Блюхеру так и не суждено было послать подкрепление на восточный участок, зато подкрепление к Гвардейскому корпусу прибыло быстро.

Пусть это были всего лишь три кавалерийских эскадрона, вступление свежих французских сил в бой стало той самой последней соломинкой, что ломает спину верблюду.

Мюрат громко понукал уже выбившуюся из сил лошадь наддать ещё, не сводя глаз с маленького отряда прусских солдат, отбившихся от своих, и уже предвкушал новую запись в послужном списке, как вдруг услышал, что вдалеке какой-то прусский офицер что-то кричит в их сторону.

Он не слишком разбирал немецкий и обернулся к однополчанину, чьи родные места лежали в северо-восточных провинциях.

— Они сдаются! — Тот взмахнул саблей и с ликованием выкрикнул: — Мы разбили пять тысяч пруссаков!

Вскоре ликующие крики Гвардейского корпуса разнеслись по всему полю боя. Имея чуть более двух тысяч человек да ещё тысячу шестьсот никудышных австрийских солдат, они сумели дать отпор и наголову разгромить превосходящие силы пруссаков, посланных на их окружение.

Можно было не сомневаться, что отныне эта часть, столкнувшись с пруссаками вновь, будет обладать колоссальным психологическим превосходством.

Именно так, крупица за крупицей накапливая опыт и уверенность, закалённые ветераны и превращаются в конце концов в элиту.

Мюрат, впрочем, выглядел слегка расстроенным: он уже пленил либо убил шестерых врагов, чего хватало для получения медали, но до подкрепления его хвастливых слов делом не хватало ещё четверых…

.....

Тем временем на другом участке Гвардейский корпус завершал окружение сил Максимилиана.

Жозеф не торопился отдавать приказ о наступлении, иначе после разгрома стоявших здесь прусских частей, если бы его войска остались без движения, это выглядело бы откровенной «игрой на публику».

Заметив, что наследный принц наконец освободился, Кесоде поспешно приблизился и напомнил:

— Ваше Высочество, капитан Бувенаба всё ещё ожидает вас снаружи…

— Ах да, я чуть не запамятовал, — Жозеф легонько хлопнул себя по лбу. — Скорее просите его.

Спустя минуту в офицерскую палатку вошёл Наполеон; лицо его ещё хранило следы пороховой гари. Он быстро обежал взглядом присутствующих и, приподняв шляпу, поклонился Жозефу:

— Досточтимый господин наследный принц, благодарю вас за то, что выслали собственную охрану мне в подкрепление. По сути, вы спасли жизнь всей моей артиллерийской роте.

— Сущие пустяки, — с улыбкой ответил Жозеф, указывая ему на стул, и сделал жест Эману: — Прошу вас, заварите-ка капитану Бувенаба чаю. Он сегодня сослужил самую большую службу.

Бертье поддакнул:

— Позиция для орудий, которую выбрал капитан Бувенаба, была поистине великолепна. Как вы вообще её углядели?

— Да как вам сказать… — Юный император в зачатке смущённо потёр переносицу. — Сам не знаю как, просто почувствовал, что это место принесёт победу. Полагаю, чутьём это называется.

Офицеры в палатке заулыбались, явно решив, что командир артиллерийской роты просто выиграл в слепой лотерее. Один лишь Жозеф знал: будущий император отнюдь не ловил рыбу в мутной воде — его умение выбирать позиции для пушек решительно не имело равных во всей Европе!

В истории, известной Жозефу, император раз за разом полагался на безупречный выбор орудийных позиций, доводя теорию массированного пушечного огня до высшего совершенства, что и позволяло ему одерживать победу за победой в самых, казалось бы, безнадёжных обстоятельствах.

А теперь, когда он сам досрочно привнёс тактику массированного артиллерийского огня в Гвардейский корпус, это дало будущему императору шанс проявить свой врождённый талант.

Взглянув на Бертье, Жозеф произнёс:

— Господин начальник штаба, я полагаю, что с таким вкладом в сегодняшний бой капитан Бувенаба заслуживает повышения до майора, не так ли?

По правде говоря, он мог бы единовластно произвести Наполеона прямо в полковники, но пока что будущий император был ещё очень юн и нуждался в накоплении настоящего боевого опыта. В оригинальной истории именно из-за слишком быстрого взлёта его фундамент оказался некрепок, и ему даже пришлось возвращаться к азам, дабы «восполнить» пробелы в военных познаниях.

Поэтому Жозеф решил: пусть будущий император лично пройдёт каждую ступень офицерской лестницы, взрослея увереннее и основательнее, — это пойдёт ему только на пользу, без малейшего вреда.

К тому же пока ещё шумело движение за независимость Корсики, и сосредоточение в руках будущего императора слишком больших армейских ресурсов могло бы обернуться их передачей корсиканским мятежникам.

Жозеф про себя вздохнул: судя по всему, решение корсиканского вопроса пора включать в ближайшие планы, особенно в том, что касается этого главаря корсиканских республиканцев Паскаля Паоли. Интересно, продвинулось ли там хоть что-то у Бюро разведки, — он ведь ещё несколько месяцев назад отдал им распоряжение приглядывать за этим субъектом.

Стоявший рядом Бертье с улыбкой подхватил:

— Да, Ваше Высочество, я в кратчайшие сроки подпишу приказ о присвоении майору Бувенаба очередного звания. О, он, должно быть, также получит Серебряную Ирисовую звезду.

Жозеф перевёл взгляд на сиявшего от неожиданной радости Наполеона и вновь обратился к Бертье:

— Я бы хотел, чтобы его комбат выбрал время и лично навестил дом майора, дабы сообщить радостную весть о награждении и повышении.

— Будет исполнено в точности, Ваше Высочество.

Так комбат артиллеристов Лакост нежданно-негаданно обрёл возможность «съездить в отпуск» на остров Корсика.

Жозеф вместе с несколькими штабными офицерами ещё обсуждал с Наполеоном его блестящий артиллерийский удар, когда у входа в палатку раздалось «разрешите доложить». Вошедший офицер громогласно объявил:

— Ваше Высочество, господин начальник штаба, прусская армия капитулировала.

Жозеф бросил взгляд на карманные часы — всего пять пополудни; он рассчитывал, что этот прусский отряд продержит их до завтрашнего дня, тогда Блюхер точно успел бы ускользнуть обратно в Льеж.

— Хорошо, — сказал он, обернувшись к Бертье. — Соблаговолите заняться принятием капитуляции.

Произнеся это, он вдруг что-то припомнил и спросил у адъютанта:

— Есть ли вести от майора Массона?

— Пока нет, Ваше Высочество.

.....

В нескольких километрах оттуда комбат Гвардейского корпуса Массон, разглядывая в подзорную трубу дрожащих от страха нидерландских солдат внутри кольца окружения, опустил окуляр, зевнул и обратился к штабному:

— Они ещё не появились?

— Пока нет, господин комбат.

Массон покачал головой: если бы не прямой приказ господина наследного принца, эти нидерландцы давно бы уже стали пленниками.

Спустя некоторое время к нему во весь опор прискакал конный егерь и доложил:

— Господин комбат, с юго-запада приближается нидерландское войско, около тысячи человек.

Массон тотчас встрепенулся и бросил штабному:

— Наконец-то.

Тот, однако, удивился:

— Но Льеж лежит к северо-западу, с чего бы им заходить с юга?

— Кто их разберёт? — Массон одёрнул мундир и отдал распоряжение: — Всем играть убедительно. Это задача, которую лично поставил господин наследный принц.

— Так точно!

В двух километрах от позиций Массона человек в мундире армии Южных Нидерландов, обладатель двойного подбородка и залысин, доходящих до самой макушки, промокнул пот со лба и обратился к офицеру рядом:

— Майор Ахтер, прошу, прикажите немедленно начинать атаку.

Крепкий офицер, стоявший подле него, на мгновение опешил: всю дорогу до этого заместитель председателя Вонк был трусливее мыши и, заслышав издалека пушечную пальбу, приказал делать крюк в целых четыре мили, чтобы заходить на помощь генералу Виту с юга. А теперь, оказавшись перед французскими силами, численно превосходящими его собственные, он без малейшего страха собирался броситься в лобовую атаку. Ему, конечно, было невдомёк, что Вонк привёл его сюда на выручку окружённым нидерландским частям как раз потому, что Жозеф отправил ему об этом уведомление.

(Конец главы)