38. Простак на службе желаний

В жизни каждого случаются мгновения, когда память внезапно воскрешает прошлое.

Тягостное или величественное, радостное или полное скорби — былое неизменно влечет к себе.

Погружаясь в воспоминания, не замечаешь, как летит время; пожалуй, это лучший способ скоротать часы в бездействии.

Но почему же люди так часто оглядываются назад?

Причины могут быть разными: порой виной тому старая вещь или случайное событие... но бывает и нечто иное.

А именно.

— Епископ Миллия?

— Э-э... а-а...

— Вице-директор, кажется, епископ Миллия не вполне понимает мои слова.

— Прошу прощения, епископ Миллия!

— А, да?..

— Отвечайте должным образом на обращение Главы, госпожи Люз Сперо!

Это происходит, когда отчаянно пытаешься сбежать от реальности.

«Люз — Глава? Прежний лидер теперь вице-директор? Я стала епископом, а Карлайл так и остался архиепископом?»

«Нужно вернуться к работе, пока этот демонический ублюдок ничего не заметил. У меня еще гора документов, а рабочий день уже должен был закончиться...»

«Нет, постойте. Значит...»

«Люз теперь моя начальница?»

«Такая же, как тот проклятый демон?..»

— Ч-ч-что, черт возьми, происходит?!

— Епископ Миллия, возьмите себя в руки!

— Н-нет! Этого не может быть! Всё ложь! А-а-а-а!!

В жизни случается бегство в прошлое ради спасения от настоящего, но случаются и встречи с людьми, с которыми ты никогда не сможешь найти общий язык.

Не важны ни характер, ни внешность, ни привычки. Стоит лишь взглянуть на них, как в голове вспыхивает мысль: «С этим человеком я никогда не полажу».

Для Миллии таким человеком была Люз Сперо. Дрянь, которую мир в прошлой жизни величал «Героем».

Миллия, искушенная в интригах и обмане, поняла это с первого взгляда. Люз невозможно было одурачить, а если бы и удалось — это не принесло бы никакой выгоды.

Глаза Люз Сперо были мертвы. И дело было не в отчаянии перед лицом реальности — то был взор человека, который жил ради единственной цели и утратил её.

Обычные люди в такой ситуации ломаются или накладывают на себя руки, но Люз Сперо продолжала двигаться вперед, ведомая чем-то незримым, даже с этим потухшим взглядом.

Миллия не могла и не желала понимать подобное существование. Именно поэтому она ненавидела Люз Сперо. Ненавидела еще сильнее с тех пор, как погибла от её меча.

Но теперь... теперь всё изменилось.

«Люз — моя начальница? Глава Ордена Желаний?!»

Дело было не только в личном отвращении. По плану Миллии, чтобы прибрать Орден к рукам, Глава, разумеется, должен был умереть.

Она намеревалась дождаться падения Академии и расправиться с лидером, как только добудет ножны Темного Меча, которыми владела прежде.

Но вместо слабого и безответственного юнца пост заняла ненавистная ей девка, обладающая к тому же чудовищной силой.

«Тогда мне как-то удалось одолеть Меч Пространства...»

В тот раз за её спиной стояли сотни тысяч фанатиков, служивших живым щитом, да и сам Меч Пространства почему-то не пожелал отступить.

Сейчас же у неё не было ни власти, ни армии.

Если бы такую силу, как у Люз, можно было сокрушить одними лишь интригами, Миллия никогда бы не стремилась к господству над Орденом.

Отчаянно кусая ногти, Миллия резко повернулась к архиепископу Карлайлу.

— Архиепископ! Вы собираетесь просто стоять и смотреть?!

— Епископ Миллия!

— Посмотрите! Я не знаю, что произошло, но эта дрянь явно что-то сделала с Главой! Иначе он ни за что не уступил бы свое место!..

— ...Глава.

— Карлайл... архиепископ.

— Это ваш добровольный выбор?

— Это не было решением одного лишь меня. Я был слишком глупым и бездарным Главой, чтобы определять судьбу Ордена. Я даже не мог нести ответственность за последствия своих поступков.

— Господин Глава.

— Но теперь я уверен. Мне... мне стало гораздо легче. Я счастлив, что сложил с себя полномочия и стал обычным исполнителем.

Не каждый жаждет стоять на вершине. Люди любят власть, но ненавидят бремя ответственности, которое она налагает.

Никто не хочет признавать ошибки. Если жизнь идет под откос, виноват кто угодно: лидер, общество, государство — но только не сам человек. Такова людская природа.

И если одни готовы нести этот груз, то для большинства он становится непосильной ношей.

Юный Глава был из числа последних. Долг по возрождению угасающего Ордена медленно пожирал его изнутри.

И вот он сбросил эти оковы, передав их Люз Сперо.

Бывший Глава, погрязший в долгах из-за собственных просчетов, выглядел куда более умиротворенным в роли вице-директора, которому нужно лишь исполнять чужую волю.

На его изможденном, не по годам усталом лице расцвела искренняя улыбка.

И архиепископ Карлайл, увидев этот свет...

— В таком случае, я исполню последний приказ Главы.

— Архиепископ... Карлайл?

— Епископ Миллия, преклоните колени.

— Господин архиепископ!

— Идет церемония вступления в должность нового Главы. Ведите себя подобающим епископу образом.

Этого не могло быть. Миллия отказывалась верить в происходящее.

Разум велел ей склониться. Ведь как иначе она, будучи магом лишь третьего круга, сумела провозгласить себя Папой в прошлой жизни? Она бесчисленное количество раз переступала через гордость, льстила и пресмыкалась.

И сейчас ей следовало проявить покорность, выжидая удобного момента.

Однако человек живет не одним лишь холодным расчетом. Миллия могла быть предельно рациональной ради своих амбиций, но и у её душевных сил был предел.

«В Академии мой начальник — этот демон, а в Ордене — Люз?!»

Худший деспот в стенах Академии и невыносимейшая дрянь в Ордене.

Подобное сочетание обстоятельств в одно мгновение сокрушило волю Миллии, обравив её в прах.

«Это... сон. Просто дурной сон».

Её жизнь и без того превратилась в ад: рабство в финансовом отделе под надзором демона, подъем в шесть утра, шестнадцатичасовой рабочий день до десяти вечера, час на отчеты Ордену, два часа на обязанности епископа и жалкие четыре часа на сон, не считая времени на еду и гигиену.

Мысль о том, что даже в редкие часы службы Ордену ей придется терпеть Люз, стала последней каплей.

— Кх-х-х...

— Епископ Миллия?

— Я... я в обмороке...

Миллия, чей разум окончательно помутился, рухнула наземь с пеной у рта. Архиепископ Карлайл и вице-директор в немом замешательстве взирали на её тело.

Лишь Люз, глядя на поверженную Миллию, искренне улыбалась.

В то время как сознанию «Папы» выносили смертный приговор.

── Еще... совсем... немного...!!

Глубоко внутри неё разгоралось пламя — слабое, готовое угаснуть в любой миг.

То была иная ипостась «Миллии».

Пользуясь трещиной в рассудке Папы, она отчаянно рвалась наружу.

*

— Как вы себя чувствуете теперь, господин вице-директор?

— Словно гора с плеч, господин Карл Маркс, глава штаба.

Пока Люз и архиепископ приводили Миллию в чувство.

Я пригласил бывшего Главу, а ныне вице-директора, для частной беседы.

Сказать по правде, Люз была категорически против нашей встречи наедине. Несмотря на облик хрупкого юноши, вице-директор обладал куда большей силой, чем я.

В отличие от меня, мага первого круга, он, несмотря на юность, уже достиг третьего. Он мог бы с легкостью расправиться со мной, вздумай я напасть или сбежать.

С этой точки зрения мое положение «первокружника» выглядело довольно нелепо.

«Как же мне... продолжить род?»

Способ, который указало Мировое Древо, чтобы преодолеть барьер первого круга.

Если вкратце: я, пришелец из иного мира, совершенно несовместим с местной магией. Это как пытаться вставить вилку в неподходящую розетку — я попросту не способен ощущать или использовать ману и энергию Ки.

Мировое Древо поведало, что единственный путь закрепиться в этом мире — это оставить здесь потомство. И желательно, чтобы матерью стала женщина с высоким магическим рангом.

«Было было проще, будь кандидат всего один».

На ум сразу приходили Председатель, Люз, Хлоя и Беатрис. Мировое Древо? При всем моем почтении, я не настолько извращен, чтобы совокупляться с растениями. Дракон-хранительница? Мы едва знакомы, так что она отпадает.

Проблема в том, что сама мысль о подобном союзе с Председателем, Люз, Хлоей или Беатрис казалась мне... чрезмерной.

«Будто я использую их ради собственной выгоды. Это и останавливает».

Можно сказать, что это «проблемы богатых». Но давайте взглянем иначе: а так ли мне нужно покидать первый круг?

Конечно, стать магом второго круга заманчиво. Но если спросить, жизненно ли это необходимо — я лишь покачаю головой.

Смогу ли я противостоять Кассандре или королю Акендельминосу? Для этого нужно достичь седьмого или восьмого круга. Почетный Император что-то там говорил, но, видя магистров восьмого круга воочию, я сомневаюсь, что когда-либо дорасту до них. К тому же, даже их Кассандра щелкает как орехи.

До сих пор я справлялся со всеми трудностями, оставаясь на первом круге. Порой мне кажется, что я выживаю именно благодаря своей слабости, ведь ранг никогда не был для меня непреодолимой преградой.

В такой ситуации я не готов спешно выбирать мать для своего ребенка — человека, за которого буду в ответе до конца дней — лишь ради призрачного усиления.

«Они все испытывают ко мне некие чувства».

Но есть ли чувства у меня?

В первом прохождении я женился на Председателе, но сейчас я не чувствую к ней ничего подобного. Возможно, тогда, когда сделка с дарами прошла успешно и у Академии были средства, у меня было больше свободного времени для совместных бесед.

Сейчас же Председатель для меня — человек, требующий уйму забот, но глубоко уважаемый. И только. Как мужчина, я не совсем уж бесчувственен, но этого мало для серьезных отношений.

Люз я воспринимаю как главную героиню этого мира, но это не повод для свиданий или брака.

С Хлоей мы просто очень близки.

Беатрис? Признаюсь, внешне она больше всех в моем вкусе, но на этом всё.

«Но если расставлять приоритеты...»

Пожалуй, список выглядел бы так: Беатрис, Люз, Хлоя и Председатель.

По силе привязанности? Нет. По количеству принесенной мне прибыли.

Ну и что? В конце концов, в браке финансовый вопрос — не последний.

В любом случае, по возвращении в Грандис я обсужу это с...

— Э-м... господин глава штаба Карл Маркс?

— Простите. Я ненадолго задумался.

— Ничего страшного. Но как мне называть вас в будущем? Ведь Карл Маркс — это не настоящее ваше имя?

— Можете звать меня Адам Кейнс. Как вы знаете, я возглавляю финансовый отдел Академии Грандис.

— Ах!.. Вот почему епископ Миллия вам так знакома. Но, господин Кейнс, если позволите... могу я задать нескромный вопрос?

— Нескромный вопрос? Что ж, спрашивайте.

Что за вопрос? Я не собирался сердиться, ведь и сам только что витал в облаках. Мне стало любопытно.

— Скажите, имя Карл Маркс... это проявление вашей шизофрении?

— ...Прошу прощения?

— Простите, если обидел. Но я спрашиваю совершенно серьезно.

— Хм... вовсе нет. У меня нет второй личности, это просто... обычный псевдоним.

Само имя, конечно, редкое, но в этом мире оно звучит вполне обыденно.

Но при чем тут шизофрения?

— Понятно. Тогда мне стоит расспросить об этом епископа Миллию.

— Почему вдруг её?

— Потому что я вижу в ней и в вас одно и то же.

— Что именно?

Одно и то же?

— Мое «Прозрение» не обманешь. Единая плоть разделена надвое. И в епископе Миллии, и в вас, господин Кейнс, таится иная сторона... крошечная, но в корне отличная от основной.

— ............

— Вот почему я упомянул шизофрению. Иногда люди с раздвоением личности выглядят схоже.

Две личности? И у меня, и у Миллии?

...Что?

***