26. Кража Магического копья (5)

В общем, дело было так.

— Вы хотите сказать, что это статуи? И они выдавали себя за меня?

— Именно так, Адам.

Услышав о краже Мистического Копья от горничной по имени Линель и получив разрешение Председателя на мобилизацию гвардии, я ненадолго отлучился.

Чтобы найти копье? Вовсе нет. Когда на поиски вышли несколько высокопоставленных лиц, шансы на то, что перворанговый вроде меня что-то обнаружит, ввязавшись лично, были равны нулю.

Я просто заглянул на склад в подвале лаборатории... нет, чтобы забрать у Кирке средство от облысения. Теперь, когда Кирке «добровольно» решила остаться в академии, она официально считалась рабыней, а не просто расходным материалом.

Итак, я отдал Кирке соль, которую всё еще считал добытой в неведомом море, получил образец средства от выпадения волос и прикидывал, где бы это выгодно сбыть.

Вернувшись в кабинет, я обнаружил там капитана первой гвардии в удушающих латах, директора по планированию, улыбающегося своими вечно прищуренными глазами, и Лишу Клаудию.

...И трех связанных статуй, выглядящих в точности как я.

— Они приняли мой облик, чтобы проникнуть в академию?

— Я тоже так думаю, но есть один странный момент. Как заметила адептка Лиша, подражать финансовому директору первого ранга ради кражи Мистического Копья — решение довольно противоречивое.

— Директор по планированию прав. Если уж они собирались маскироваться, им следовало выбрать кого-то более высокого ранга.

— Я понимаю ваши доводы. Для начала нам нужно допросить этих истуканов.

— Как видите, физические пытки на них совершенно не действуют. Но раз уж их создали по вашему образу и подобию, Адам, я подумал, что они могут что-то знать.

Разумеется, я всё прекрасно знал. Но вида не подал.

Я посмотрел на статуи сверху вниз, притворяясь полным невеждой, но они не смели встретиться со мной взглядом.

У этих ребят есть чутье. Но я не понимал, с чего вдруг они решили украсть Мистическое Копье.

— У меня нет зацепок, но есть способ.

— Неужели?

— Мы можем прибегнуть к силе господина Председателя. Дальше я разберусь сам. Благодарю всех за усердную работу.

— Финансовый директор.

— Директор по планированию?

— Не сочтите за пустые слова, но мой вклад в это дело был весьма значителен. Надеюсь, вы признаете это на следующем собрании.

— ...Разумеется.

Директор по планированию действительно заподозрил неладное в статуях и привел капитана первой гвардии, чтобы схватить их.

Награды и наказания должны быть четкими. Я не просто экономлю бюджет при любых условиях. Мой принцип — давать вознаграждение, соразмерное достижениям.

«Полагаю, стоит предложить ему выбор между увеличением бюджета отдела планирования и переговорами о его личном жалованье».

Учитывая расходы академии, увеличение бюджета — сумма куда более внушительная. Каким бы высоким ни было жалованье, оно не перекроет годовой бюджет целого департамента.

Однако для самого директора по планированию переговоры о зарплате — лучший вариант. Даже если отдел получит огромный бюджет, это не значит, что в кармане директора прибавится денег.

Интересно, какой выбор сделает этот прищуренный делец. Тема была любопытной, но я не мог игнорировать пристальный взгляд, сияющий рядом со мной.

Если точнее, это был взгляд из-под забрала шлема, который казался именно таким.

— То, что Плановик внес свой вклад, — правда, но я считаю, что моя заслуга в поимке этих типов тоже немалая, верно?

— Капитан первой гвардии, это...

— Немалая. Ведь так?

— Как бы то ни было, отмена сокращения бюджета гвардии абсолютно невозможна. Вам лучше рассчитывать на пересмотр жалованья или бонус.

— ...Я спрошу еще раз: что для вас важнее — мы или деньги?

— Ха? Очевидный вопрос. Конечно, деньги.

— Я так и знал.

Рассмеявшийся капитан первой гвардии пожал плечами.

С чего это он вдруг?

— Я выберу второе. Даже если это будут переговоры о зарплате, мне придется вести с вами кучу утомительных бесед. Просто выпишите мне щедрый бонус.

— Не беспокойтесь.

— Идет. Эй, Плановик, пошли.

— Финансовый директор, пожалуйста, помните о нашем уговоре на собрании!

— ...А вы тоже не из робких.

Цокнув языком в сторону директора по планированию, который взывал к моей совести до последнего, капитан первой гвардии удалился вместе с ним.

Теперь в кабинете остались только Лиша, я и статуи.

— Юная леди Лиша.

— Да, господин финансовый директор.

— ...?

— Это те самые воры, что украли Мистическое Копье семьи Клаудия. Я имею право участвовать в допросе, не так ли?

— Безусловно. Однако я намерен воспользоваться силой Председателя, так что, пожалуйста, подождите минуту.

— Раз уж дело касается Мистического Копья, я категорически...

— Разве семья Клаудия поймала этих преступников?

— ............

— Напротив, я слышал, что статуи подавили ваше сопротивление и вы были на грани похищения. Лишу-ёнэ и Мистическое Копье спасли директор по планированию и капитан первой гвардии. В ином смысле — это сделала академия.

— Э-это...

— Если вы хотите поблагодарить, то должны были сказать это им, так что всё в порядке. Я понимаю ваши чувства как жертвы кражи, но неужели вам претит даже то, что академия, поймавшая воров, допросит их первой? Я же сказал, это займет лишь мгновение.

— ...Я оговорилась. Прошу прощения, финансовый директор.

— Вам не нужно извиняться. Достаточно будет, если вы позже выразите свою благодарность академии. И это ни в коем случае не взятка.

— .........Да.

Лиша, возможно, спешила больше всех, но раз виновников поймала академия, а не семья Клаудия, возникли бы проблемы, если бы она начала допрос первой.

Конечно, семья Клаудия — великий дворянский род, возглавляемый мастером 8-го ранга, — не стала бы просто так передавать преступников любой другой организации.

Но Академия Грандис, во главе которой стоит Председатель, ничуть их не боится.

Разумеется, это стало возможным только потому, что я попросил ее подождать. Если бы я в одностороннем порядке заточил и наказал виновных, Лиша, которой нужно вернуть копье, не согласилась бы так легко.

Но даже этого мгновения было достаточно.

Заставив Лишу ждать, я вошел в кабинет Председателя, смежный с помещением, где находились статуи.

— Теперь, пожалуйста, объяснитесь.

— ...Ваша игра была превосходной. В конце концов, вы видели оригинал лишь миг, поэтому не смогли скопировать его идеально.

— О чем это вы?

— Для скульптора это унизительно.

— Не говорите чепухи. Для начала я спрошу: почему статуи, которые вы изваяли, созданы по моему образу?

Спрашивать статуи о том, зачем они явились в академию, было бы глупо. Разумеется, это я заказал их скульптору.

Я запрашивал как минимум пять штук, и поскольку это статуи, которые невозможно отличить от людей, я полагал, что их доставят обычным способом...

Но почему они выглядят как я?

— Карл Маркс, вы помните свой заказ?

— «Подчиненные, которые не получают жалованья, не уходят с работы, не берут отпусков, безропотно выполняют любые поручения и показывают наилучший результат».

— ...Не знаю, насколько вы были в отчаянии, но название заказанного вами произведения звучало именно так.

— И всё же, почему мой облик?

— Потому что я не смог найти других.

— А?

— Я пытался ваять согласно названию, которое вы дали, но не нашел никого, кто мог бы послужить моделью. Я просканировал весь континент через свои разбросанные статуи, но не нашел подходящего человека.

— Неужели я просил о чем-то невозможном?

— ...Похоже, вы говорите это серьезно, что делает ситуацию еще более поразительной.

Нет, ну правда, неужели это так трудно?

Трудно просто не получать денег, не уходить с работы, не брать отпусков и работать без жалоб?

И что, на всем этом огромном континенте не нашлось ни единого такого человека?

— Это хоть сколько-нибудь логично?

— Видите ли, обычно люди получают плату, уходят в отпуск, работают с жалобами... и, прежде всего, они уходят домой после работы.

— Хм.

Уходить с работы — это вовсе не обязательное действие. Я знаю это по собственному опыту.

Я ведь даже не говорил, что им нельзя спать? Вполне достаточно просто есть, спать и жить в кабинете.

Более того, возник еще один вопрос.

— И даже если такого человека не существует, разве вы не могли его просто выдумать?

— Карл Маркс, как вы думаете, что такое скульптура?

— Работа, которая создает добавочную стоимость, намного превышающую стоимость куска скалы, просто путем обтесывания камня?

— ...Строго говоря, вы не ошиблись, но скульптура — это не чистое творение. Это воспроизведение реальности.

Ответила статуя, разбитая копьем Лиши. Было странно смотреть в лицо, идентичное моему собственному.

Значит, воспроизведение реальности?

— Чтобы вдохнуть жизнь в скульптуру, она должна быть создана на основе того, что существует в действительности. Это исток и фундамент моего искусства.

— То есть вы не можете изваять монстров или людей, которых нет в природе?

— Даже если я высеку их, в них не будет ни души, ни жизни. Это останется просто камнем. В этом нет истинного смысла моих статуй.

Ладно, я понял. Раз существа, которого я описал, не существует в реальности, то даже если он его создаст, тот не будет двигаться. Это будет лишь истукан из обычного булыжника.

Теперь мне всё ясно.

— Так почему же всё-таки мой образ?

— Потому что вы были ближе всего к названию заказанного произведения.

— Что?

— Адам Кейнс. Финансовый директор Академии Грандис. Он всегда носит ту же старую мантию и пользуется дешевой перьевой ручкой, будто не получает жалованья; он ни разу не брал отпуск за всё время службы; он уходит с работы, но проводит бесчисленные дни, работая всю ночь или живя в кабинете; и он — человек, который внешне работает без единой жалобы, даже страдая от столь тяжкого труда и успешно завершая проект за проектом.

— ............

— Не всё совпадает идеально, но на этом континенте вы — ближайшее подобие этого названия. По крайней мере, среди тех, кого я нашел.

— ...Поэтому они выглядят как я?

— И даже при этом я видел вас, «оригинал», лишь мельком, поэтому не смог достичь совершенства. Я лишь имитировал вашу манеру речи и внешность, насколько это было возможно. Хоть вы и всего лишь первого ранга, я не понимаю, как вы не умираете от истощения после бессонных ночей, поэтому я наделил статуи шестым рангом, чтобы они могли выдержать сверхурочную работу.

Как только речь зашла об искусстве, слова скульптора потекли рекой.

В процессе я узнал, что эти статуи лишь внешне похожи на меня, но их сила и образ мыслей существенно отличаются.

— Однако я мало знаю о вашем мышлении или характере, так что вы должны посодействовать, если хотите получить более совершенное изваяние.

— Под «содействием» вы понимаете извлечение моего сердца?

— Не только это. Базовое требование — вскрыть и изучить внутренности, исследовать движение мышц и циркуляцию крови, понять работу мозга и ход мыслей. К сожалению, большинство моделей в процессе умирают, так что мне приходится действовать быстро.

Иными словами, по словам мастера, он не собирался намеренно убивать меня или другие «оригиналы», как он сделал в королевстве Дельфия.

Он просто собирался отрезать мне голову, снять кожу, препарировать и изучить меня ради искусства.

Разумеется, ни один человек не выживет после такого. Может, если бы кто-то действительно выжил, скульптор отпустил бы его без сожалений?

— Вот почему он сразу потребовал мое сердце.

Скульптор требовал его просто потому, что оно было необходимо для работы. То, что модель при этом умирает — лишь досадная случайность.

Я еще раз осознал, насколько безумен этот мастер 8-го ранга.

— Я всё понял. Но как вы сюда попали?

— А? Ну, пришли пешком.

— Я не об этом. Как вы проникли в академию, на территорию Председателя, не будучи обнаруженными?

Архиепископ говорил в прошлый раз: статуи скульптора разбросаны по всему континенту, и единственное место, куда они не могут войти, — это территория, где постоянно находится мастер 8-го ранга.

Академия Грандис, наряду с Императорским дворцом, королевским дворцом Акендельминос и Магической Башней, естественно, входит в этот список.

Но Председатель ни разу не говорила мне о статуях. Как же они вошли, не потревожив ее чувств?

«Если у скульптора есть способ обходить чувства Председателя...»

Мой план избежать платы сердцем, используя Председателя как щит, рушится. Грубо говоря, мне конец, если они тайно нападут на меня, пока я буду вне стен академии.

Это то, чего мне стоило опасаться больше всего. Я задал вопрос, не подумав, и инстинктивно отступил на шаг, ведь статуи могли атаковать в любой момент.

Удивительно, но реакция статуй была спокойной.

— Нам помогли.

— Помогли?

— На самом деле, Карл Маркс, проблемой было войти именно с того момента, как выяснилось, что вы — финансовый директор этой академии. Однако я подумал, что не будет беды, даже если Безумный Дракон нас почует, если соглашение с ней уже достигнуто. С другой стороны, если нет — она могла бы в ярости разнести все статуи, так что мне пришлось быть осторожным.

— ............

— Пока я раздумывал над этим, я получил помощь от посредника. Честно говоря, я сомневался, смогу ли действительно обмануть чувства Безумного Дракона, но это оказалось правдой.

— Кто этот помощник?

— Конечно, я могу сказать, но разве нет чего-то, что нам нужно решить в первую очередь?

Решить, решить.

Разумеется, есть. Я сомневаюсь, что эти статуи и я придем к согласию.

— Мистическое Копье семьи Клаудия.

— Это не то «решение», о котором я говорил.

— Где оно?

Я произнес это твердо, не допуская возражений. Разумеется, статуи не были напуганы моей решимостью.

Поэтому я добавил:

— Отвечайте, пока я не позвал Председателя.

— ...Вы ближе к Безумному Дракону, чем я думал. Поверить не могу, что вы собираетесь использовать ее в личных целях.

— Отвечайте.

— Если речь о Мистическом Копье, я, разумеется, верну его семье Клаудия. Но только когда скульптура будет завершена.

— Вы хотите сказать, что украли Мистическое Копье ради искусства? Даже при том, что вошли сюда незамеченными с помощью того посредника?

Разве это не странно? Было бы логичнее сразу прийти ко мне и потребовать плату.

Зачем было красть копье так шумно?

Прежде всего, подозрительным было то, что статуи, действующие согласно названию произведения, отклонились от своей цели.

И тут статуи, до этого отвечавшие спокойно, заговорили иначе.

— Это...

— Это...

— Только это.

— .........

— «««Потому что это наше заветное желание».»»

Они ответили в один голос. Голоса, идентичные моему, но звучащие иначе, слились воедино.

Три голоса стали одним.

Вскоре он превратился в нечто, совершенно на меня не похожее.

— «««Темный Меч, Святая Реликвия и Мистическое Копье».»»

— Это...

— «««Цели, которые я должен изваять за свою жизнь. Смысл и результат, которого я жажду достичь».»»

— Вы и есть настоящий скульптор?

— «««Статуи должны двигаться согласно названию и вдохновению, но когда дело касается трех великих целей — всё меняется. Тогда вмешиваюсь я. Я намеренно оставил следы, чтобы приманить кровь Клаудии, но в итоге потерпел неудачу».»»

Статуя, которая перестала подражать мне и использовать вежливую речь... нет, сам скульптор.

Двигая тремя головами, шестью глазами и тремя ртами одновременно, он уставился на меня.

Если точнее — на мое сердце.

— «««Вот почему я хочу эту неприятную энергию. Это сердце, что бьется в тебе».»»

— Вы знаете, что это такое?

— «««Осколок Святой Реликвии. Однажды я уже пытался изваять его в Императорском дворце».»»

Что?

Значит, в Империи есть еще один осколок Реликвии?

— «««Но я потерпел неудачу. Скульптура — это то, в чем я уверен больше всего на свете, это моя жизнь, но я провалился. Я провалился».»»

— ............

— «««Я должен искупить этот позор как художник, поставив на кон честь скульптора».»»

Кх-х-х.

Голова повернулась. Мраморная шея медленно трескалась, и шесть глаз, собравшись воедино, не мигая, уставились на мою грудь.

— «««Отдай мне свое сердце. Ради идеального изваяния».»»

— Так вот почему вы были так одержимы им.

Он заметил осколок Святой Реликвии в моем сердце и захотел запечатлеть его в камне.

Одержимость, заставившая его нарушить даже собственные принципы поведения статуй.

Я мог понять интерес к Темному Мечу и Реликвии, но при чем здесь Мистическое Копье?

Даже перед лицом скульптора, открывшего свое истинное обличье, сбросившего оковы и приближающегося ко мне, я оставался спокоен.

Хотя я и сделал шаг назад, готовясь к атаке.

Хлоп-хлоп.

— Господин Председатель.

— «««Что?»»»

— Можете выходить.

Этого шага было достаточно.

Не было ни звука.

В следующее мгновение Председатель уже стояла за спиной скульптора.

— Давненько я не видела твою отвратительную рожу, Скульптор.

— «««............»»»

— Твое последнее слово?

Трес-сь.

Простое сосредоточение Канги в кулаке, подобно тому, как это делает Герцог У, заставило пространство содрогнуться.

Председатель, излучающая опасность иного порядка, чем У, занесла руку.

Кулак, который разорвал Кракена, сокрушил мастера 7-го ранга и подавил Пограничного Графа и Архимага, сиял на фоне пространства, трескающегося, словно оконное стекло.

— «««Сдаюсь».»»

— Что?

— «««Я сказал — сдаюсь».»»

— ............

— .........

Скульптор, подняв все шесть рук, объявил о капитуляции без малейшего колебания.

...Что это за парень вообще?

***