26. Кража Магического копья (4)

Три министра финансов возникли один за другим. Точнее, некие сущности, принявшие его облик.

Будь они все 1-го ранга, как подсказывала внешность, не возникло бы проблем, будь их хоть трое, хоть десятеро.

Но Риша, покрывшись холодным потом, лишь крепче сжала свое копье.

«Паршивцы... неужто это они?»

Странно, что три разные личности решили замаскироваться под министра финансов с помощью магии или артефактов.

Даже обостренное чутье Риши, временно поднятое до 6-го ранга поглощением артефакта, не улавливало ни малейшего изъяна.

В таком случае, все трое — выше 6-го ранга, а значит, достигли 7-го. Но мастера 7-го ранга — бесценный актив; даже в графстве Клаудия, великом благородном доме, их меньше пяти.

Не могли три мастера 7-го ранга вот так просто разгуливать вместе.

Более того, на основе недавнего разговора у Риши родилась гипотеза.

...Ужасающая, зловещая гипотеза.

— ...Я слышала рассказы от отца.

— М-м?

— А?

— Хм?

— Мой отец, глава дома, — великий мастер 8-го ранга, поэтому в детстве из чистого любопытства я расспрашивала его о других носителях этого ранга.

На этом огромном континенте, где живут сотни миллионов людей, число мастеров 8-го ранга можно пересчитать по пальцам. Даже тех, кто достиг 7-го, — тысячи, но лишь благословенные единицы способны взойти на 8-ю ступень.

Посему каждый существующий мастер 8-го ранга приравнивается к силе, превосходящей небольшое государство; им оказывают почести, за ними пристально следят, а информацию о них тщательно собирают.

В этом отношении графу Григорию Клаудии, который в прошлом исколесил весь континент и сам был мастером 8-го ранга, было что поведать своей любимой младшей дочери.

[Почетный Император], [Дракон-Хранитель], [Друид], [Герцог Государства], [Геодезист], [Великий Маг] и прочие.

Поскольку каждый из них был трансцендентным существом с яркой индивидуальностью, граф порубежья с удовольствием рассказывал о них, но...

Было два мастера 8-го ранга, о которых даже он говорил с предельной серьезностью.

«Первым был Председатель».

Точнее, он говорил о нем не столько серьезно, сколько с явным опасением. Казалось сомнительным, что ее отец, величайший из воинов, мог так реагировать, но Риша все поняла, увидев, как Председатель одним ударом раздавил кракена на том пустынном острове.

Однако о втором он отзывался с истинной тревогой.

— Скульптор.

— ........

— Вы... его скульптуры?

Мастер 8-го ранга Империи и «самый опасный из них», как подчеркивал граф порубежья.

Это не просто означало, что он силен или что его способности заточены под убийство. В таком случае самыми опасными были бы Председатель или Почетный Император.

И все же Скульптор оставался самым опасным существом.

«Потому что ему безразлично, кто его противник».

Каким бы высоким ни был их ранг, даже мастера 8-го уровня не могут относиться ко всем людям свысока. В зависимости от социального положения и ранга собеседника, им часто приходится проявлять уважение или осторожность.

Стал бы Председатель внезапно убивать Ришу, юную леди дома Клаудия и элитного мастера 4-го ранга? Если нет веской причины — ни за что.

Но Скульптор иной.

Существо, которое похищает и убивает любого просто потому, что к нему пришло вдохновение или человек показался подходящим материалом для статуи.

В список его целей попадали даже члены императорской семьи. К счастью, это были представители боковых ветвей; будь то прямой наследник, Скульптор, несмотря на весь свой 8-й ранг, навлек бы на себя гнев Императора.

Разумеется, Скульптор не делал расчетов, похищая родственника императора. Просто объект, вдохновивший его, оказался таковым. Если бы его вдохновил прямой наследник, он похитил бы и его без тени сомнения.

Граф порубежья считал Скульптора самым опасным именно в этом смысле. Перед ним титулы, знать, императорская кровь или высокие ранги не значат ровным счетом ничего.

Если ты слабее Скульптора, тебя просто похитят, превратят в изваяние и ты умрешь.

Вот почему она надеялась, что противники — не скульптуры, не его творения.

— Ты знаешь о нас.

— Риша Клаудия. Я слышал, ты младшая дочь дома Клаудия.

— Младшая дочь Григория Клаудии? Ностальгическое имя. Давным-давно я пытался сделать из него скульптуру, но потерпел неудачу. Возможно, стоило попробовать до того, как он стал 8-м рангом?

— Но до 8-го ранга он не был достаточно вдохновляющим для творчества.

— Пожалуй, ты прав.

Даже зная, что Риша — дочь графа порубежья, они почти не реагируют. Скорее, лишь сожалеют, что не смогли превратить самого графа в статую.

Осознав это фатальное несоответствие, Риша приняла мгновенное решение.

Хруст!

— А?

— Умрите...!!

Даже если они замаскированы под министра финансов, медлить нельзя. Пока скульптуры вели беседу, Риша, взорвав ману во всем теле, рванулась вперед и вонзила копье в одну из них.

Ощущение странное. Прежде всего, при пронзании человеческой плоти не раздается подобный треск.

Но зная, что перед ней не человек, а изваяние, она не паникует и, используя упругость древка, пробивает руку, преградившую путь, целясь в сердце.

Техника копья Клаудии ставит мощь выше изящества. Она максимизирует уникальную дистанцию и эластичность оружия, пронзая лишь одну точку.

Скульптура была невероятно твердой, но беспомощно рассыпалась под ударом Риши.

— Ох, надо же.

— ?!

— Ты великолепна, как и ожидалось.

Скульптура с ужасающей дырой вместо плеча и сердца...

Ярко улыбнулась, словно была искренне впечатлена.

«Быть не может!»

Конечно, противник — лишь статуя. В отличие от людей, у них нет сердца, и они не умирают от удара в грудь.

Но только что было чувство. «Ядро», которое всегда существует при управлении подобными куклами.

Она была уверена, что пронзила и уничтожила его там, где оно обычно находится, но...

Почему эта скульптура движется так, будто ничего не случилось?

— Если бы у меня было всего одно ядро, я бы здесь и скончался.

— ...Что?

— Ты ведь слышала обо мне от Григория? К несчастью для тебя, я отличаюсь от посредственных ремесленников вроде кукловодов или некромантов. Я вкладываю все силы в создание даже одного изваяния.

— К-копье...!!

— Например, помещаю в него не одно, а целых девять ядер.

Сколько бы силы она ни прикладывала, копье не выходило. Словно другие ядра внутри скульптуры физически сковали наконечник.

Он просто сказал, что добавил больше ядер, но будь это так просто, все кукловоды мира делали бы то же самое.

«Это под силу лишь Скульптору».

Если ядер действительно девять, как утверждает творение, то у одной скульптуры фактически девять жизней.

А здесь их три. Учитывая, что атаки редко бывают столь успешны без эффекта неожиданности, ей нужно точно поразить ядра 27 раз, чтобы уничтожить их.

Пока Риша бледнела, осознав крупицу той силы, что позволила Скульптору достичь 8-го ранга...

Другая скульптура министра финансов схватила Ришу за руки и талию.

— О-отпустите меня!

— Может, оглушить тебя?

— Тогда реакция ослабнет. Нам нужно войти в резонанс с Копьем Маны, и, что важнее, нужно наблюдать за движениями, чтобы создать достойную статую.

— Давайте просто заткнем ей рот.

— ───!!

Сила каждой скульптуры сопоставима с силой Риши под усилением. Потеряв свое основное оружие и будучи скованной, Риша не могла оказать серьезного сопротивления.

Даже когда она кусала руку, закрывающую рот, она чувствовала лишь вкус холодного мрамора. Даже когда она изо всех сил лягалась, раздавался лишь гулкий, пустой звук.

Если ее утащат вот так, она сама станет скульптурой вместе со своим копьем.

Даже в отчаянном положении глаза Риши лихорадочно блестели.

«Должна быть причина, по которой скульптуры замаскированы под министра финансов!»

Более того, говорили, что творения Скульптора не могут вторгаться на территорию мастеров 8-го ранга. Но здесь, в Академии, на территории Председателя, их трое.

Есть нечто, обманувшее взор Председателя. Если она сможет разрушить эту завесу, разгневанный Председатель спасет ее.

Чтобы выяснить, в чем секрет, Риша, не сдававшаяся до конца, быстро оглядывалась по сторонам.

— ...Кто-то идет.

— Двое.

— Спрячемся пока. Я разберусь.

— ──!!

Скульптура, пронзенная Ришей и наполовину разрушенная, вместе с другой статуей оттащили Ришу с зажатым ртом в угол.

Оставшаяся скульптура, убрав обломки и заметая следы, вскоре с улыбкой открыла дверь склада.

— О? Что происходит?

— Господин министр финансов, вы были здесь?

Люди, шагавшие к складу, были Рише знакомы. Разумеется, это был глава отдела планирования, с которым она только что виделась, и капитан 1-го отряда охраны, закованная в полные латы.

Риша яростно забилась, увидев их, но руки скульптур были грубы. В ситуации, когда она не могла издать ни звука, Риша продолжала сопротивляться.

Однако ее отчаянный сигнал, казалось, не достиг пришедших.

— Я искал вас, вы внезапно исчезли посреди нашего разговора.

— Ха-ха, прошу прощения. У меня возникло неотложное дело к юной леди Рише.

— О? Кстати говоря, а где студентка Риша?

— Мы закончили разговор, и она ушла первой. Похоже, в общежитии что-то случилось.

— Вот как? В любом случае, теперь у нас есть время поговорить.

— Разумеется. Но позвольте спросить, кто это с вами...?

— Конечно же, это капитан 1-го отряда охраны. Нужно было привести ответственное лицо, чтобы обсудить тот вопрос, о котором вы упоминали.

— ...Ага, понимаю.

Разумеется, министр финансов, будучи лишь скульптурой, не мог знать деталей прошлого обсуждения. Скульптуры могут делиться друг с другом увиденным, но изначально ни одна из них не проникала в Академию.

Поэтому творение, не знавшее, как министр обращался к Рише, сколько взяток было передано и кто такие эти двое, медленно черпало информацию из разговора.

Если так пойдет и дальше, они действительно смогут выдавать себя за министра, не вызывая подозрений. Даже то чувство несоответствия, которое едва уловила Риша, станет неразличимым.

Риша, придя в ужас от этой мысли, забилась еще неистовее.

— Адам, ты собираешься обсуждать прошлый вопрос прямо здесь?

— Конечно. Ведь вопрос крайне важный.

— Но почему ты решил рассказать об этом этому кабинетном червю, а не мне? В любом случае, такие вещи обсуждаются в твоем кабинете или у Председателя.

— Разумеется, я собирался навестить госпожу капитана, но первым встретил главу планирования, пока решал дела с Ришей. Вот и обмолвился парой слов. К тому же Председатель сейчас так занят.

— ...Вот как? Что ж, если речь о том деле, я бы хотела покончить с этим поскорее.

Капитан 1-го отряда склонила голову, кивая на умелую речь скульптуры, которая говорила без запинки и не ходила вокруг да около.

Стоявший между ними глава планирования, со своими вечно прищуренными глазами, хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Хорошо, раз воля господина министра тверда, обсудим здесь. Тот вопрос... касался сокращения бюджета сил охраны.

— Пф-ф. Должна же быть причина, по которой ты снова поднимаешь тему, которую мы договорились утвердить на следующей встрече? Такое урезание бюджета — в твоей власти, Адам.

— Безусловно.

Скульптура, наконец узнав суть дела, улыбнулась. Такую тему было легко разыграть.

Ей и не нужно было решать проблему идеально. Достаточно убедить этих двоих, отправить их восвояси и увести Ришу в мастерскую.

Поэтому скульптура выбрала самый логичный ответ.

— Потому что я собирался отменить сокращение бюджета.

— Что? Но ведь именно Адам настаивал на сокращении как дисциплинарной мере после того теракта в Академии. И ты отменяешь это... вот так просто?

— Господин министр, вы серьезно?

— Это решение, к которому я пришел после долгих раздумий. В конце концов, силы охраны — тоже часть Академии. Урезать бюджет — это слишком, даже если мы заменим это другими мерами.

— Адам!

Хвать.

Капитан 1-го отряда охраны в своих латах обняла скульптуру министра, выкрикнув это с искренней радостью.

— А я-то считала тебя бессердечным ублюдком! Не ожидала, что ты просто так это оставишь!

— Я тоже удивлен. Министр финансов принял непростое решение.

— Ха-ха, вы мне льстите. Разве вы все не важнее каких-то жалких денег?

— Верно. Конечно! Адам, ты действительно вырос над собой! Я так счастлива!

— Благодарю───

— Если бы ты был настоящим Адамом, я была бы по-настоящему счастлива.

— ──м?

Вжих.

Разорвав объятия, она полоснула по шее скульптуры кинжалом, зажатым в руке.

Твердая мраморная кожа, которую Риша пробивала всеми силами, была срезана, словно бумага.

Капитан 1-го отряда высвободила ману перед обезглавленной статуей.

— Я заподозрила неладное еще тогда, когда этот книжный червь мне все рассказал.

— Госпожа капитан, вы слишком суровы. Я и сам не мог поверить. Откуда мне было знать, что эти типы проберутся на территорию Председателя?

— Да-да. Неважно, сколько ты будешь щуриться и прикидываться обиженным, ясно? Куда важнее другое: я не знаю, как вы обманули взор Председателя... но актерская игра у вас паршивая.

— ...Что в ней паршивого? В разговоре не должно было быть неловкостей.

— Тупой ты болван. Если маскируешься под Адама, ты должен знать об этом парне побольше.

— О чем ты?

— Да ни за что на свете этот ублюдок не отменил бы сокращение бюджета, получив такой идеальный повод. Да еще и заменить наказание чем-то другим? Этот корыстолюбец?

— Более того, ты сказал, что люди важнее денег. Это слова, которые Адам Кейнс не произнес бы никогда в жизни.

— ........

— Кстати, а жаль. Я была бы рада, если бы настоящий Адам это сказал.

— Тогда разве ты не заподозрила бы подвох и не убила бы его, как сейчас?

— ...И то верно. У этого гада Адама вечно проблемы с помыслами. Впрочем, неважно.

Бам.

Капитан 1-го отряда, охраняющая главные ворота Академии Грандис, «знаменитость», никогда не снимающая лат.

И в то же время — один из немногих мастеров 7-го ранга в Академии.

Она, знавшая Адама Кейнса еще со студенческих времен, улыбнулась под своим шлемом.

— Вы, ублюдки, что внутри.

Слова о том, что она счастлива, не были ложью.

Потому что она может убить тварей, которые выглядят как этот «паршивец Адам».

Учитывая, сколько она натерпелась от министра финансов, это был лучший способ снять стресс.

— Выходите. Все до единого.

***