словно всем своим видом показывал, что не желает больше слышать об этом деле.

---

Спустя несколько часов.

Глубокой ночью я заметил знакомый силуэт в плаще с капюшоном, бесшумно скользивший по тёмным улицам города. Сомнений не было — это был виконт Саранже.

Я лишь сделал вид, что ушёл, а сам всё это время прятался неподалёку от его поместья, наблюдая за домом.

Виконт явно что-то скрывал. У меня были подозрения, но не было прямых доказательств. Я решил выяснить, какую именно тайну хранит этот эльф.

Почему он так яростно защищал Высшую магическую академию, прекрасно зная об антиэльфийских настроениях? И чего он пытался добиться, даже если ради этого приходилось жертвовать жизнями собственных сородичей?

Осторожно следуя за ним на приличном расстоянии по безлюдным ночным улицам, я вскоре увидел, как он подошёл к воротам Высшей магической академии.

Зачем ему понадобилось приходить сюда в столь поздний час? Пока я размышлял об этом...

Дверь Высшей магической академии бесшумно отворилась, впустив виконта внутрь, и тут же захлопнулась за его спиной.

Я быстро подошёл к двери и прижал к ней ухо, но голоса внутри были слишком тихими и быстро удалились вглубь здания.

Я приложил ладонь к холодному дереву двери и окинул взглядом всё величественное здание.

Высшая магическая академия была научно-исследовательским центром. Если сотрудники могли свободно входить туда, то для посторонних проникновение внутрь могло закончиться плачевно из-за множества защитных барьеров.

Немного подумав, я обогнул угол здания и затаился в тени, решив дождаться, пока виконт Саранже выйдет наружу.

Не прошло и часа, как тяжёлая дверь снова отворилась, и на пороге появились двое — виконт Саранже и человек в военной форме Империи.

До меня донёсся тихий голос виконта:

— На этом я, пожалуй, пойду...

Человек в военной форме ответил:

— Да. Твоя часть работы почти завершена.

— Да... Пожалуй, так оно и есть...

Голос виконта звучал глухо и безжизненно. Он выглядел настолько измождённым, словно готов был рухнуть на землю в любой момент.

Военный произнёс с ухмылкой:

— Кстати, виконт. Твоя дочь ведь очень милая, не так ли?

— К-конечно... Она — самое дорогое, что у меня есть.

— Ещё бы. Ты ведь так и не оправился после смерти любимой жены. Будет ужасно, если ты лишишься ещё и дочери.

— В-всё будет хорошо! Предоставьте это мне. Я выполню всё, что вы просили, обещаю!..

— Вот и славно. Осталось совсем немного. Надеюсь на тебя, виконт Саранже.

С этими словами военный, даже не взглянув на бледное лицо эльфа, развернулся и быстро скрылся в ночной темноте.

...Вот оно как. Похоже, заговорщики держали его на крючке, угрожая жизни его единственной дочери. Ради спасения Пианы несчастный отец готов был пойти на сделку с убийцами своего народа.

Проводив взглядом одинокую, согбенную фигуру виконта Саранже, я решил вернуться в свою комнату в общежитии.

◆

В тускло освещённом подземелье. Прямо перед глазами Лены эльфийка с тёмно-зелёными волосами тихо застонала.

— ...У-ух. М-м?..

Медленно приходя в себя после глубокого сна, она прижала ладонь ко лбу, словно страдая от сильной мигрени. С трудом сфокусировав взгляд на окружающем её мраке, она испуганно затрепетала.

— ...Э? Где... где я?..

Если оставить её без присмотра, она может запаниковать и поднять шум. Начнёт трясти решётку камеры и звать на помощь, что мгновенно разрушит весь наш план.

Этого нельзя было допустить. Хотя судьба эльфийки Лену совершенно не волновала, та всё же была одной из стипендиаток, к которой господин Люцифер проявлял интерес. Приняв решение, Лена бесшумно скользнула за спину Лиз, сняла маскирующее заклинание, скрывавшее её облик, голос и запах, и, зажав ладонью рот эльфийки, прошептала:

— Если хочешь жить — молчи.

— Х-хи!.. М-м-м!..

Едва слышный писк сорвался с её губ. И в то же мгновение откуда-то из глубин подземелья донёсся жуткий, раздирающий душу крик.

— А-а-а-а-а-а-а-а!..

Этот предсмертный вопль, от которого стыла кровь, Лена слышала уже бесчисленное количество раз за время своего пребывания здесь. Для неё это был привычный фоновый шум, но хрупкая эльфийка отреагировала иначе.

Её тело мелко задрожало.

— Если не хочешь закончить так же, как тот бедняга, делай точно то, что я скажу. Если поняла — кивни.

Лиз испуганно закивала. На занятиях в академии она всегда вела себя непринуждённо и весело, но в этой жуткой темнице превратилась в обычную беззащитную девчонку.

— Не издавай ни звука, пока я не разрешу.

Уловив чьи-то приближающиеся шаги, Лена уложила Лиз обратно на холодный пол и мгновенно активировала маскировку. Вскоре перед решёткой камеры появились Гислен и сопровождавшие его люди.

Лиз послушно замерла, притворившись бесчувственной. Гислен, бросив взгляд на неподвижную эльфийку, тихо пробормотал:

— Мало... Последней капли... Нужно больше... Пора ускорить процесс...

К Гислену, говорившему этим странным, двоящимся голосом, обратился мужчина, с ног до головы закутанный в тёмный плащ:

— Господин Гислен. Королева эльфов прибудет совсем скоро.

Без сомнений, это был тот самый эльф, которого Лена видела здесь ранее.

— ...Да. Королева. Королева — это идеальный материал для Последней капли. Эту девчонку пока не трогайте. Но её время придёт... Нужно больше Последних капель... Мало...

Лена молча наблюдала, как Гислен, бормоча под нос эти безумные речи, удалился в сопровождении имперских солдат и эльфа-заговорщика.

Какое-то время она выжидала, прислушиваясь к звукам в коридоре.

Убедившись, что поблизости никого нет, Лена вновь сняла невидимость и кратко обрисовала Лиз ситуацию.

Впрочем, она ограничилась лишь тем, что Лиз похитили и держат в подземной тюрьме. Рассказывать больше без прямого приказа господина Люцифера она не имела права.

Лену озадачили слова сообщника Гислена о скором прибытии королевы эльфов, которую они планировали использовать для создания «Последней капли».

Было очевидно, что Последняя капля — это сильнейший магический катализатор, создаваемый ценой жизней множества эльфов. Страшно представить, сколько несчастных уже сгинуло в этих застенках, превратившись в алые слёзы.

И если для её создания требовались эльфы, то королева эльфов действительно представляла собой идеальный, невероятно мощный источник маны. Похоже, заговорщики нацелились на саму правительницу.

О визите королевы Лена слышала впервые. Откуда у этих похитителей была столь секретная информация?

Если это правда, медлить больше нельзя.

Вскоре в коридоре показался охранник. Лена шепнула Лиз: «Закрой глаза и не шевелись», и растворилась в воздухе. Эльфийка послушно замерла, притворившись спящей.

Охранник, решив, что пленница всё ещё без сознания, расслабился и сладко зевнул. В этот момент Лена нанесла ему точный удар ребром ладони по шее.

— Гха!..

Она подхватила обмякшее тело мужчины, не дав ему с грохотом рухнуть на пол, аккуратно уложила его и брезгливо отряхнула руки, поморщившись так, словно прикоснулась к грязи.

«Единственный мужчина, которому позволено касаться моего тела — это мой господин».

Вспомнив о своём любимом муже, которого она не видела уже несколько дней, Лена забрала у охранника ключи и отперла дверь камеры.

Она подхватила на руки Лиз, которой велела не открывать глаза ни при каких обстоятельствах, и быстро зашагала по длинному коридору, стремясь поскорее миновать просторный подземный зал.

В зале, откуда несло жутким зловонием, на начертанных на полу магических кругах сидели два уродливых монстра с зелёной кожей. Их огромные единственные глаза вращались, оглядывая помещение. Именно эти существа и производили Последнюю каплю, пожирая эльфов и источая алые слёзы.

Почувствовав запах эльфийки, монстры издали жуткие стоны, но Лиз, помня наставления Лены, мужественно сдержала крик ужаса.

Вскоре они добрались до места, где была установлена система принудительной телепортации. Наступив на магический круг, эльф мгновенно переносился в подземелье. Лена смогла проникнуть сюда, лишь обманув эту систему и заставив её поверить, что она сама является эльфийкой. Этим же путём она решила вернуть Лиз на свободу.

Конечно, можно было применить мощное заклинание и мгновенно перенестись на поверхность прямо из камеры, но такой всплеск энергии, сопоставимый с запретной магией, неизбежно всполошил бы всю охрану. Куда безопаснее было инсценировать побег, свалив всё на оплошность охранника — именно таков был план Лены.

На рассвете Лена, бесшумно скользя по крышам домов с Лиз на руках, добралась до женского общежития академии.

— Мы на месте. Дальше ты сама знаешь, что делать.

Стоило Лене опустить её на землю, как Лиз распахнула глаза и принялась дико озираться по сторонам. Вокруг не было ни души, и на её лице застыло крайнее недоумение.

— Э? Что?.. В каком смысле?..

— В общем, дальше сама. И если снова решишь поиграть в детектива и попадёшься — спасать я тебя больше не стану.

В то же мгновение Лена вновь активировала невидимость. Теперь эта эльфийка никак не могла заметить её присутствие.

Осознав, что нужно делать, Лиз со всех ног бросилась в сторону штаба армии. Лена решила проводить её взглядом.

Даже когда силуэт эльфийки скрылся из виду, Лена продолжала стоять на месте.

Она прижала ладони к своей пышной груди с таким видом, словно её сердце разрывалось от беспокойства.

Разумеется, беспокоилась она вовсе не о Лиз. В её голове крутились совсем другие мысли:

(Господин Люцифер... Скучали ли вы по мне всё это время? Наверняка скучали. Вы ведь один в этой чужой стране. Ваша дорогая, любимая третья жена так долго не возвращалась, вам, должно быть, было очень одиноко. Но не волнуйтесь, я уже иду к вам. Пожалуйста, не грустите. Всё хорошо, ваша верная Лена всегда и везде думает только о вас. Хи-хи, аха-ха-ха...)

Лена, кружась в радостном танце и представляя своего тоскующего супруга, внезапно замерла на месте.

(Ах, нет, нельзя торопиться, Лена. Самое сладкое нужно оставлять на десерт! Сначала я вдоволь налюбуюсь на тоскующее лицо господина Люцифера, а затем эффектно появлюсь перед ним, и он со слезами на глазах бросится в мои объятия, умоляя приласкать его! И когда наша страсть достигнет пика... Ой, боже, у меня аж слюнки потекли).

Напевая весёлую мелодию, Лена продолжала кружиться на месте, полностью погружённая в свои сладострастные фантазии.

Жуткие картины из подземелья ничуть не тронули бывшую героиню. Её совершенно не заботила судьба этой страны или эльфов. Всё это было пустяками.

Единственная причина, по которой она занималась этим делом, — желание помочь своему любимому мужу развеять скуку. Ни больше ни меньше.

Тихонько напевая под нос, верная третья жена величайшего Короля Демонов затаилась у дверей общежития, преданно ожидая, когда её господин в своём человеческом обличье выйдет на утренние занятия.