Версаль, восточное крыло. Зал заседаний совета министров.

Восседавшая во главе стола Мария пребывала в очевидно приятном расположении духа: с одной стороны, минувшие дни танцевальных и песенных турниров даровали ей редкую безмятежность, но главная причина крылась в ином — накануне министр иностранных дел прислал донесение, что британское правительство наконец-то согласилось арестовать Жанну и выдать её Франции.

Теперь можно было больше не слышать о том, какие очередные гадости о французской короне нацарапала эта мошенница.

Не дожидаясь официального открытия заседания, королева прежде всего обратилась к сыну:

— Жозеф, до тебя дошли испанские известия?

Тот немедля изобразил на лице скорбную мину:

— Да упокоит Господь душу старого короля в вечном блаженстве.

Да, испанский король Карлос Третий незадолго до этого скончался.

Мария осенила грудь крёстным знамением и вздохнула:

— Да смилуется над ним Всевышний.

— Кстати, тебе надобно будет в ближайшее время отправиться в Мадрид и от имени своего отца и от меня лично принести поздравления Его Величеству Карлосу Четвёртому по случаю коронации.

Карлос Четвёртый и был тем самым наследным принцем, которому наставляла рога собственная супруга. Жозеф в своё время пособил ему расправиться с любовником, так что знакомство у них вышло весьма короткое. К тому же испанская и французская ветви принадлежали к единому стволу Бурбонов, и все приличия настоятельно требовали принести новому государю самые торжественные поздравления.

Жозеф склонил голову:

— Хорошо, матушка. Я отправлюсь завтра же.

Говоря по правде, он и сам уже подумывал, когда бы ему побывать в Испании. Да и не только в Испании — он намеревался нанести визиты во все главные европейские державы.

По мере стремительного роста французской промышленности требовалось загодя подготовить почву и подписать с разными странами торговые договоры, чтобы расчистить дорогу для сбыта французских товаров.

Затем Мария подала знак архиепископу Бриенну:

— Прошу вас начинать.

— Слушаюсь, Ваше Величество. — Тот с поклоном выпрямился и обвёл взглядом сидевших за столом министров. — Как Её Величество королева только что изволила заметить, в связи с коронацией Его Величества Карлоса Четвёртого надлежит сформировать дипломатическую миссию, которая будет сопровождать Его Высочество наследного принца в поездке в Испанию.

— Одновременно необходимо заблаговременно пересмотреть и некоторые направления политики в отношении Испании...

Французская и испанская ветви Бурбонов состояли в ближайшем родстве, интересы двух стран во многом совпадали, и они пребывали едва ли не в полувоенном союзе, так что политический курс в основном предстояло унаследовать от эпохи Карлоса Третьего, и эта часть обсуждения завершилась очень быстро.

Затем архиепископ Бриенн перешёл к следующему пункту:

— Далее нам надлежит обсудить положение дел в Османской империи.

— Полагаю, всем уже известно, что в начале этого месяца скончался султан Хамид Первый. Ещё ранее он назначил своим преемником племянника Селима Третьего, который теперь и восходит на османский престол.

— В период смены власти в Османской державе, по всей вероятности, будет наблюдаться некоторая внутренняя неустойчивость.

Военный министр, герцог де Брольи, тотчас отозвался:

— Мы могли бы воспользоваться этим случаем, разыскать наследника Али Первого и, поддержав его войсками, помочь ему отвоевать Триполи.

Али Первый — это и был тот самый паша из династии Караманли, которого незадолго до этого сверг османский военачальник Бенджиул, совершив государственный переворот.

Несколько министров, заслышав это, одобрительно закивали.

Тунис, по строгому счёту, являлся землёй, отторгнутой у Османов, и теперь Триполи, остававшийся в османских руках, представлял собой постоянную угрозу для Туниса.

Из-за этого Франции приходилось держать там значительные силы. Чем без конца нести такие расходы, не лучше ли было воспользоваться османской неурядицей и разом покончить с этой угрозой?

Однако Жозеф немедленно возразил:

— Боюсь, это далеко не лучший образ действий.

Мария уже хотела было спросить сына о причинах, но с изумлением заметила, что все министры, только что горячо ратовавшие за военный поход, мгновенно умолкли, будто и не заводили о нём речи.

Она в недоумении перевела взгляд на сына:

— Кхм, не мог бы ты изложить свои резоны?

— Слушаюсь, Ваше Величество. За Триполи маячит британская тень, и англичане, вне всякого сомнения, только и мечтают, чтобы мы увязли в тамошней междоусобице. А уж если османы, опираясь на британский флот, начнут перебрасывать подкрепления, нам будет чрезвычайно трудно им воспрепятствовать. Дело легко может обратиться в затяжную войну.

— И что самое важное: даже если мы прогоним османов, мы не сможем занять Триполи. Сами знаете, все европейские дворы немедля исполнятся подозрений касательно нашего присутствия в Средиземноморье.

Мария сдвинула брови:

— Но если мы упустим эту возможность, османы, весьма вероятно, крепко осядут в Триполи.

— Прошу вас не тревожиться, я уже принял на этот счёт известные меры. До Триполи от собственно османских земель ещё дальше, чем до нас, и, лишённые британской поддержки, они довольно скоро оттуда уберутся.

Жозеф перевёл взгляд на герцога де Брольи:

— Содержать в Тунисе нынешний корпус в течение короткого времени обойдётся куда дешевле, нежели развязывать целую войну.

— Да-да, именно так, Ваше Высочество.

Мария всё ещё колебалась:

— Что это за меры, о которых вы упомянули?

Жозеф тонко улыбнулся:

— Я в самом скором времени подам вам отдельный доклад.

Османский вопрос покамест отложили. Архиепископ Бриенн, следуя повестке, извлёк далее предложенный министром промышленности Мирабо проект упразднения внутренних таможенных пошлин между провинциями, а также проект реформы откупной системы.

Само собой разумеется, оба дела были затеяны Мирабо по прямому указанию Жозефа.

Теперь, когда Французский резервный банк располагал десятками миллионов ливров, изъятых у Орлеанского герцога, для проведения этих реформ наконец-то появилась надёжная основа.

Капиталистическое дворянство, чьи интересы представлял Мирабо, разумеется, приветствовало оба проекта с восторгом.

Устранение внутренних пошлин сулило более свободное движение товаров, что было равносильно расширению рынка.

Из трёх китов промышленного развития — капитала, технологии и рынка — рынок являлся самым главным. Можно даже сказать, что именно рынок способен породить два остальных.

Что же касается откупной системы, то она давно уже была злокачественной язвой на теле французских финансов, ежегодно пожиравшей колоссальную долю налоговых поступлений.

Однако, едва Бриенн вынес оба проекта на обсуждение, как, за исключением Мирабо и Байи, прочие министры встретили их скорее возражениями, чем одобрением.

Жозефа это нимало не удивило: реформы затрагивали грандиозный круг интересов.

Местные налоги были связаны не только с финансами провинциальных властей, но и с развитием тамошнего ремесла. Прежде слабые мануфактуры ещё могли ограждаться пошлинами; с их упразднением им предстояло столкнуться с конкуренцией всей Франции. Большинство малопроизводительных мастерских в этом случае попросту разорилось бы, вызвав волну безработицы.

С откупами же дело обстояло ещё серьёзнее. Правительственные податные органы страдали вопиющей неспособностью и были насквозь проедены коррупцией. Вздумай кто прямо сейчас передать сбор налогов им в руки, французская казна в следующем же году пошла бы ко дну: поступления упали бы едва ли не вдвое.

Оттого Жозеф и поручил Мирабо выдвинуть оба предложения, преследуя лишь одну цель — подготовить почву, дать обществу знать об их существовании, чтобы все заинтересованные круги могли заранее приготовиться.

Так и вышло: после полуторачасовых бурных прений Мария с сокрушённым видом объявила, что оба проекта временно откладываются.

Архиепископ Бриенн с видимым облегчением перешёл к последнему вопросу:

— В последнее время в Южных Нидерландах вспыхнули серьёзные волнения. Мятежники осадили губернаторский дворец и вытеснили австрийских чиновников из Брабанта.

— Пока что из Вены никакого ответа не поступало, но нам следовало бы заблаговременно предпринять кое-какие приготовления.

Он нарочно поставил этот пункт в самый конец, попросту считая его малозначительным: в нынешней Европе бунты случались то и дело, да и во Франции совсем недавно отполыхала одна такая вспышка.

(Конец главы)