Жозеф как раз любовался волнистой чередой отрогов Альп вдалеке — созерцание пейзажа было едва ли не главной его отрадой на марше, — как вдруг заметил, что впереди застряла пушка. Он тотчас пришпорил коня и поскакал туда.

Солдаты, из последних сил тянувшие орудие, заметили не слишком высокую фигуру, приблизившуюся к ним, обернулись и взволнованно загудели:

— Это же Его Высочество наследный принц!

— Его Высочество пришёл помочь нам тащить пушку!

— Эй, поосторожнее там, не дайте принцу пораниться!..

— А ну, навались! Пусть Его Высочество увидит нашу силушку!

Число рук, впрягшихся в лямки, не прибавилось, но двенадцатифунтовое орудие, весившее почти полторы тонны и до того не поддававшееся, вдруг резко рванулось вперёд и выскочило из ямы, полной ледяной каши.

— Благодарим, Ваше Высочество! — грянули солдаты, расплываясь в улыбках, приподнимая шляпы.

Жозеф кивнул им в ответ, отряхнул ладони от земли и снова вскочил в седло. На деле — много ли силы могло быть в его четырнадцатилетнем теле? Но каждый из этих солдат навсегда запомнит тот миг, когда наследный принц тянул пушку вместе с ними. А там это воспоминание перельётся в высокий боевой дух на поле боя.

Впрочем, Жозеф отправился в этот поход не только ради «ауры воодушевления». Было здесь дело, на которое офицеры без его личного присутствия вряд ли решились бы развернуться по-настоящему.

Шли ещё недолго. Небо стало меркнуть, и гвардейский корпус встал лагерем на ночлег и ужин.

Перна во главе только что созданной санитарной роты проезжала по лагерю в повозке. Сестры милосердия звонкими голосами выкрикивали на ходу:

— Воду пить только кипячёную!

— Кто напьётся сырой, тому вечером не слушать пения Лорены!

— Сюда! Кто ещё не получил свою порцию воды?

Сноровисто черпая кипяток из деревянных бочонков на телеге, они раздавали его солдатам, которые отвечали им весёлым посвистом. Жозеф тоже принял кружку из рук Перны: сегодня был горячий чай. Госпожа военный врач уже отбила работу у личного врача наследного принца, а теперь покушалась и на обязанности Эмана.

Жозеф только собрался с наслаждением пригубить чай, как с севера примчался верховой гонец. Эман принял у него письмо и подал принцу:

— Ваше Высочество, из Версаля.

Увидев личную печать Бриенна на конверте, Жозеф отхлебнул чаю и бросил:

— Читайте вслух.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. — Эман вскрыл письмо, быстро пробежал его глазами. — Архиепископ Бриенн сообщает, что по-прежнему, как вы и приказывали, каждый день проводит совещания, обсуждая, «как можно скорее достичь примирения с военными».

Жозеф с улыбкой кивнул. Он прекрасно знал, что в Версале полным-полно шпионов военной аристократии. Вся эта игра велась для того, чтобы они поверили, будто трон не смеет идти против всей армейской верхушки и сейчас лихорадочно ищет способ сохранить лицо. Больше всего он сейчас боялся, что военные вдруг струсят и явятся в Версаль с повинной всем скопом, — тогда свести с ними счёты стало бы куда труднее.

Эман продолжал:

— Кроме того, архиепископ Бриенн упоминает, что герцог де Брольи уже отбыл в Версаль и в письме заверил в вечной верности Его Величеству. А генерал Россиньоль прислал в Париж своего человека и сказал, что вскоре последует сам.

Последнее стало для Жозефа неожиданностью. Ранее он отобрал нескольких влиятельных военных дворян, которые напрямую не участвовали в заговоре, и от имени трона послал им собственноручные письма, обещая, что если они подчинятся приказу короля, то сохранят доверие Его Величества, и намекая, что те могут рассчитывать на важные должности. Он предполагал, что после того, как на военных надавят, эти люди, скорее всего, вновь сменят сторону. В конце концов, у него под рукой всего двадцать тысяч штыков, и офицеров катастрофически не хватает: волей-неволей придётся переманить и перестроить часть старой французской армии. Но он думал, что первые «перебежчики» появятся лишь после его самого важного хода. Никак не ожидал, что нюх у этих генералов столь тонок — они с ходу сделали «оптимальный выбор». Особенно герцог де Брольи: пусть он уже очень стар и войск у него не так много, но это маршал ещё времён Людовика XV, человек с колоссальным стажем и немалым весом в армии. Когда вся эта история завершится, именно такой человек идеально подойдёт для того, чтобы заняться переформированием старой армии.

Недолго подумав, Жозеф вернулся в походную палатку и написал Бриенну ответ: до поры не разглашать переход герцога де Брольи на сторону трона и намекнуть старику, что его может ждать пост военного министра. По плану военной реформы, который вынашивал Жозеф, вскоре должен был быть учреждён Генеральный штаб, который возьмёт на себя конкретное управление и командование войсками. Военный министр при этом будет всё больше превращаться в ничего не решающую фигуру — прекрасная разменная монета для привлечения союзников.

Наутро, под звуки полковых оркестров, гвардейский корпус снова двинулся в путь. Жозеф всматривался в южном направлении и спросил ехавшего рядом Бертье:

— Генерал, сколько ещё до Монпелье?

— Девяносто шесть километров, Ваше Высочество. — И добавил: — Через три дня встретимся с Монкальмским корпусом.

Жозеф кивнул и сделал глубокий вдох. Ещё три дня — и последний пробел в военной мощи трона будет заполнен. А тогда уже никто не посмеет встать у него на пути, когда он поведёт Францию ввысь!

.....

Западная Франция, город Монконтур.

Командир Парижского легиона генерал Сир с невозмутимым видом взирал на залитые кровью улицы; мимо него конвоиры то и дело проводили зачинщиков бунта. К нему подскакал штабной офицер и громко доложил:

— Генерал, бунтовщики с Длинной Каменной улицы тоже рассеяны. В городе больше нет очагов беспорядков. В общей сложности арестовано сто двадцать два человека.

Генерал Сир равнодушно кивнул. Бретань, эта нищая глухомань, вечно рождает такое отребье: даже когда церковь начала раздавать еду, буяны всё равно продолжали бесчинствовать, а кое-где даже пограбили саму церковь. Но его легион закалился на фландрской границе, и справиться с такой толпой ему было проще простого.

— Где следующий бунт? — спросил он штабного.

— В Анжели, к западу от Анжера, генерал.

— Путь неблизкий. Приказ: отдыхаем полдня, завтра утром выступаем.

Задача Парижского легиона состояла в том, чтобы подавлять отдельные очаги особо упорных бунтов, а самый дальний из них лежал на юге, у самого Беарна. Времени терять было нельзя.

.....

Пока Парижский легион зачищал поле боя, далеко на северо-востоке от Монпелье, в окрестностях Валанса, тоже шёл бой — правда, куда меньшего масштаба. В городке Омнь к северу от города толпа бунтовщиков всё ещё не расходилась; несколько сотен человек осаждали усадьбу какого-то дворянина, пытаясь ворваться внутрь.

Позади них, у колокольни, старший сержант опустил подзорную трубу и, хмурясь, сказал стоявшему рядом офицеру:

— Младший лейтенант Бувенаба, нас всего полсотни, а их — три или четыре сотни.

Но у младшего лейтенанта в глазах плясали искры азарта. Он указал на толпу и спросил у солдат:

— Что вы видите?

Никто не проронил ни слова.

Младший лейтенант Бувенаба возвысил голос:

— Я вижу нашу боевую славу! Враг — жалкий сброд, а вы — хорошо обученные бойцы. Только не отставайте от меня — и мы сомнём их в один миг! А теперь — за мной!

Он выхватил саблю и широким шагом двинулся прямо на бунтовщиков, казалось, ни на миг не сомневаясь, что солдаты последуют за ним.