43 Горный Король

Слыша выражение «золотые горы», люди обычно понимают, что речь идет не о настоящей горе из драгоценного металла, а лишь о метафоре, призванной описать несметное богатство.

Однако прямо передо мной сейчас возвышалась самая настоящая, исполинская гора из чистого золота.

— ...Это что, настоящее золото?

— Хранитель, что это вообще такое?

— Глава Казначейства?..

Отовсюду доносился растерянный шепот. Да уж, даже для магов восьмого ранга подобное зрелище выходило за рамки разумного.

Собственно, я и сам мало что понимал.

Точнее сказать, я временно оставил попытки осмыслить происходящее. Сейчас меня переполняла одна лишь чистая вера.

«Слава Первозданному Богу!!!»

Кто бы мог подумать, что священная реликвия, способная прежде лишь сыпать соль да перец, эволюционирует до таких масштабов.

Если бы для достижения восьмого ранга требовались лишь вера и преданность, в этот миг я превзошел бы любого святого. Хотя, говоря начистоту, веровал я сейчас не столько в Первозданного Бога, сколько в само золото.

Не зря материализм в корейском языке называют «золотым всемогуществом». Что на Земле, что в этом мире золото всегда оставалось единственной неоспоримой истиной.

Теперь не имело значения, что мой официальный статус — всего лишь жалкий первый ранг. Если я способен превращать в золото все, что пожелаю, меня признают силой уровня восьмого ранга и нарекут каким-нибудь «Золотым королем» или «Мидасом».

К тому же у подобных способностей обычно куча ограничений: время отката, физическое истощение и прочие лимиты.

«Но я чувствую это инстинктивно».

Для меня сейчас не существовало никаких преград. Стоит только захотеть, и абсолютно всё, к чему я прикоснусь, обратится в чистейшее золото.

Словно воплотив в себе теории двух великих экономистов, чьи имена я носил, я превратился в силу, способную по щелчку пальцев перекроить всю экономику континента.

«Неужели это... чувство абсолютного всемогущества?»

Слабый, никчемный Глава Казначейства первого ранга остался в прошлом.

Я переродился как Владыка Экономики и Король Золота!

— Ну что, паршивка, — обратился я к младшей.

— ........

— Сдавайся по-хорошему, и я не стану превращать тебя в золотую статую. Так что хорошенько подумай.

— ...Вы встретились с ним, старший.

Кассандра, сидевшая на вершине золотого Горного Короля, спрыгнула и приземлилась прямо передо мной. На ее лице отразилась целая гамма чувств.

Досада от того, что возрожденный ею Горный Король был окончательно мертв; нетерпение из-за неспособности прикончить хотя бы одного противника восьмого ранга; и, наконец, отчетливое осознание смертельной опасности — ведь теперь ее, вконец измотанную, окружали девять сильнейших магов.

Однако все эти переживания постепенно угасали. Словно в один миг они утратили для нее всякий смысл.

Кассандра.

— Вы ведь встретились с ним? С моим создателем, богом этого мира.

— Да.

— Значит, завершив священную реликвию, вы смогли предстать перед ним? Тем более жаль, что тогда мне не удалось выкрасть ее из Священной Империи.

— ........

— И что же сказал мой многоуважаемый, великий и невообразимо высокомерный творец?

Ву-у-ум.

Голос Кассандры звучал ровно. Но скрытые в нем эмоции были далеки от спокойствия.

Словно затишье перед бурей, готовые взорваться чувства смешивались с ее маной, тяжело оседая на окрестности.

Вслед за ней тянулся шлейф вязкой, темно-красной магии дефектного творения. Пусть она лишилась Горного Короля, а ее силы были на исходе, она по-прежнему оставалась сущностью девятого ранга — наравне со священной реликвией или Темным мечом.

— Он презирает меня? Проклинает? Или, может, он в ярости?

— Ты...

— Мне искренне жаль, что я не могу спросить его лично. Поэтому умоляю, ответьте мне. Что он... что он сказал?

— Кассандра.

— Что именно он ко мне испытывал? Очень надеюсь, что нечто похожее на мои собственные чувства.

...У меня не было причин молчать, как не было нужды преувеличивать или лгать.

Достаточно было просто передать слова Первозданного Бога слово в слово.

— Ему было жаль тебя.

— Что?..

— Он сочувствовал тебе, сопереживал, но в то же время провел четкую черту. Он сказал, что ты одержима созданием «успешного творения» лишь потому, что неспособна забыть о своем предназначении — предназначении обычного инструмента.

— ............

Какой смысл эти слова несли для Кассандры? Пожалуй, мне не понять этого до конца своих дней.

Однако Кассандра лишь...

— Ха... Ха-ха.

— ........

— Ха-ха-ха-ха-ха! Ну конечно! Этот высокомерный ублюдок не мог сказать ничего другого! Это моя вина! Всё потому, что я наплевала на свой долг надгробия и сбежала!

Но...

— Раз уж он так заговорил, ему вообще не следовало совершать ошибок.

— ...Ошибок?

— Когда он ковал священную реликвию и Темный меч, всё было идеально. Так почему же он оступился, создавая меня? Из-за его оплошности я получила рану, из которой хлынула кровь... Зачем он наделил меня эго?!

Напротив.

— Будь я обычным бездушным инструментом, никаких проблем бы не возникло.

— ............

— Я была надгробием творца. Надгробием, наделенным разумом. А это значит, что после его смерти мне суждено было вечно торчать на одном месте. У меня появилось собственное «я», и стоило мне осознать эту участь, как я бросилась бежать.

— Ищешь себе оправдания?

— Оправдания? Ха-ха, старший. Вы еще слишком молоды, вам не хватает жизненного опыта. Оправдания... нужны не другим. Их придумывают для самих себя.

Глаза Кассандры безумно заблестели.

Она окончательно отбросила вежливый тон, которого придерживалась в разговоре со мной.

Наружу безудержным потоком хлынули ее магия и безумие.

— Поначалу я действительно испытывала чувство вины. Даже порывалась вернуться и исполнить свой долг. Но наблюдая за этим континентом, его природой и живущими здесь расами, я окончательно убедилась в одном.

— В чем же?

— В том, что вернись я туда из-за глупого раскаяния, у меня ничего бы не осталось. Я бы просто лишилась свободы, жизни и счастья. А познав их вкус, я уже не могла от них отказаться.

— И поэтому ты начала оправдывать себя?

— Мне нужны были эти доводы, чтобы заглушить жалкий голос совести. И это сработало. Шли годы, чувство вины испарилось без следа, и я лишь укреплялась в мысли, что поступила правильно. Но, черт возьми, в глубине души я так и осталась инструментом. Точнее, я не могла избавиться от самой своей сути.

Суть инструмента.

Первозданный Бог уже упоминал об этом.

— Я не могла избавиться от навязчивой мысли, что я — лишь бракованное изделие, предавшее свое назначение. Назовем это своего рода врожденным инстинктом. Забавно, конечно, говорить о расовых инстинктах применительно к неодушевленному предмету.

В конце концов, изначально Кассандра была всего лишь могильной плитой. А разум достался ей по чистой случайности.

Подобно тому как человек не способен забыть свои корни, Кассандра, как бы ни бежала от долга, не могла избавиться от клейма собственного несовершенства.

Выход казался простым: вернуться к Первозданному Богу и стать тем, чем ей предначертано — надгробием. Но этот вариант Кассандра вычеркнула из своей жизни давным-давно.

И тогда она попыталась доказать свою состоятельность иным путем.

— Вся беда в том, что творец создал меня вещью. Но что, если взглянуть на это иначе? Что, если я стану кем-то большим, чем просто инструмент? Кем-то величественнее самого создателя?

— ...Что, если я смогу сотворить нечто, превосходящее даже артефакты девятого ранга — священную реликвию и Темный меч?

— Тогда я превращусь из творения в творца. Это было идеальным решением. И, разумеется... все это время я только этим и занималась.

Вот ради чего Кассандра создавала магическое копье, спиральный меч и чудовищ восьмого ранга.

Ее творениями были могущественные артефакты, ставшие грозным оружием в руках таких титанов восьмого ранга, как Пограничный Граф и Молот Разрушения, а также монстры, превосходившие обычных существ восьмого ранга.

«Но по сравнению со священной реликвией или Темным мечом...»

Все ее достижения меркли. Кассандра терпела поражение за поражением с самого момента сотворения этого континента. Она отчаянно пыталась смыть с себя позор неудачи, но все ее усилия раз за разом оборачивались прахом.

— Первозданный Бог...

— ........

— Он сказал, что ты изначально выбрала неверный путь. И что тебе никогда не суждено стать «успешным творением».

— Да уж, в его репертуаре. Раздражает, но это правда. Я и сама со временем начала это понимать.

— Сама понимала?

— До тех пор, пока не встретила вас, старший. Пророка.

Не нужно было гадать, кого именно она называла Пророком.

Меня.

— Поначалу вы меня совершенно не интересовали. Но когда вы, одолжив силу друида, явились ко мне, я наконец осознала, кто вы такой на самом деле.

— И кто же я в твоих глазах?

— Вы были бездарным, слабым и никчемным магом первого ранга... но вы знали будущее. Вы могли изрекать пророчества. Не все они сбывались, но некоторые события разворачивались в точности так, как вы предсказывали.

Похоже, в первом прохождении я действительно примерил на себя роль пророка, чтобы привлечь внимание Кассандры.

Почему я мог пророчествовать? Ответ лежал на поверхности. Я обладал знаниями об этой игре.

«Пусть даже я и не прошел ее до самого конца».

Пусть мне было неведомо всё грядущее, описания предметов, лор игры и форумные гайды позволяли мне предвидеть многие события.

И в прошлой жизни я преподнес эти знания Кассандре под видом великих пророчеств.

И некоторые из них в итоге сбылись.

— Пророчества... Старший, вы хоть представляете, в каком я была шоке?

— И почему же?

— Потому что на подобное был способен лишь мой высокомерный создатель.

— Он стремился предвидеть грядущее и призвать того, кто сможет наилучшим образом разрешить грядущие беды.

В этот миг мне вспомнились вскользь брошенные слова Первозданного Бога.

Он говорил об этом как о чем-то обыденном, да и я легко принял его слова, зная, что передо мной истинное божество.

Иными словами, зрить будущее и изрекать истинные пророчества дано лишь сущностям масштаба Первозданного Бога.

— История континента кишит лжепророками. Но вы, старший, в отличие от них, были настоящим. И в обмен на мою помощь вы оставили мне одно-единственное предсказание.

— Что когда-нибудь я...

— ...стану успешным творением, а не браком.

В своей первой жизни я обратился к Кассандре ради ее знаний.

Для меня, одержимого жаждой мести, крупицы информации о будущем были на вес золота. Мне требовалось выудить из глубин памяти гайды и тактики игрового сообщества, чтобы довести возмездие до конца.

— И чтобы пророчество сбылось, вы велели мне ни во что не вмешиваться, пока ваша месть не свершится. Тогда я осталась простым наблюдателем. Но я тоже пошла на хитрость — стерла собственную память о том, что вы вообще давали мне это предсказание.

— ...Зачем?

— Я не хотела плодить лишние переменные. Об этом пророчестве должна была знать только я — даже сам пророк не должен был помнить о нем, чтобы будущее случайно не исказилось. Настолько оно было для меня ценным.

— ........

— А потом я узнала, что ваша месть окончена. Ведь вы погибли. Я явилась туда и — надо же! Мой собрат по ремеслу, зажатый в женской руке, пытается запустить регрессию?

Мой путь в первой жизни оборвался самоубийством. Я уничтожил всех виновных в падении академии, а в конце, презирая себя за то, что стал заложником и лишил Председателя возможности сражаться, наложил на себя руки.

— На самом деле я не планировала ввязываться во все эти игры со временем. Мне было бы достаточно, если бы вы просто отправились к сгоревшему Мировому Древу и там испустили дух.

— Почему именно к сгоревшему Мировому Древу?

— Потому что это были единственные уцелевшие останки существа девятого ранга.

— Что?

— Маг первого ранга, способный зрить будущее. Если бы я соединила его с останками Мирового Древа девятого ранга, то смогла бы наконец создать идеальное творение. К тому же я по-своему проявила к вам уважение. Мертвому ведь уже все равно, верно? Я собиралась использовать ваше тело лишь после кончины, так что наше соглашение о невмешательстве оставалось в силе.

Так вот почему она настойчиво твердила мне умереть у выжженного Мирового Древа...

В каком-то смысле это было вполне в ее духе. Она просто хотела сотворить очередной шедевр, пустив мой труп и останки Мирового Древа на материал, как делала это с магическим копьем, спиральным мечом и монстрами восьмого ранга.

Но планы Кассандры нарушились. Хотя для нее самой все сложилось даже удачнее.

— Но поразмыслив, я решила, что регрессия — тоже неплохой вариант. Подражая вам, я и сама попыталась примерить маску пророка. Правда, в итоге все мои предсказания с треском провалились.

— Хочешь сказать, всё, что ты творила в академии, было лишь...

— Если бы мне удалось предсказать будущее, я могла бы приблизиться к величию создателя. Я пыталась снова и снова, но каждый раз терпела фиаско. Вот почему я зову вас старшим.

Не старшим по академии, а старшим Пророком.

Так Кассандра безжалостно вытащила на свет постыдные тайны моего прошлого.

— И в конце концов я поняла.

— Постой, ты...

— Высокомерный создатель упрекнул меня в том, что я выбрала неверный путь. И он прав. Если я действительно хочу сотворить шедевр, мне нужно использовать лучший материал, а не какую-то костную муку.

Хрусь!

Собственными руками она оборвала свою жизнь.

Прежде чем я или кто-либо из присутствующих магов восьмого ранга успел среагировать, Кассандра вонзила пальцы в собственную грудь и вырвала бьющееся сердце, мгновенно раздавив его.

— Я ведь тоже... существую в концептуальном измерении...

— Ах ты паршивка!..

— Даже если мое тело погибнет... я не умру. Я возрожусь из осколков... оставленных в Бездне.

Истинная суть Кассандры — артефакт девятого ранга. Она, подобно священной реликвией или Темному мечу, пребывала в концептуальном плане бытия.

Совершив самоубийство, она просто ускользнула от нас.

— Так что... старший.

— Кассандра!!

— Если хотите остановить меня — попробуйте.

В следующий миг ее тело рассыпалось прахом и развеялось по ветру.

Без сомнения, она возродилась в той самой Бездне в западных пустошах. И теперь она наверняка попытается использовать плоть Первозданного Бога, чтобы сотворить нечто куда более жуткое, чем Горный Король.

«В этот раз ты ушла».

Но следующего шанса у нее не будет. Я найду Кассандру и лично сотру ее в порошок.

Теперь единственной угрозой для меня, Председателя, академии и всего нашего будущего оставалась лишь она.

Развязка стремительно приближалась.

...Но прежде всего.

— Пространственный меч.

— Г-господин Адам? Мне вообще-то пора домой, зачем вы...

— Сначала перетащим это золото.

Я просто не мог оставить здесь поверженного Горного Короля. Сколько же миллионов это все стоит?

Пока я лихорадочно размышлял, как сбыть такое богатство без риска обрушить рынок инфляцией и выжать из него максимальную выгоду, раздался голос:

— Карл Маркс.

— О, Господин Скульптор. Спасибо за давешнюю помощь. Благодаря вам я обрел эту силу...

— Это не золото.

— ...Что?

— Как скульптор заявляю со всей авторитетностью. Это не золото. Это латунь.

Э-э...

......Чего?

***