40 Ты пытаешься купить меня за деньги?!

Прошел день.

Дзинь.

Мешки с золотом продолжали множиться.

Прошел еще один день.

Дзинь. Дзинь.

Горы золотых монет выросли вновь.

Теперь Люз могла просто застыть в бездействии, и события потекли бы своим чередом.

— Его Высочество велел использовать это на похороны господина представителя…

— Первый принц беспокоился, что вам может понадобиться крупная сумма золотом…

— Благодарю вас.

Достаточно было просто сидеть неподвижно, повторяя слова признательности, чтобы посланники Акендельминоса и Первого принца сами разожгли пламя соперничества. Теперь внутренние покои были едва ли не до потолка забиты мешками с монетами.

Кто-то мог бы сказать, что они слишком разгорячились. И в самом деле, оба члена королевской семьи осыпали Люз золотом с таким рвением, словно вознамерились опустошить всю казну.

Однако ни Акендельминос, ни Первый принц не были дураками и не разбрасывались золотом без причины. Разумеется, у них был веский повод.

— Отправьте еще золота.

— Ваше Высочество, сумма, которую мы уже отослали…

— Это идеальный предлог, чтобы сокрушить этого хитроумного ублюдка. Подобный шанс не купишь, даже если отдашь горы золота. Так что отправляйте еще.

Во-первых, это было превосходное оправдание и редкая возможность.

Каким бы могущественным ни был король, он не может самовольно лишить наследника престола, а наследный принц не может велеть отцу уйти на покой, сопровождая это сыновним нечестием. Измена — это метод, к которому прибегают лишь в самом крайнем случае.

Следовательно, «отравление добродетельного купца, пришедшего на помощь короне» и «посягательство на его богатство» стали тем самым предлогом, который было не так-то просто добыть. С таким обоснованием, учитывая шаткое положение королевской семьи, сместить наследного принца более чем реально. Разумеется, верно и обратное.

Богач, прекрасно знавший, что столь ценное оправдание трудно найти и за тысячу золотых, вовсе не жалел монет. В конце концов, деньги можно заработать снова.

— Вы разузнали что-нибудь о той женщине-рыцаре?

— Прошу прощения, Ваше Высочество Первый принц. Даже если я расследую деятельность торговой компании «Совон» в Империи, это окажется обычная фирма, торгующая солью, перцем и жемчугом. Что касается этой женщины-рыцаря…

— Она кажется слишком особенной для постороннего человека… возможно, это личная связь представителя. Вы понимаете, какова цена такого рыцаря?

— Разумеется.

— Создайте о нас максимально благоприятное впечатление. Если мы сможем привлечь такую силу на свою сторону, она станет нашим самым острым клинком.

Второй причиной было само существование Люз.

В этом мире, где количество магов восьмого круга определяет мощь государства, существо с высоким потенциалом достижения этого уровня — талант, желанный для любого правителя. Сейчас лучшее время для ее вербовки, пока она еще не считается национальным достоянием, не достигнув заветного круга.

Женщина-рыцарь, которой на вид едва исполнилось двадцать, уже находится на вершине седьмого круга. Что же будет через пять или десять лет?

Даже если она не станет магом восьмого круга, она уже одна из сильнейших в королевстве, но если достигнет его — это будет настоящий джекпот.

Даже просто ради того, чтобы угодить Люз, Акендельминос и Первый принц продолжали слать золото, не выдвигая никаких особых требований.

Как и в первом случае, если им удастся привлечь будущего мага восьмого круга всего лишь золотыми монетами, это будет крайне выгодная сделка.

И, прежде всего, последнее.

— Однако, Ваше Высочество, если вы продолжите так тратить золото…

— Если я продолжу?

— Да?

— В конце концов, это всего лишь золото. Это не земли, не права, не векселя и не таланты, а просто монеты. То, что можно заработать и потратить в любое время. Не так ли?

В конечном счете, они отдавали лишь золото.

Если бы Люз потребовала земли, права на различные предприятия, права на водопользование или векселя, принадлежащие короне, возникли бы трудности. Они могли бы колебаться и после долгих раздумий отказать. Но всё, чего хотела женщина-рыцарь, — это золото.

В отличие от земель или прав, золотые монеты — это валюта, которая может приходить и уходить в любой момент. Разве не в этом их изначальное предназначение?

Слова Акендельминоса не были лишены логики. Первый принц, плативший золотом из своих личных накоплений и при поддержке Святого Королевства, а не из активов короны, рассуждал так же.

На самом деле, это не было ошибкой. Немного чрезмерно, но золото изначально предназначено для циркуляции. Более того, если они могли одновременно получить оправдание для расправы с противником и заполучить будущего мага восьмого круга, золото не значило ничего.

В конце концов, если есть земли и права, казна когда-нибудь снова наполнится.

Для Первого принца, получавшего поддержку от Святого Королевства, это было еще менее важно. Ведь, по сути, это были чужие деньги.

*

— Вот почему первым делом нужно опустошить все золотые запасы королевской семьи.

— …Но разве это не бессмысленно в итоге? Даже если вы выгребете всё золото, корона останется короной. Казна скоро снова наполнится.

— Верно.

— Простите?

— Поэтому мы начнем действовать до того, как золото вернется. Это второй шаг.

*

Как и предполагали Акендельминос и Первый принц, потраченное золото неизбежно должно было скоро вернуться. Да, оно вернется «скоро».

Конечно, запасы не могут восполниться всего за день или два. Поддержка от Святого Королевства также не поступает стабильно каждый день. Тайная транспортировка золота требует времени и усилий, поэтому разрыв во времени был неизбежен.

И именно в этот промежуток к королевской семье явился маркиз Левин.

Он был представителем дворян, ссудивших деньги короне во время попытки вмешательства в гражданскую войну в Дельфии.

— Ваше Высочество, я, Левин, прибыл к вам, ибо мне есть что сказать.

— Вы пришли, чтобы понукать своего господина вернуть долг? Должно быть, дело крайне спешное.

— Как можно? Просто мы более не в силах сдерживать ропот.

— …Ропот?

— Первоначально запланированная дата погашения наступает через три дня, но мы намерены перенести этот срок на завтра.

— Что?!

Это было возмутительно. Неслыханная дерзость.

Конечно, королевская семья не смогла выплатить долг вовремя и продлила срок, но дата погашения уже была зафиксирована в письменном контракте. Каким бы сильным ни было положение дворян сейчас, подобного не должно было случиться.

Маркиз Левин, прекрасно это понимая, молча вынес яростный приказ Акендельминоса, а затем вновь заговорил.

— Однако это изменение даты продиктовано лишь нашими обстоятельствами. Мы не можем навязывать это Вашему Высочеству и короне.

— Что именно вы пытаетесь сказать?

— Поэтому мы… решили простить двадцать процентов долга в обмен на сокращение срока на два дня.

И это было благодеянием. Милостью, которая заставила разгневанного Акендельминоса мгновенно сменить гнев на милость.

Не просто пять или десять. Целых двадцать процентов. Если долг исчисляется астрономическими цифрами, то и эти двадцать процентов — сумма заоблачная.

Сумма, которую изначально пришлось бы отдавать, лишаясь королевских земель, прав и предметов роскоши, привезенных представителем, сократилась на пятую часть. Иными словами, это означало, что земли и права, составляющие основу власти короны, можно в какой-то мере сохранить.

«Эти жадные дворяне никогда бы не упустили столь блестящую возможность».

Вот почему Акендельминос погрузился в раздумья. Изначально у знати не было причин идти на такие уступки. Даже с их точки зрения, мудрее было бы искоренить влияние королевской семьи, чтобы избежать проблем в будущем.

Однако маркиз Левин сказал, что не может сдержать внутренний ропот. Что же это за ропот?

Ответ был очевиден и без долгих размышлений.

«Пограничный граф!»

Да, верный подданный короны наконец-то начал действовать. Уголки губ Акендельминоса поползли к ушам.

Граф Клаудия, пограничный граф, также ссудил короне значительную сумму, и, более того, он сам возглавлял армию. Он был в том положении, когда мог давить на королевскую семью и требовать возврата долга сколько угодно.

Но пограничный граф, который не двигался до самого конца, наконец убедил дворян. Если так, то ускоренная дата погашения не представляет никакой проблемы.

Если корона сможет сохранить свою власть и влияние в этот кризис, она сможет возродиться в будущем.

Акендельминос впервые широко улыбнулся. Казалось, королевская семья наконец преодолела долгий и мучительный кризис.

*

— Действовать… как именно вы собираетесь действовать?

— Дворяне.

— Дворяне? Вы говорите о тех, кто одолжил деньги короне?

— Да. Я «убедил» пограничного графа через господина председателя, так что граф подтолкнет дворян. У него достаточно авторитета для этого.

— …Оставим это, но зачем вам так усердно двигать дворян?

— Чтобы изменить условия.

— Условия?

— Да. Так, чтобы это было выгодно королевской семье во всех отношениях.

*

— Ах, и мы планируем получить половину долга золотыми монетами.

— …Что?

— Я имею в виду, что мы предпочли бы золото землям или правам…

Маркиз Левин говорил так, словно ему было искренне жаль.

В улыбке Акендельминоса появилась трещина.

— Нет, что это значит…

Акендельминос, собиравшийся спросить, что это за вздор, тут же замолчал. Ибо, кажется, он понял причину.

«Это из-за пограничного графа…»

Спешит не только тот, кто платит долг. Те, кто должен его получить, спешат не меньше.

Сумма, заимствованная у дворян во время интервенции в Дельфию, была огромной. Если территория богата, задержка в несколько месяцев не станет проблемой, но для малых и средних владений история была иной.

Они одолжили деньги под торжественное обещание короны получить огромную прибыль от вмешательства в войну, но до сих пор ничего не получили. Разумеется, эти деньги оставались дырой в бюджете их земель, пока не были возвращены.

Этим людям не нужны были земли или права. Это лишь способ ослабить корону в долгосрочной перспективе.

Многим нужны были деньги, которые можно пустить в оборот прямо сейчас, а не право собственности на пустующие земли. Особенно если они с трудом сводят концы с концами из-за невозвращенного долга.

«Пограничный граф, должно быть, подговорил этих дворян надавить на маркиза Левина. Кх-х…!!»

Благодаря этому долг сократился на двадцать процентов, но, с другой стороны, предложение принять половину суммы золотом невозможно было отклонить. Даже если бы он сказал сейчас, что выплатит всё через три дня по старым условиям, было очевидно, что маркиз Левин не согласится. Он наверняка уже пришел к соглашению с пограничным графом и остальной знатью.

Долг уменьшен на пятую часть, и половину можно выплатить золотом вместо земель. Это были условия, учитывающие интересы короны во всех отношениях, но…

«Почему, почему именно сейчас!»

По крайней мере, сейчас всё было иначе: золото королевской семьи было почти истощено по определенной причине.

Он не может забрать золото у женщины-рыцаря. Тогда станет ясно, что все его слова о трауре по представителю были ложью, рыцарь поддержит Первого принца, а Акендельминос предстанет убийцей.

Долг короны и отравление представителя — вещи разные. Если так пойдет и дальше, он выплатит долг, но станет королем, который «добыл средства, отравив верного купца», и будет изгнан Первым принцем.

*

— Если второй шаг пойдет по плану, королевская семья окажется в затруднительном положении.

— Золото придет позже, но это будет потом, а монеты нужны им прямо сейчас.

— И здесь наступает черед третьего шага.

— …Это, неужели это…

— Протянуть руку помощи в самый отчаянный момент.

— Ты дьявольское отродье…

*

— Ва-Ваше Высочество!

— Маркус, казначей?..

Маркус, опять ты?

Всякий раз, когда казначей Маркус прибегал в таком виде, случалось нечто из рук вон выходящее. Акендельминос, у которого и так раскалывалась голова из-за золота, едва взглянул на него.

И всё же, не мог же казначей Маркус снова принести дурные вести.

— Г-гость прибыл к вам. Это!..

— Гость?

— Думаю, я могу представиться сама.

Волосы, подобные всполохам алого пламени, и хвост, перевязанный черной лентой.

Вместе с тем, женщина с уверенной улыбкой — Хлоя — гордо вошла в аудиенц-зал вслед за Маркусом. За ее спиной стояли Белла и Хандель, прибывшие из Магической башни.

— Здравствуйте, Ваше Высочество Акендельминос. Я Хлоя Фисти, прибыла в качестве полномочного представителя Магической башни.

— ..!!

Но важным была не сама Хлоя, а фамилия Фисти и слова «полномочный представитель Магической башни».

Полномочный представитель Магической башни — иными словами, вестник и особый посланник, присланный самим Архимагом.

Она произнесла с сияющим лицом:

— Вам не нужны инвестиции?

— Что это значит…

— Например…

— Золотые монеты, или что-то в этом роде.

***