А избирательная система Южнонидерландского совета как раз и предоставляла такую возможность.

Консервативная партия Вонка до сих пор подвергалась непрестанным гонениям со стороны Фан дер Ноота. Теперь же, опираясь на «чудесный подвиг» спасения корпуса Вита, она вновь с силой возвратилась в парламент.

Можно было предвидеть, что консерваторы, опираясь на поддержку генерала Вита и южнонидерландского солдатства, обретут достаточную мощь, чтобы на равных противостоять либералам. А уж Вонк, разумеется, не преминёт отомстить за прежние унижения.

Если Жозеф станет лишь подбрасывать известные средства, искусно балансируя между обеими партиями, да при этом через прессу раздувать пламя, то южнонидерландским революционерам впредь останется лишь заниматься политической резнёй.

В грядущих веках, что в Америке, что в Европе, стоило лишь двум партиям оказаться примерно равносильными, как они даже без подзуживания со стороны вцеплялись друг другу в глотку. А уж тем паче такие новички избирательных игр, как Фан дер Ноот и Вонк.

Разумеется, для всего этого имелась одна предпосылка: Австрия — тот самый могучий общий враг, который способствовал сплочению южнонидерландцев, — не должна была более показываться на глаза.

А для того, чтобы этого достичь, Гвардейскому корпусу предстояло исполнить ещё немало ролей.

.....

— Что?! Вы говорите — преследовать и добить Блюхера? — Австрийский командующий люксембургским направлением генерал Рео в испуге уставился на Бертье и, судорожно сглотнув, перевёл умоляющий взор на стоявшего рядом Лефевра. — Вы полагаете, это осуществимо?

Он всей душой надеялся, что старый боевой товарищ, с которым они сражались плечом к плечу, хоть как-то вступится, — пусть даже просто скажет, что его, Рео, войска совершенно небоеспособны.

Однако Лефевр с суровым и торжественным лицом громко произнёс:

— Генерал Рео, насколько я помню, Его Величество Иосиф Второй повелел возвратить под австрийскую корону все Южные Нидерланды.

— Ныне и прусская армия, и нидерландские мятежники только что потерпели сокрушительный разгром. Это самый подходящий миг для того, чтобы вы развили успех и вернули утраченные земли.

Рео машинально замотал головой, подумав про себя: «Да ведь победу-то одержали вы, французы. Какой же успех развивать мне...»

Бертье с преувеличенным возмущением воззрился на него:

— Уж не робеете ли вы перед боем? Или намереваетесь пойти против повеления вашего императора?

— Что вы, что вы, вовсе нет! — Рео вздрогнул, поспешно выпятил грудь и громогласно провозгласил: — Да здравствует Его Величество император! Я, даже если суждено мне пасть костьми, непременно возвращу Южные Нидерланды!

— Я так и знал, что вы — храбрейший полководец Австрии. — Бертье с улыбкой одобрительно похлопал его по плечу. — Будьте покойны: Франция как раз объявила войну южнонидерландским мятежникам, и, едва лишь покажутся их отряды, я буду биться с вами вместе!

Лишь услышав, что французы помогут, Рео чуть перевёл дух и с заискивающей улыбкой освёдомился:

— Смею думать, господин генерал, вы уже изготовили боевую диспозицию?

Бертье кивнул:

— Завтра в полдень вы сможете начать наступление на прусские позиции к юго-востоку от Льежа.

— Завтра? Мне?

— Да. Чем дольше мы медлим, тем прочнее пруссаки успеют укрепить оборону. Полагаю, вам надлежит атаковать как можно скорее.

.....

Жозеф ещё не знал, что, хотя он всеми силами старался удержать число убитых и пленных пруссаков в пределах четырёх тысяч, стремясь приуменьшить заметность французского участия, люксембургское сражение всё же вызвало изрядный резонанс во всех европейских столицах.

Повсюду государственные мужи толковали о том, что, хотя формального франко-австрийского союза и не было провозглашено, а Франция Пруссии не объявляла войны, весь ход событий неуклонно развивался в сторону того, что Франция и Австрия сообща обращаются против Пруссии.

.....

Потсдам.

Сан-Суси.

Облачённый в парадное платье король Виллем Второй с изумлением и радостью взирал на ганноверского чрезвычайного посланника:

— Предложение господина губернатора о присылке дополнительных войск я встречаю со всем благоволением.

— Итак, сколько же солдат Ганновер намерен отрядить в Силезию? Ах, что касается тылового довольствия, я приложу все усилия, дабы всемерно его обеспечить.

Ганноверский посланник поклонился:

— Ваше Величество, господин губернатор, сообразуясь с волею Вашего Величества, пошлёт ещё тридцать тысяч. Однако целью их будет не только Силезия, но и Люксембург.

Сердце Виллема Второго радостно дрогнуло. Вместе с двенадцатью тысячами, посланными Ганновером прежде, это составит свыше сорока тысяч ганноверцев, влившихся в военные действия. Это окажет колоссальное влияние на силезские дела.

И он уловил обращение «Ваше Величество». Это означало, что и британцы с пристальнейшим вниманием следят за ходом здешней войны. Надобно помнить: покуда титул ганноверского курфюрста принадлежал самому британскому королю, и, хотя формально Ганновер считался независимым германским княжеством, по сути он был британским форпостом.

Заручившись столь мощной поддержкой британского союзника, его шансы на победу взлетали ещё выше.

Вот только в Люксембурге у Пруссии не было слишком уж больших интересов. Прежде, если бы не стремление ослабить Австрию, он давно отозвал бы оттуда все войска. Британцы же придавали этому направлению чрезвычайное значение. Потому ли, что французы одержали там победу? Или же из-за каких-то обязательств Британии перед голландцами?

Подумав об этом, Виллем Второй обратился к посланнику:

— Вам, несомненно, отлично известно, что в настоящий миг ядро войны лежит в Силезии. Если мы сможем сосредоточить силы, отбросить австрийцев и даже продвинуться вглубь Богемии, то как Южные Нидерланды, так и Люксембург будут без труда заняты одними голландцами.

— Я непременно передам господину губернатору ваш совет, — посланник чуть склонил голову. — Однако, покуда Его Величество не примет окончательного решения, двадцатитысячная ганноверская армия продолжит двигаться в Люксембург на подмогу генералу Блюхеру.

Британцев силезские баталии мало заботили: даже русские проявляли к ним куда больше интереса, ибо то были сугубо «семейные» дела германских государств.

На люксембургском же направлении действовали французы, и оттуда до Франции было рукой подать.

Если вовремя не сдержать французский напор, то одни лишь южнонидерландские повстанцы вряд ли сумеют остановить их армию. А стоит французам пробиться к устью Рейна — это нанесёт британской торговле сокрушительный удар.

Оттого британский король Георг Третий быстро принял решение: напрячь все ганноверские силы, но послать подкрепления в Южные Нидерланды. И британский парламент столь же скоро вотировал для этого денежные средства.

Одновременно и голландцы снаряжали несколько тысяч солдат в Южные Нидерланды. Хотя Голландия и не желала столкновения с Францией, объединение с Южными Нидерландами всегда было её величайшей мечтой.

И если бы французы вознамерились завладеть этими землями, голландцы, невзирая на риск навлечь на себя гнев Франции, не задумываясь встали бы на защиту нидерландской «прародины». Тем паче что теперь за их спиной стояли британцы.

.....

Вена.

Шёнбрунн.

Иосиф Второй был уже до предела изнурён медлительным, вязким ходом силезской кампании.

Австрийские финансы также пребывали в состоянии весьма плачевном. В последние годы он вложил немалые средства в реформы, и, затянись война надолго, Австрия могла рухнуть от истощения даже раньше Пруссии.

Счастье ещё, что нынче утром пришло известие о разгроме прусских сил в Люксембурге, и это дало ему глоток воздуха посреди целого океана тревог.

Леопольд, стоявший у его изголовья, тоже улыбался:

— Ваше Величество, французы остановились в двух лигах от Льежа. Похоже, наша сестра понимает, где надобно соблюсти меру.

По негласному франко-австрийскому уговору Люксембург ещё можно было отдать французам в качестве «платы за труды», но Южные Нидерланды ни под каким видом не должны были попасть под французскую длань.

И французы своими действиями как раз давали Вене повод успокоиться.

(Конец главы)