28 Последний дракон

28. Последний дракон

— Ты утверждаешь, что на ножнах Темного Меча остались следы моей души.

Разумеется, душа — это не то, что можно вынимать и вставлять по своему желанию, словно Председатель, пускающая казенные средства академии на фьючерсные торги.

Это была область, о которой ни Председатель, ни профессора Академии Грандис, ни Хлоя, самопровозглашенная богиня, ни Беатрис никогда толком не упоминали.

«...Нет, или все же было однажды?»

Принц Зик пытался принести свою душу в жертву, используя некромантский артефакт, но был воскрешен магией Беатрис.

Иными словами, без помощи мага восьмого круга вернуть душу или хотя бы коснуться ее невозможно. Если только это не магия, изначально работающая с душой, вроде некромантии.

И сейчас Лина выглядела искренне растерянной.

В каком-то смысле даже больше, чем когда она услышала о признании Председателя.

— Нет, это невозможно... Оставим в покое сам Темный Меч, но чтобы душа сохранилась в ножнах?

— Я в этом мало что смыслю, но почему это невозможно?

— Если на ножнах остался настолько четкий отпечаток, значит, душа пребывала в них довольно долго. А это невозможно с самого начала.

— Почему же?

— Потому что у них попросту нет такой функции. В отличие от Темного Меча, способного поглощать души убитых врагов, я никогда не наделяла ножны подобным свойством. Чтобы провернуть такое, тебе пришлось бы насильно втиснуть свою душу в ножны, обладая поистине запредельным могуществом. И, разумеется, поддержание такого состояния потребовало бы колоссальных сил.

— Разве это не то же самое, что некромантский артефакт?

— Некромантия изначально работает с душами, поэтому в такие артефакты эта функция заложена изначально. Проще говоря, ты ведь не станешь хранить багаж в мече, верно? Это выполнимо, если приложить грубую силу, но в этом нет никакого смысла.

И то верно. Вопрос даже не в эффективности, а в том, что в этом изначально не было никакой нужды.

Если бы кто-то действительно хотел сохранить душу, он бы воспользовался некромантским артефактом или предметом с соответствующими свойствами, но никак не стал бы насильно вживлять ее в ножны Темного Меча.

...Нет, постой.

В любом случае, речь ведь идет о моей душе? Но вот он я, стою здесь.

— Это действительно след моей души? Вы уверены, что не ошиблись, госпожа Лина?

— Ты что, ставишь под сомнение Глаз Дракона?

— Дело не в сомнениях, но если бы с моей душой проделали нечто подобное, я бы вряд ли сейчас стоял перед вами в полном здравии. Я даже не помню, чтобы когда-либо впадал в кому.

— Возможно. Ты всего лишь первого ранга, так что кто-то мог оглушить тебя, а затем стереть память...

— Это тоже исключено.

— Почему?

— Ну...

С тех пор как я открыл глаза в мире игры, свободного времени у меня почти не было.

Когда я занимался тяжелым физическим трудом сразу после перемещения, я отмечался на работе каждый божий день.

Поступив в Академию Грандис, я завел друзей — Лауру, Кассандру и Аллена — и с головой ушел в учебу.

Сразу после выпуска я устроился на работу в академию, и по воле несчастливого случая стал Главой Казначейства, заняв нынешний пост.

— Чтобы остался отпечаток, душа должна находиться в предмете определенное время?

— ...Судя по следу, по самым скромным подсчетам, это заняло бы как минимум несколько месяцев.

— Тогда это тем более невозможно. Если бы я пропал на несколько месяцев, мои друзья по академии или Председатель обязательно бы это заметили.

— А если это случилось до твоего поступления?

— Я понимаю ваши подозрения, но могу с абсолютной уверенностью заявить: это не так.

Лина мгновение пристально смотрела мне в глаза, проверяя твердость моих слов, а затем отвернулась.

Не потому, что проиграла в гляделки или смутилась.

— ...Похоже, ты прав. На тебе нет следов насильственного извлечения души.

— Но разве вы не говорили раньше, что лишились духа и способностей? Вы все еще можете это определить?

— Ха? Разумеется, могу. За кого ты меня принимаешь?

— ...За последнего дракона?

— Я — представительница последней благородной расы на этом континенте, посредник всего сущего, владычица мудрости и прародительница магии. Даже если мое тело, дух и силы почти иссякли, не стоит пренебрегать мной. Ничтожный человечишка.

— О...

— В любом случае, теперь проблем стало еще больше. Твоя душа никогда тебя не покидала, но ее следы остались в ножнах? И что еще хуже — это именно следы.

— Вот как?

— Конечно. Если бы душа все еще была там, я могла бы ее изучить, но остались лишь отпечатки? Это невозможно, если только не существует двух абсолютно идентичных душ.

— Эй, это же невозможно.

Будь это две одинаковые души, речь шла бы о доппельгангере или чем-то подобном? Но таких монстров на этом континенте не водится. К тому же обстоятельства подсказывают, что эти следы не могут принадлежать моей настоящей душе.

Может, это просто случайное сходство или она ошиблась? В это верится куда охотнее...

— Почему вы так на меня смотрите?

— Я же сказала. Иного объяснения нет. Значит, существовал кто-то с точно такой же душой, как у тебя.

— И это такая большая проблема?

— Каждая душа уникальна для каждого существа. Вы, люди, долгое время подавляли некромантию, работающую с душами, поэтому, естественно, мало что о них знаете. Но я — другое дело.

— А, магия душ обычна для драконов?

— Разумеется, нет. Даже для драконов игры с душами — табу. Все дело в ситуации, в которой я оказалась.

— В ситуации?

— Если переход с седьмого круга на восьмой — это преодоление видового предела, физический пик, то восхождение на девятый круг заключалось в повышении уровня самой души.

...Все верно.

Согласно тому, что рассказывала Председатель, этот последний дракон на закате своей жизни бросил вызов девятому кругу.

— К тому же рядом не осталось сородичей, которые могли бы помешать мне прикоснуться к тайнам души...

— ............

— Я путешествовала по континенту со своими спутниками, исследуя и собирая всевозможные сведения о душах. Поэтому могу с уверенностью заявить: на всем континенте нет эксперта, знающего о душах больше меня.

— Значит, наличие такой же души, как у меня, означает...

— Буквально — еще одного тебя.

Нет, как такое возможно?

Это какая-то мультивселенная или парадокс путешествия во времени? Значит, где-то на континенте прямо сейчас существует другой я?

«С ума сойти».

Будь он знаменит, я бы о нем услышал, так что, похоже, он умело скрывается. И в королевстве его, судя по всему, нет, но проблема не в этом.

Если он наберет долгов, прикрываясь моим лицом, расплачиваться придется мне?!

«Этого безумца нужно поймать немедленно!»

Могу поручиться: если «другой я» не занимает пост Главы Казначейства, а является тем самым мной, только что попавшим в мир игры, это крайне опасно.

Особенно учитывая, что в те времена, когда я вкалывал на черновых работах, я не раз подумывал набрать кредитов и сбежать в другой город!

— Тогда мы должны схватить его прямо сейчас! С вашей помощью, госпожа Лина...!!

— А, нет. В этом нет нужды.

— Не говорите об этом так беспечно! Мне, возможно, придется возвращать деньги, которые этот парень назанимает!

— Дело не в этом. Даже если другой ты и существует, ты не сможешь встретить его наяву.

— Хм?

— Две одинаковые души не могут существовать в одно и то же время. Точно так же, как нельзя скопировать Темный Меч или святые реликвии, являющиеся концептуальными артефактами: если существует один, то другой исчезает, а если и остается, то в состоянии без собственного «я».

— Тогда...

— Раз уж ты сейчас стоишь передо мной, то «другой ты»... не сможет занять денег или чего-то в этом роде. Прости, а какую должность ты занимаешь в академии?

— Глава Казначейства.

— Это многое объясняет... Нет, важнее другое: ты ведь можешь просто вернуть долг, верно? Я дала этой стерве столько денег, что она не могла забыть о них всего за сто лет. Так что не кипятись.

Хм-м.

Вообще-то, все верно. Это логично.

Логично-то логично, но...

— А? Почему у тебя такое лицо?

— ...Ничего. Кстати, госпожа Лина, что с вами теперь будет?

— С чего вдруг такой вопрос?

— Разве это не важнее моей души и всего прочего? Председатель и остальные все еще сражаются снаружи.

Другой я, душа в ножнах, истинная мощь этих самых ножен, которую я сегодня увидел впервые.

Но все это можно выяснить и позже. Сейчас куда важнее были Председатель, Грегори и Юлиус, яростно сражающиеся у гробницы.

А если точнее — их встреча с Линой.

— Но они меня все равно не увидят. Сейчас я подобна паразиту, присосавшемуся к тебе... едва существующему за счет маны ножен и святой реликвии...

Слова Лины были полны горечи от осознания собственного положения. Она гордилась принадлежностью к великой расе, и нынешнее паразитическое существование явно уязвляло ее.

Конечно, как человек, я считал, что за жизнь стоит цепляться любыми способами.

— Но вы живы.

— ............

— Я могу передавать ваши слова. Так что.

— ...А ты настырный.

— Сочту это за комплимент.

— Обычно люди первого ранга с таким характером долго не живут. Ты и с этой стервой так же себя вел? Тебя и впрямь любят.

— Хм-м.

— Я сказала это на эмоциях, но даже так мое сознание не сможет долго бодрствовать. И все же...

Лина, последний дракон, на мгновение замолчала.

Вскоре уголки ее губ приподнялись, и она посмотрела на вход.

Вход в ее собственную гробницу.

— Пойдем.

— Пусть это воссоединение будет коротким, неловким и незавершенным.

— ...Так будет правильно.

*

БА-БАХ!!!

От удара Председателя остов Костяного Дракона наконец рухнул.

Лишенный жизни, он не знал усталости; будучи лишь грудой костей, он двигался вопреки законам суставов, изгибаясь и поглощая останки вокруг, чтобы менять форму и размер.

И чем сильнее он становился, тем хуже был для него выбор противников.

Если бы Юлиус, стоящий на вершине седьмого круга, сражался в одиночку, это был бы равный бой, но исход стал предрешен в тот миг, когда к нему присоединились Председатель и Грегори — маги восьмого круга.

Глядя на Костяного Дракона, вновь превратившегося в груду безжизненных костей, на тело старого товарища...

— Как и ожидалось, ты ослабела. Сестренка.

— ...Она моя ученица.

— Разве не так? Та, что была столь могущественна при жизни, утратила магию, дух и силу, став нежитью. Это естественно.

Перед черепом боевой подруги, ставшим теперь просто костью.

Юлиус молча закрыл глаза.

— Я всю жизнь мечтал хоть раз одолеть сестренку и хорошенько накостылять ей по этой голове.

— ............

— Проклятье.

Пока Юлиус подавлял гнев, Грегори со вздохом смотрел на драконьи останки.

Юлиус называл ее сестренкой, но...

— Лина.

В былых странствиях Грегори и Лина вечно боролись за право называться вторым по силе в отряде. Точнее, так думал только Грегори.

Объективно Лина была куда сильнее, но когда она принимала человеческий облик, определить первенство становилось трудно. Это было естественно, ведь человеческое тело было для нее непривычным.

Однако во время путешествия Лина всегда оставалась человеком, и Грегори терзал себя ненужным чувством неполноценности.

Но Лина была славным драконом. Она посмеивалась над его уязвленным самолюбием, сражалась бок о бок, делила радости дружбы и спасала в моменты опасности.

Она была прекрасным существом.

И верным товарищем.

— ...Теперь спи спокойно.

И Председатель.

Та, кто нанесла последний удар по восставшему из мертвых другу.

— ............

С выражением лица, по которому невозможно было прочесть ее мысли, она просто смотрела куда-то вдаль.

В ее взоре не было ни драконьих костей, ни трехлапой вороны, к которой она не позволяла себе приблизиться даже во время боя.

Только бескрайняя, бесконечная пустошь.

Она лишь молча сжала кулак, словно стремясь к чему-то, что должно было находиться там, в самом сердце западных земель.

Когда их безмолвные молитвы подошли к концу.

Юлиус посмотрел на Председательницу, погруженную в раздумья, а затем перевел взгляд на Грегори.

— Учитель, кажется, сестренка хочет побыть одна.

— Мы пока позаботимся о зяте. Я проследил, чтобы последствия боя не затронули внутреннюю часть гробницы, так что с ним все должно быть в порядке.

— Разумеется. Так что, скорее...?

— Кхм-кхм!

Юлиус, первым делом подумавший о Главе Казначейства, оставил Председателя наедине с собой, и когда Грегори направился к входу в гробницу...

Глава Казначейства Адам Кейнс, выбравшись из-под разлетевшихся костей, первым поднялся на поверхность, откашливаясь.

Оба уже собирались подойти к нему, радуясь, что он, кажется, цел и невредим, но...

— Так, э-э... хм-м.

— Зять? Ты чего это вдруг?

— Глава Казначейства?

— Вы действительно поймете, если я так скажу? А, ясно. Я вам верю.

Они не могли не встревожиться, видя, как Глава Казначейства внезапно заговорил с пустотой. Возможно, его задело обломком или на него повлияла специфическая энергия смерти нежити.

С серьезным видом Грегори уже собирался применить свою силу, чтобы очистить его от скверны.

— Тот самый... «неудачник, который вечно получал от меня по шее, но не признавал поражения и лез снова», и «хвастливый сынок, который по уровню самоуверенности тянул на восьмой круг, а на деле так и остался на седьмом до самого конца»?

— ...Что?

— Глава Казначейства, что вы такое несете?

И...

Председатель, которая уже перевела взгляд на Главу Казначейства.

Она смотрела ему прямо в глаза.

— Тц, «Эй, ты, сучка-педофилка».

— З-зять!

— П-почему ты вдруг...?!

— ...Глава Казначейства?

— «Я ведь так и не получила деньги за еду, которую выбросила в ресторане "Гартуа", знаешь ли».

Мгновение.

Грегори, Юлиус и Председатель, ошеломленные упоминанием ресторана «Гартуа», замерли.

Ресторан «Гартуа». Это было заведение, которое они случайно посетили в крошечном владении маленькой страны на окраине континента.

...Еще до того, как их путешествие началось по-настоящему, когда они втроем были неразлучны.

— «Я несколько раз говорила тебе вернуть долг поскорее. Ты обещал купить мне то же самое, когда мы вернемся в тот ресторан, так почему же ты не заглянул туда во время пути? Все из-за того, что у тебя вечно нет ни гроша из-за твоего чудовищного отношения к деньгам, верно?»

То самое место, где они впервые встретили последнего дракона, Лину.

Место, о котором Глава Казначейства знать никак не мог.

***