С введением в рацион соевых бобов, а также с применением изобретённой Наполеоном модели «снабжения на месте», логистика французской армии превзойдёт таковую у любого противника в Европе.

В военном деле издавна бытует поговорка: «Профаны рассуждают о стратегии, знатоки — о снабжении».

Тыловое обеспечение всегда было важнейшим звеном войны, поэтому от эпохи Вёсен и Осеней до Троецарствия все так любили при случае жечь чужой провиант.

Преимущество же в логистике, даруемое соей, было даже весомее, чем новейшие образцы огнестрельного оружия.

Жозеф продолжал:

— В мирное время следует в больших объёмах закупать сою у крестьян и закладывать её в стратегические резервные зернохранилища.

Он умолчал о том, что в случае жестокого голода её можно будет примешивать в хлеб в качестве провианта.

Так Верньо и провёл всю дорогу, записывая за Жозефом.

Когда к ужину он взглянул на пухлую пачку полученных рабочих поручений, на душе у него стало тоскливо.

Он-то полагал, что должность министра сельского хозяйства будет заключаться, как и прежде, в разъездах и понукании сажать картошку, и окажется неслыханно лёгкой. Никак не ожидал, что наследный принц навалит на него такую гору задач.

Похоже, планам пообещать госпоже Лакло увезти её в Испанию пришёл конец…

.....

Два дня спустя кортеж прибыл в Нанси.

Верньо тут же отбыл хлопотать по делам закупки картофеля. К нынешнему времени северо-восток Франции превратился почти что в «картофельный питомник», и ему, как министру сельского хозяйства, надлежало уделять этому особое внимание.

Сам же Жозеф прямым ходом направился в зону промышленного освоения.

Она-то и была конечной целью его путешествия. Чтобы увеличить внутренний пирог, ключевым условием было всемирное форсирование промышленного развития. Достаточно было взять лишь малую толику от дивидендов промышленной революции, чтобы досыта накормить ропщущее дворянство. В истории именно так и поступили британцы.

Ещё издалека Жозеф заметил несколько толстых чёрных столбов дыма, отвесно уходящих в небо.

В будущем это непременно разорило бы владельцев на штрафах от экологического ведомства, однако сейчас служило символом прогресса и цивилизации.

На этот раз Жозеф не стал заранее оповещать зону освоения, и лишь за час до прибытия дал знать её директору Лямо.

Поэтому у входа его встречала лишь небольшая группа человек из десяти: сам Лямо, Уильям Мёрдок, Сандер и ещё несколько.

Жозеф вместе с ними уселся в небольшую вагонетку с ручным приводом, курсировавшую по деревянным рельсам, и покатил вглубь промзоны. Поскольку этот участок шёл под уклон, вагонетка, несмотря на то что рычаг качали всего двое, неслась весьма резво.

Жозеф окинул взглядом простор: почти треть территории была уже застроена заводскими корпусами. По сравнению с редкими разрозненными строениями, что виднелись здесь в прошлый его приезд, теперь всё дышало жизненной силой.

Лямо носовым платком стёр с лица чёрную копоть — видит бог, выходя из дома, он умылся начисто, но вся эта сажа налипла на него по пути, — и с усердием принялся рассказывать наследному принцу:

— Ваше Высочество, на сегодняшний день более половины заводов в зоне освоения уже перешли на стандартизированное производство. Эффективность выросла в несколько раз по сравнению с прежней. Оставшиеся же заводы — пока что их ещё правильнее называть мануфактурами — многие построены недавно, но и на них сейчас активно внедряется стандартизация. Наша цель — довести к концу года долю заводов, отвечающих стандартам, свыше восьмидесяти процентов.

Позиция фабрикантов разительно отличалась от прошлогодней. Они воочию убедились в ужасающей эффективности, которую демонстрировали заводы, внедрившие у себя стандартизированное производство.

А эффективность означала снижение издержек и рост выпуска, что обращалось в звонкие серебряные ливры!

Для капиталистов не было преграды, способной остановить их в деле наживы. В результате созданная Жансонне «Консультационная компания по управлению производством» ныне процветала, плата за услуги по переходу на стандарты всё росла, а сотрудники не могли уйти с работы раньше наступления полной темноты.

Лямо привстал и указал в сторону обширных заводских построек на западе:

— Взгляните, Ваше Высочество, вот чугунолитейный завод виконта Оливье. Он, надо сказать, дважды ещё добавлял инвестиций. Теперь у него три доменных печи и четыре отражательных. За первые три месяца этого года он выдал почти двадцать четыре миллиона фунтов чугуна в болванках, а по итогам года ожидается свыше девяноста восьми миллионов фунтов. К тому же его сталелитейный цех нанял немало британских мастеров, и качество стали теперь в целом достигло уровня Бирмингема.

Тут он понизил голос и прибавил:

— Вот только себестоимость пока высоковата…

Жозеф кивнул. Сталелитейная промышленность Франции десятилетиями отставала от британской, да вдобавок своих железорудных месторождений было мало, так что тягаться с Британией по себестоимости было трудно.

Он припомнил, что в прошлый приезд годовое производство чугуна во всей зоне освоения составляло семь тысяч тонн, а теперь одна только компания виконта Оливье давала девяносто восемь миллионов фунтов, то есть почти пятьдесят тысяч тонн. Скорость прогресса была ошеломляющей.

Ведь в прошлом году выпуск чугуна во всей Франции не превысил ста двадцати тысяч тонн.

Благодаря политической поддержке зоны и внедрению стандартизации один этот литейный завод теперь выдавал почти половину прошлогоднего общефранцузского объёма.

Директор Лямо продолжал:

— Вместе с заводом братьев Григу и ещё несколькими чугунолитейными производствами помельче общий выпуск чугуна в зоне освоения в этом году должен превысить двести миллионов фунтов.

Двести миллионов фунтов — это почти сто тысяч тонн.

Одна только Нансийская зона освоения практически достигала прежнего уровня всей Франции.

На губах Жозефа невольно заиграла улыбка. Если прибавить сюда литейные заводы в Сент-Этьене и Лилле, то в этом году Франция по выплавке чугуна могла значительно превзойти Британию!

Пусть даже себестоимость пока и выше британской, но сам факт наличия стали открывал дорогу для промышленной революции.

Это было превосходное начало.

Затем он поинтересовался у Лямо:

— А как обстоят дела со сбытом?

— Ваше Высочество, в последнее время внутри страны в больших объёмах прокладываются деревянные рельсовые пути, и это поглотило свыше шестидесяти процентов выпущенного чугуна. Оставшаяся часть в основном расходится в Париже и южных провинциях; некоторое количество также было продано соседним странам, таким как Бавария и Вюртемберг.

Хотя деревянные рельсы были в основном из дерева, сверху их всё же покрывали железным листом для предотвращения износа. Кроме того, на заклёпки, стыковые накладки и прочие детали тоже шёл металл.

Так что, не будь здесь такого резкого роста производства чугуна, вероятно, не удалось бы проложить даже те два-три десятка километров путей, что протянулись от Парижа.

В будущем же, когда дело дойдёт до прокладки железных дорог, потребление стали станет и вовсе астрономическим.

Тут Жозеф внезапно вспомнил о технологии «дутьевой плавки». Хотя сам он не знал её в деталях, но по крайней мере видел кое-какие документальные фильмы и понимал принцип.

Это был мощнейший рычаг для повышения выплавки чугуна, причём реализовать его можно было путём модернизации существующих доменных печей, без необходимости строить новые.

Он немедленно распорядился в адрес Лямо:

— Будьте любезны, организуйте мне на завтрашнее утро встречу с владельцами нескольких чугунолитейных заводов, и да, пусть захватят с собой своих ведущих мастеров. Разговор будет чрезвычайно важный.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Когда рельсовая вагонетка миновала бескрайние просторы чугунолитейных производств, Эман тоже принялся носовым платком стирать с лица Жозефа чёрную копоть.

Сидевший рядом Мёрдок, дождавшись наконец случая заговорить, с видом ищущего похвалы указал на заводские корпуса неподалёку:

— Ваше Высочество, ваша Объединённая паровая компания за этот почти год расширилась втрое.

(Конец главы)