— Ещё пол-лье, — впереди отряда «крестьян» Браунш, в потёртой войлочной шляпе, опустил подзорную трубу и обратился к смуглому мужчине средних лет рядом. — Задача чертовски опасная. Дай Бог, чтобы эти скоты не открыли по нам огонь из пушек.

— Не должны. До нас сюда уже наведывались бунтовщики, так они почти и ружей не применяли, — отвечал тот с густым южным выговором. — Вот выполним задачу, и вы станете вторым командиром оперативного отряда.

При этих словах недовольное выражение на лице Браунша мигом исчезло. Да, задача опасная, но и награда достойная — повышение сразу на два чина. А по слухам, Управление полиции вот-вот переименуют в «Государственное разведывательное управление». Тогда второй командир отряда — это, считай, помощник самого начальника полиции!

Он расплылся в улыбке и учтиво заметил смуглому:

— Вы-то тоже, верно, пойдёте на повышение?

Тот лишь сокрушённо отмахнулся:

— Сами знаете, что такое королевская полиция. Не подмажешь начальнику — не поедешь...

Переговариваясь вполголоса, они вскоре различили впереди длинную каменную ограду поместья. Браунш отдал последние распоряжения, выстроив безоружных агентов впереди, а тех, у кого были ружья, — сзади, и первым двинулся к воротам.

Караульные Монкальмского корпуса, стоявшие на страже усадьбы, быстро заметили три с лишним сотни «бунтовщиков» и грозно закричали:

— Стоять! Это владения графа де Серюрье! Проваливайте немедля!

«Крестьяне» Браунша загалдели с южным говором:

— Мы с голоду помираем! Дайте хоть какой еды!

— Смилуйтесь, господа хорошие...

— Пустите нас, мы только возьмём чего поесть...

Солдаты у ворот переглянулись и вскинули ружья.

— Вперёд, ребята! — выкрикнул Браунш, выхватил из кармана пращу, сильно раскрутил и резким движением послал камень в сторону солдат.

Остальные «бунтовщики» последовали его примеру; в воздухе загудели верёвки, и на солдат посыпался каменный град. Такая праща позволяла без труда метнуть камень на семьдесят-восемьдесят метров и была излюбленным оружием бунтов, так что солдаты с воплями попятились. Вскоре под звуки тревоги из поместья высыпал целый батальон и, беспорядочно постреливая, стал теснить «бунтовщиков», пытаясь их рассеять.

Те завопили пуще прежнего:

— Эти солдаты перебить нас хотят!

— Проклятые! Отнимают у нас даже право поесть!

— Подумаешь, ружья! У нас тоже есть!

— Бей их!

Задние ряды «бунтовщиков» вдруг выхватили спрятанное за спинами оружие и сквозь просветы в толпе открыли огонь по солдатам за оградой. Те явно не ожидали, что у «черни» окажутся ружья; на мгновение опешив, они ответили куда более яростным огнём.

Пока на западной окраине поместья завязалась перестрелка, несколько теней бесшумно перемахнули через ограду с северо-западной стороны и подпалили льняное поле...

.....

В роскошном замке в центре поместья маркиз де Сен-Веран тщательно подбирал слова: «Глубокоуважаемый герцог! Прискорбное недоразумение, учинённое бунтовщиками, посеяло меж Его Величеством и его армией чёрную тень подозрения, и ныне лишь вы способны изложить перед королём подлинное положение вещей...»

Стоявший рядом писарь быстро записывал за ним, а затем подал лист:

— Господин маркиз, прошу вас взглянуть.

Сен-Веран рассеянно пробежал глазами написанное, раздражённо подписал и в уме прикинул, сколько же теперь придётся выложить, чтобы герцог согласился замолвить за него слово. Двадцать тысяч ливров? Пожалуй, нет... Лучше уж тридцать, для надёжности. За последнее время, пытаясь с честью выпутаться из гиблого положения, он уже спустил больше ста двадцати тысяч на подкуп версальских связей. Все «пожертвования», полученные от герцога Орлеанского, ушли без остатка, да ещё и своих кровных двадцать с лишним тысяч пришлось добавить.

В тот самый миг, когда он прикладывал личную печать к конверту, издалека донёсся сухой треск выстрелов. Как старый офицер, он прекрасно знал этот звук: стреляли из «Шарлевилей».

— Что там происходит? — он нахмурился и взглянул на адъютанта.

Тот стремглав бросился за дверь, а через несколько минут вернулся:

— Господин, какие-то бунтовщики пытаются ворваться в поместье. Кажется, у них есть ружья. Уже трое наших убито.

— Ружья? Неужели полицейский участок ограбили? — Сен-Веран шагнул к окну. — Вот же беспредельная чернь! Передайте майору Булену — пусть немедленно разгонит их!

— Слушаюсь, генерал!

Ординарец уже повернулся, чтобы бежать, но маркиз вдруг остановил его. Ему пришла в голову мысль. Ведь трон требовал от него усмирять бунты, не так ли? А тут бунтовщики сами пожаловали. Вот он сейчас возьмёт их да и покажет трону, на что годен.

В этот миг в комнату поспешно вошёл ещё один офицер:

— Генерал! Бунтовщики подожгли льняное поле!

Маркиз бросился к окну с другой стороны — и впрямь, над дальним краем усадьбы клубился густой дым.

— Мерзавцы! — зубы его заскрежетали. Граф де Серюрье был могущественным аристократом, и то, что его собственная армия не уберегла графское поместье, навлекало позор лично на него, Сен-Верана.

— Приказываю майору Булену взять два полка, переловить всю эту сволочь и доставить сюда! Кто окажет сопротивление — пристрелить на месте!

— Слушаюсь, генерал!

Через полчаса майор Булен уже вёл более трёх тысяч солдат, широким охватом заходя на «бунтовщиков». С левого края их поддерживал целый кавалерийский эскадрон.

Браунш, заслышав лошадиный топот, почуял неладное, вскинул подзорную трубу — и похолодел от ужаса.

— Бежим! Все бежим! Бросайте ружья! — заорал он.

По «сценарию», полученному от начальства, он должен был снова и снова дразнить Монкальмский корпус, пока тот, выйдя из терпения, не вышлет против него небольшой отряд. Но откуда же здесь сразу целые тысячи?!

Три с лишним сотни «бунтовщиков» со всех ног понеслись к лесу на востоке, а за ними неотступно катилась тёмная лавина солдат. Когда до спасительной рощи оставалось каких-нибудь двести-триста метров, кавалерия Монкальмского корпуса настигла беглецов. Полтора десятка самых тихоходных в один миг полегли под саблями, и воздух наполнился воплями боли. Браунш, стиснув зубы и не оборачиваясь, успел нырнуть под деревья как раз в тот миг, когда конники разворачивались для новой атаки.

Майор Булен, хмурясь, глядел на лес. Он приказал трём пехотным ротам прочесать чащу, а остальным силам обложить её по краям. Приказ был немедленно исполнен. Однако не прошло и десяти секунд после того, как солдаты беспечно втянулись в лес, как из глубины его грянули плотные ружейные залпы, и меж голых деревьев взвились облака порохового дыма.