43 Горный Король

«Плоды Древа Мира, значит...»

Отпустив Кирке, я погрузился в глубокие раздумья.

Я прекрасно понимал положение Кирке. Чтобы исцелить младшего брата, ей была необходима реликвия — именно ради этого она и стремилась занять высокий пост в Священном Королевстве.

Но даже если она отправится туда сейчас, никаких реликвий там уже нет. Святой забрал единственный уцелевший осколок и пустился в бега.

К тому же, как бы прискорбно это ни звучало для Кирке, использовать осколок реликвии для лечения болезни — непозволительное расточительство. Куда разумнее при возможности заменить его плодом Древа Мира.

Да и вряд ли хронический недуг, каким бы тяжелым он ни был, можно исцелить исключительно с помощью реликвии. Плода Древа Мира должно вполне хватить.

Беда лишь в том, что прямо сейчас всё, на что я способен, — это создавать соль да перец.

«Ну, строго говоря, черный перец — это тоже плод».

Соль рождается из силы реликвии, а перец — результат слияния частицы Древа Мира с другим ее осколком.

Я отдал перец Кирке и велел ей испробовать его действие.

«Хотя вероятность неудачи крайне высока».

Соль и перец — лишь жалкие крохи мощи реликвии и Древа Мира. Если только в чьем-то сердце седьмого или восьмого ранга одновременно не укоренятся и реликвия, и Древо, отдача, которую могу выдать я, простой обладатель первого ранга, останется ничтожной.

И если спросить, хватит ли этого для исцеления ее брата, я и сам честно отвечу: вряд ли. Требовалось нечто куда более действенное.

«Что, если я поглощу здесь еще один осколок реликвии?»

Пробудится ли во мне тогда еще одна новая способность? Что ждет меня после соли и перца? Шафран? Корица? Или, упаси боже, кориандр?

...Как ни посмотри, использовать их по отдельности куда эффективнее, чем поглощать самому. Одно то, что осколок находился у Святого, давало ему такую прибавку к силе, что он всерьез рассчитывал ускользнуть от Председателя.

«Пока что отложу дело Кирке на потом».

Будь у меня время, я бы испробовал множество вариантов, но сейчас я не могу позволить себе подобную роскошь.

Я направился прямиком на встречу со Святым.

Люз и верховный маг Хлоя на всякий случай стерегли папу Милию в кабинете министра финансов. Самого же Святого разместили на крыше над ними.

Кто-то решит, что он запросто может сбежать, но удержать мага восьмого ранга против его воли в принципе невозможно. И даже будь все пути открыты, если бы Святой сумел ускользнуть от надзора Беатрис, Скульптора, Друида и Председателя, его стоило бы признать сильнейшим среди равных.

Когда я поднялся на крышу, Святой сидел на скамье в самом центре, а четверо мастеров восьмого ранга рассредоточились по сторонам света, каждый по-своему наблюдая за пленником.

На этой самой скамье мы когда-то сидели с Председателем. На меня вдруг без всякой причины нахлынули воспоминания о былых днях.

— Министр финансов, вы уже всё узнали от Милии и профессора Кирке?

— Да. Пожалуйста, продолжайте наблюдение.

— Предоставьте это нам.

Председатель кивнула, и исходившая от нее мощная аура окутала меня невидимым щитом. В то же мгновение вокруг меня закружился природный ветер, накладывая защитное заклинание восьмого ранга.

Скульптор, единственный, кто не владел подобными чарами, лишь угрюмо сжимал в руках резец и киянку. Должно быть, ему просто не терпелось поскорее вернуться к работе над каким-нибудь изваянием.

В таком состоянии мне не был страшен даже внезапный выпад Святого. А поскольку его главное оружие — божественная сила — против меня бессильно, реальной угрозы практически не существовало.

Окруженный всевозможными барьерами, я присел на скамью рядом со Святым.

— Вы чрезвычайно осмотрительны. Похоже, этот заслон не пробить даже со всеми моими силами.

— Я принял решение.

— Решили перейти на «ты»?

— Как обладатель первого ранга я вежлив, но не настолько, чтобы рассыпаться в любезностях перед тем, кто пытался меня убить. К тому же мне не привыкать так разговаривать с восьмыми рангами.

— Не привыкать?..

— Тебя это задевает?

— Разумеется, нет. Пока вы остаетесь надеждой на усмирение Горного Короля, мои личные чувства не имеют значения.

— Я не стану уничтожать реликвию.

— ...Что вы сказали?

— Потому что так у нас больше шансов на успех.

Святой жаждал уничтожить реликвию. Ведь именно она служила ядром для пробуждения Горного Короля.

Именно поэтому он пытался убить меня — носителя осколка, — чтобы собрать их все воедино. Но увидев, что на моей стороне выступили сразу пять мастеров восьмого ранга, Святой отступился от своего первоначального замысла.

Он рассудил, что у меня, владеющего двумя осколками и окруженного могущественными союзниками, шансов на успех куда больше, чем у него — одиночки с единственной крупицей силы.

Однако я не собирался следовать его совету и уничтожать реликвию. Ведь в таком случае погибну и я сам.

— Вы боитесь смерти?

— А похоже?

— Да.

— А ты проницателен.

Боюсь ли я смерти? Да я, блять, до смерти напуган. Кому вообще не страшно умирать?

Он так легко говорит об уничтожении, но, учитывая, что осколок реликвии сросся с моим сердцем, это буквально означает мою гибель. Будь я высокоранговым магом, возможно, шанс бы и нашелся, но для перворангового слабака вроде меня выжить в таком случае нереально.

А потому уничтожение реликвии даже не рассматривалось. К тому же корни Древа Мира оплетали осколки, и попытайся я их разрушить, мне пришлось бы бросить вызов самому Древу — а эльфийский верховный маг уж точно не стала бы смотреть на это сложа руки.

— Не беспокойтесь, я тоже погибну, так что вам не придется коротать этот путь в одиночестве.

— Я не об этом. Неужели тебе самому не страшно умирать?

— Нет.

— ...Что?

— Я уже давно мертв. Еще тогда, когда Горный Король сокрушил Священное Королевство и подступил к самой столице... Я уже тогда перестал быть живым.

Стоило Святому сделать жест в воздухе, как мастера восьмого ранга во главе с Председателем приготовились к бою, но я остановил их жестом руки. Божественная сила в ладони Святого начала сгущаться, обретая очертания.

Вскоре она разрослась, превратившись в детальную, пугающе отчетливую иллюзию.

В самом центре возвышалось нечто исполинское и уродливое, напоминающее гору.

— Неужели это?..

— Это Горный Король. Он мог менять облик по своему желанию, но больше всего предпочитал форму этого гигантского слизня. И на то имелась веская причина: в таком состоянии он обладал колоссальной мощью, и ему незачем было принимать облик иных, более слабых созданий.

Сотканный из божественной силы Горный Король пришел в движение. Оправдывая свое грозное имя, он поглотил очертания того, что, по-видимому, некогда было деревней. Он не совершал никаких яростных атак, а просто проползал мимо.

Но там, где пролегал путь Горного Короля, не оставалось ровным счетом ничего.

Ни лесов, ни людей, ни самих поселений.

— Поначалу я счел Горного Короля обычным монстром восьмого ранга. Священный Рыцарь, охранявший рубежи Священного Королевства, первым делом отправил элитное войско, чтобы выиграть время.

Солдаты, сотворенные из золотистого света, ринулись в атаку на чудовище.

И мгновение спустя все они были поглощены.

— Погибли все до единого. Лишь тогда Священный Рыцарь осознал всю серьезность положения и лично вступил в бой.

— ...Он был достойным командиром.

— Да. Но в битве против Горного Короля это решение оказалось самым глупым из возможных.

— Что?

Фигура в полных латах, очевидно, изображавшая Священного Рыцаря, сошлась в схватке с Горным Королем. Пусть это была лишь иллюзия, сотворенная божественной силой, отчаяние той битвы ощущалось почти физически.

В конце концов Священный Рыцарь пал. И это закономерно: за редким исключением, для победы над обычным монстром восьмого ранга требуется совместное усилие как минимум троих равных ему мастеров.

Священный Рыцарь, шедший на верную смерть, наверняка надеялся выиграть время. Время, за которое успели бы эвакуировать мирных жителей и отправить гонца за подмогой в столицу.

Безусловно, это было благородное самопожертвование, однако...

— Горный Король презирает жертвенность. Смерть перед его ликом — это лишь яд, питающий его силу.

Прошло совсем немного времени после того, как Горный Король поглотил тело Священного Рыцаря.

Как вдруг закованная в латы фигура была извергнута обратно — целая и невредимая. Он даже поднялся на ноги, словно и вовсе не умирал.

Вот только его меч и щит теперь были обращены не против чудовища, а против родного Священного Королевства.

— В тот миг, когда в распоряжении монстра восьмого ранга оказалась марионетка равной ему силы, Священное Королевство столкнулось с беспрецедентным кризисом. Соберись мы все вместе тогда, у нас еще оставался бы шанс на победу... но никто, включая меня, не ведал истинной опасности. Королевство спешно мобилизовало пятерых мастеров восьмого ранга. Должно быть, они хотели избежать новых потерь, послав подавляющую силу вместо разрозненных отрядов.

— ........

Навстречу наступающему Горному Королю и его марионетке-рыцарю вышли пятеро мастеров восьмого ранга.

Монахиня с плетью, престарелый первосвященник, инквизитор с распятием за спиной и мечник, сжимающий священный клинок.

И...

...сам Святой, выглядевший тогда точно так же, как этот стоящий передо мной мальчишка.

— Я предвидел тяжелую битву, но ни на миг не сомневался в нашем триумфе. Ведь собрались лучшие из лучших, закаленные в боях ветераны Священного Королевства, каждый из которых уже сталкивался с монстрами восьмого ранга и выходил победителем.

Однако исход, явленный иллюзией, оказался прямо противоположным.

Плеть монахини разлетелась в щепки. Голова первосвященника покатилась по земле. Распятие инквизитора раскололось, пронзив обломками его собственную грудь.

И под конец мечник со священным клинком заслонил собой юного Святого.

Он принял на себя весь сокрушительный удар, пожертвовав жизнью ради его спасения.

— На его месте должен был погибнуть я.

— Ты...

— Владелец священного меча... он не заслуживал такой участи. В тот миг, когда гибли мои товарищи, я совершил глупейшую ошибку — заколебался. А он оттолкнул меня, приняв удар на себя и подарив мне эту жалкую жизнь.

— ...Вот оно как.

— И именно тогда начался настоящий кошмар.

Монахиня поднялась на ноги. Поднялся первосвященник. Поднялся инквизитор. Встал и мечник со священным клинком.

Вопреки самой смерти, они восстали вновь. Переродились, став безмозглыми куклами и рабами Горного Короля.

— Они были прекрасными людьми. Порой они спорили, враждовали, даже ненавидели друг друга... но каждый из них искренне желал защитить Священное Королевство. Они были по-настоящему хорошими людьми.

— ........

— Их смерть не должна была закончиться столь жутким осквернением!

*Хрусь!*

Святой оборвал иллюзию и с силой ударил кулаком по призрачному лику Горного Короля. По каменным плитам крыши побежали трещины, и в наступившей тишине слышалось лишь его прерывистое, тяжелое дыхание.

Посттравматический синдром. Это воспоминание явно было глубокой, кровоточащей раной, к которой он меньше всего желал прикасаться.

И все же причина, по которой он решился обнажить передо мной эту боль и воссоздать ее с помощью магии, была предельно ясна.

— Поэтому вы обязаны уничтожить реликвию. Горный Король... это оживший кошмар.

Он пытался убедить меня. Показать, с каким чудовищем нам предстоит столкнуться.

— Те, кто пали тогда, были хорошими людьми. Адам Кейнс, те мастера восьмого ранга, что стоят сейчас за вашей спиной, наверняка тоже дороги вам.

— ........

— Неужели вы позволите им разделить ту же участь?

Взор Святого обратился на меня. В его глазах застыла всё та же бездонная, пугающая пустота, что и мгновение назад.

Он всем сердцем желал, чтобы я передумал.

И я ответил:

— Я не уничтожу ее.

— ...Почему?

— Реликвия действительно может послужить ключом к его пробуждению, но в то же время она — единственное оружие, способное стереть Горного Короля с лица земли раз и навсегла.

— Что?

— Предположим, мы уничтожим ее прямо сейчас. Думаешь, кукловод, переписавший память папы Римского, откажется от своего плана? Он просто найдет иной путь. И что ты тогда предпримешь?

— Ну...

— В конечном счете весь этот ужас повторился лишь потому, что в прошлый раз Горного Короля так и не смогли убить окончательно. Значит, на сей раз мы обязаны поставить в этой истории жирную точку.

— ........

Святой безмолвствовал. Я и не надеялся переубедить его одной лишь этой фразой.

Что ж, начиная с сегодняшнего дня мне придется медленно, шаг за шагом склонять его на свою сторону...

*Гум!*

— ...А?

Внезапно мир перед глазами накренился.

На долю секунды мне показалось, будто падает само здание, но нет — мое тело просто отбросило мощной взрывной волной.

К нему, благодаря многочисленным барьерам я не пострадал, но вместо скамьи теперь полулежал на цветочной клумбе.

«Что за чертовщина?»

Что это, черт возьми, сейчас было?

Пусть я всего лишь первого ранга, но эта отдача смела меня, точно сухой лист. Земля под ногами ходила ходуном от мощнейшей вибрации.

— Министр финансов! Вы целы?

— Госпожа Председатель... Да, со мной всё в порядке. Но важнее другое — что происходит?..

Поднявшись на ноги при поддержке подбежавшей Председателя, я устремил взгляд вдаль и увидел... гору.

Мы находились на крыше главного корпуса в самом сердце Академии — одном из высочайших здешних зданий, откуда открывался панорамный вид на все окрестности. И прямо посреди этого знакомого пейзажа внезапно выросла гора, которой там никогда не было.

Территория вокруг Академии представляла собой абсолютную равнину. На самой территории имелся лишь крошечный искусственный холм, но он и близко не шел ни в какое сравнение с этим исполином.

Для холма это сооружение было слишком огромным, для полноценной горы — пожалуй, маловато.

И это нечто...

— Неужели это?..

— Не может быть! Все осколки реликвии находятся здесь, так какого черта?!

Медленно, но неотвратимо гора двигалась прямо на Академию.

Если точнее — она держала курс прямиком на недавно возведенное лечебное поле.

В ту же секунду в моей голове вспыхнуло отчетливое понимание.

— Кассандра, сумасшедшая ты сука!..

Ты хоть представляешь, сколько деньжищ ушло на его постройку?!

***