Лавуазье, заметив, как у наследного принца загорелись глаза, поспешил объяснить:

— Ваше Высочество, если вам требуется лишь одна-две тысячи килограммов казеинового клея в месяц, то довольно вложить каких-нибудь пять тысяч ливров. Но если речь идёт о пятидесяти тысячах килограммов, то сырья — соды, жидкого стекла и прочего — начнёт катастрофически не хватать. Да-с, вся нынешняя выработка соды в парижских окрестностях едва-едва способна обеспечить производство тысячи килограммов казеинового клея в месяц.

— Стало быть, вам для начала пришлось бы вложиться в заводы по выпуску соды, и масштаб их должен быть поистине грандиозным.

— Сами понимаете, производство соды требует сперва постройки отражательных печей и цехов по изготовлению серной кислоты. Одно это обойдётся по меньшей мере в восемьсот с лишним тысяч ливров. А прибавьте сюда ещё производство жидкого стекла, очистку гашёной извести...

— Минуту, — Жозеф поднял руку, прерывая его. — Вы только что сказали, что для производства соды нужны ещё и отражательные печи? Если я верно понял, речь идёт о тех самых отражательных печах, что применяются для выплавки стали?

— Совершенно верно, Ваше Высочество, — кивнул Лавуазье. — Вы, вероятно, не вполне знакомы с новейшим способом массового получения соды.

— Это способ, лишь недавно изобретённый господином Лебланом. Поваренную соль смешивают с серной кислотой, перегоняют, прибавляют известняк и уголь, а затем помещают в отражательную печь и прокаливают до расплавленного состояния. Для этого требуется температура, способная расплавить железо, а посему отражательная печь подходит как нельзя лучше...

По мере того как он рассказывал, Жозеф начал понимать, что в эту эпоху для массового производства соды всё ещё использовали методы прокаливания и кристаллизации.

Один только нагрев до температуры свыше тысячи градусов пожирал чудовищное количество угля. Вдобавок при столь высокой температуре серная кислота жесточайше разъедала отражательную печь, так что каждые два года её приходилось менять целиком. Могла ли себестоимость при этом не взлететь до астрономических высот?!

Вот отчего сода ныне оставалась своего рода химической роскошью. Продавали её буквально на граны!

Неудивительно, что Лавуазье предлагал ему вложить миллион ливров; да этих денег, пожалуй, ещё и не хватило бы, строить-то приходилось по образцу сталелитейного завода.

И тут Жозефа осенило: сода — это же карбонат натрия, иначе говоря, кальцинированная сода.

Она входит в пятёрку столпов химической промышленности, и в своё время, пытаясь сбить цену на её массовое производство, немало химиков едва не свихнулись...

Он невольно вздохнул.

Воистину, любое прибыльное торговое предприятие в конечном счёте упирается в выпуск самого что ни на есть простейшего сырья.

Счастье ещё, что благодаря соседу по комнате с химического факультета он не до конца растерял университетские знания.

В конце концов, он же помнил «метод Хоу»!

Уж с ним-то он в два счёта одолеет все эти первобытные «деревенские способы» конца восемнадцатого века!

Прежде ему всё не удавалось выкроить сил, чтобы взяться за химическую промышленность, а теперь как раз настал случай начать — прямо с кальцинированной соды.

Подумаешь, миллион ливров! Если этот толчок запустит французскую химическую индустрию, такие деньги окажутся сущей мелочью.

Да что там говорить о значении соды для мебельной революции и бронепластин — пусти её прямо в продажу, и она обернётся десятикратной прибылью.

Жозеф немедля воскресил в памяти цепочку процесса Хоу и, взглянув на Лавуазье, произнёс:

— По правде говоря, у меня есть совершенно новый способ получения соды, и себестоимость его, я полагаю, не составит и десятой доли того, о чём вы только что говорили.

Лавуазье потрясённо округлил глаза. Скажи такое кто-нибудь другой, он, скорее всего, поднял бы его на смех. Но когда эти слова исходили из уст «Божьего избранника», тут следовало крепко призадуматься.

— Вы... вы это серьёзно?

— М-м, в общих чертах — потребуются соль, аммиак и углекислый газ. — Жозеф не стал ничего скрывать. В конце концов, «отец химии» вряд ли осмелился бы украсть его секрет, да и попросту не смог бы. К тому же он знал лишь общий принцип, а для того чтобы претворить его в действующее производство, без помощи Лавуазье было не обойтись.

— Сперва пропускаем аммиак в насыщенный соляной раствор, получая аммиачный рассол. Затем пропускаем в него углекислый газ и получаем...

Когда он закончил излагать метод Хоу, то приготовился услышать восхищённый возглас «отца химии».

Однако прошло добрых полминуты, а Лавуазье лишь нахмурился и покачал головой:

— Ваше Высочество, ваш способ, спору нет, замечателен, но, кажется, совершенно неосуществим.

Жозеф опешил. Что?! Да расслышали ли вы меня как следует? Ведь это же метод Хоу!

Лавуазье продолжил:

— Ваш способ потребляет огромное количество аммиака. Если мне не изменяет память, цена нашатыря составляет семь ливров за килограмм. При такой цене сода, полученная вашим путём, обойдётся ничуть не дешевле, чем по методу господина Леблана.

— И, что всего важнее, всех запасов нашатыря в Европе едва ли хватит, чтобы обеспечить выпуск хотя бы пятидесяти тысяч килограммов казеинового клея в месяц.

Жозеф изумлённо заморгал:

— Нашатырь? А это что такое?

— Это минерал, из коего и получают аммиак...

Пока Лавуазье пускался в объяснения, Жозеф мрачнел лицом. Нашатырь — это, судя по всему, хлорид аммония. При нынешнем уровне химической техники синтезировать аммиак искусственно не было никакой возможности, оставалось лишь выжигать его из этого баснословно дорогого минерала.

А это опять упиралось в заоблачные цены.

Он лишь теперь припомнил, что технология синтеза аммиака, кажется, созрела лишь к концу девятнадцатого века, а доктор Хоу изобрёл свой метод получения соды уже в двадцатом столетии, когда аммиак стал дешевле пареной репы.

А для синтеза аммиака, насколько он помнил, требовались сверхвысокие температуры и давления, о чём в восемнадцатом веке и помышлять не приходилось...

Выходит, и химическая промышленность, и мебельная революция — всё это лишь его пустые мечтания?

Лавуазье, заметив его состояние, поспешил утешить:

— Ваше Высочество, сам ваш замысел в высшей степени нов и изящен, ничего подобного мне ещё не доводилось слышать.

— Просто... иной раз старые способы всё ещё служат свою службу...

Жозеф горько усмехнулся. Кто бы мог подумать, что потрясший весь мир усовершенствованный метод доктора Хоу окажется в восемнадцатом веке бессилен даже против какой-то отражательной печи.

Невольно ему припомнился документальный фильм о докторе Хоу, который он когда-то смотрел: в каких неимоверно трудных условиях тот шаг за шагом улучшал метод Сольве и в конце концов добился успеха.

И вдруг он кое-что вспомнил. А в чём, собственно, состояло улучшение доктора Хоу? Кажется, в создании совмещённого производства — одновременно и соды, и химических удобрений, что повышало выход и степень использования сырья.

А как был устроен сам метод Сольве?

Жозеф отчаянно напрягал память, воскрешая давно виденный фильм, и тихо бормотал себе под нос:

— Соль плюс аммиак плюс углекислый газ, в водном растворе. Удаляем осадок, прибавляем известняк, нагреваем...

— Высвобождаются аммиак и углекислый газ, а в спёке остаются сода и хлорид кальция, после чего — очистка кристаллизацией...

— При таком способе пропадают и хлор из соли, и кальций из известняка, оттого производительность и себестоимость и уступают методу Хоу...

Жозеф вдруг осёкся. Постойте-ка! Ведь в ходе реакции аммиак и углекислый газ выделяются обратно, и их можно снова пустить в следующий цикл!

Тогда расход аммиака окажется ничтожно мал! Пусть при этом не будет побочного выхода удобрений, как у доктора Хоу, но зато удастся обойти аммиачную преграду.

Счастье-то какое...

Он с облегчением перевёл дух. Он и впрямь всякий раз попадал в собственную ловушку, норовя сразу поставить самое передовое. Но самое передовое далеко не всегда оказывается самым подходящим для нынешнего века!

— Господин Лавуазье, — он вновь улыбнулся, — если у меня есть ещё и другой способ, почти не расходующий аммиак, возьмётесь ли вы спроектировать для него производственный процесс?

Лавуазье в изумлении выпучил глаза. Да что же это такое?! Неужто наследному принцу и впрямь ниспосылаются Божественные откровения?!

Ведь производство соды — одна из самых головоломных областей техники, а он меньше чем за полчаса придумал целых два способа!!

(Конец главы)