В маленьком театре Малого Трианона Жозеф расстегнул пуговицы громоздкого сценического костюма и, кивнув в сторону актёров, читавших на подмостках свои монологи, бросил стоявшему рядом Талейрану:

— Прошу прощения, говорите громче. Здесь слишком шумно, я почти не разбираю слов.

— Ах, да-да, Ваше Высочество, — министр иностранных дел поспешно повысил голос. — Требования британцев сводятся в основном к двум пунктам.

— Первое: мы должны полностью прекратить любую поддержку Майсура, включая отзыв маркиза де Лафайета.

— Второе: мы должны опубликовать официальное заявление, в котором разъясним, что Британия не имела касательства к экспорту революции из Южных Нидерландов.

— Этого и следовало ожидать, — кивнул Жозеф. — Ну а что же мы получаем взамен?

Талейран заметно оживился и, вынув записную книжку, громко зачитал:

— Первое: Британия обязуется не оказывать никакой поддержки североафриканским государствам, включая Марокко, и публично осуждает агрессивные действия Алжира, Марокко и Триполи против Туниса.

— Второе: Британия признаёт Тунис, Триполи, а также алжирскую область Аннабу сферой французского влияния.

— Аннабу? — Жозеф с некоторым удивлением взглянул на архиепископа. Этот пункт изначально не значился в его «списке пожеланий».

Талейран с довольным видом приподнял подбородок:

— Я использовал в качестве разменной монеты нескольких южнонидерландских шпионов, и британцы довольно быстро согласились.

— Вы действовали превосходно, — одобрительно кивнул Жозеф. Провинция Аннаба была единственным проходом из Алжира в Тунис, — если не считать пути через южную пустыню. Овладей Франция этим коридором, безопасность западного Туниса резко возросла бы.

К тому же, двигаясь из Туниса, Аннаба служила бы и плацдармом для броска вглубь Алжира. Алжирская гвардия уже дважды дерзнула бросить вызов Франции, и спускать им это с рук было никак нельзя.

Да и размером эта область выходила не меньше французской провинции Монпелье, да ещё имела неплохую гавань. Пусть она отчасти дублировала Бизерту, всё же лишней не была, и в будущем помогла бы ещё сбить расходы на перевозку зерна из Алжира во Францию.

— Я лишь исполнял свой долг, — Талейран поклонился и продолжил перечислять свои «трофеи». — Третье: Карнатак навечно сохранит нейтралитет, и Британия не будет искать с ним союза.

При тогдашнем британском могуществе «союз» с индийским княжеством на деле означал для последнего признание Британии своим сюзереном. Этот пункт, таким образом, оставлял на юго-востоке Индостана брешь в британской сфере влияния и закладывал для Франции возможность когда-нибудь вновь ступить на Индостанский полуостров. А единственный оставшийся у Франции индийский клочок — Пондичерри — как раз и прилегал к Карнатаку.

— Четвёртое: Британия употребит своё влияние, дабы побудить Россию не вмешиваться в силезскую кампанию.

Этот пункт был внесён по требованию Жозефа. Маркиз Уэлсли согласился на него почти не раздумывая: Россия и без того воевала со Швецией и не имела ни малейшего намерения лезть в Силезию.

Однако Жозеф знал, что Екатерина Вторая ни на миг не оставляла своих притязаний на Польшу.

Чтобы сокрушить Польшу наименьшей ценой, ей было необходимо склонить Пруссию и Австрию к совместному удару, а для этого она должна была сперва унять их взаимную войну.

Излюбленный же русский способ «унимать» звучал примерно так: «Эй, вы там, кончайте драться, а не то я сама двину войска».

Талейран захлопнул блокнот:

— Пятое, и последнее: Британия согласна сообщить нам местонахождение Оскара Паоли, однако он не должен погибнуть на британской земле.

Этот пункт также был затребован Жозефом. Следовало во что бы то ни стало и как можно скорее разделаться с Оскаром Паоли — верховным вождём корсиканского сепаратизма.

Не говоря уж о том, что Наполеон до сих пор почитал его своим духовным наставником и что именно Паоли был главным препятствием на пути к тому, чтобы сердце Наполеона окончательно обратилось к Франции. Даже с точки зрения простого спокойствия на Корсике убрать Паоли было насущнейшей необходимостью. Эти сепаратисты под его указку без конца грызлись в корсиканском собрании, повсюду поносили французское правительство, подбивали корсиканцев бойкотировать государственные указы, из-за чего Корсика не могла нормально развиваться.

В истории остров начал процветать лишь после того, как сам Наполеон, уже сделавшись первым консулом и властителем Франции, железной рукой подавил корсиканских сепаратистов. Но то случилось позже, когда он, что называется, «пересел с одного стула на другой и поменял образ мыслей». Жозеф не мог предложить ему кресло первого консула, а потому оставалось лишь расправиться с Паоли.

Однако требование британцев создавало загвоздку: убрать Паоли на британской земле было нельзя.

Это, впрочем, можно было понять. В отличие от мошенницы из дела об алмазном ожерелье, которую британское правительство без колебаний выдало французам, Паоли был фигурой колоссального политического веса, и британцы не могли не оглядываться на последствия. Умри он в Англии — и кто бы после этого решился устраивать на британской земле правительство в изгнании? Само согласие выдать его местонахождение было уже огромной уступкой.

Жозеф невольно сощурился. Для политической фигуры такого масштаба, пожалуй, «гражданская смерть» могла сокрушить его вернее, нежели смерть телесная...

Пока он размышлял, к нему робко приблизился режиссёр придворной труппы и с поклоном произнёс:

— Ваше Высочество, ваша Анна прибыла.

Заметив лёгкое недоумение на лице Жозефа, он поспешил пояснить:

— Ах, я разумею исполнительницу главной женской роли в вашей пьесе.

Жозеф неловко усмехнулся: он и забыл, что собственноручно переименовал героиню «Кующего небеса» в Анну Сюнь Эр Сяо.

— Да-да, сейчас иду.

— Слушаю, Ваше Высочество.

Талейран наскоро обговорил с наследным принцем ещё несколько деталей договора и откланялся.

Жозеф направился к сцене. Там режиссёр, расталкивая окружающих, подвёл к нему крошечную фигурку, едва достигавшую ему до груди, и с почтением объявил:

— Ваше Высочество, вот исполнительница роли Анны — её императорское высочество Александра Павловна...

Жозеф опустил взгляд на пухлое личико и большие, кроткие глаза стоявшей перед ним девочки и с улыбкой приветствовал её:

— Здравствуйте. Вот мы и снова встретились.

Александра немедля приподняла юбки и присела в глубоком реверансе:

— Счастлива видеть вас, Ваше Высочество наследный принц.

— Я также весьма рад встрече с вами, великая княжна.

В уголках губ Александры мелькнула застенчивая улыбка, и она, чуть приблизившись, вполголоса произнесла:

— Ваше Высочество, ваш парк развлечений — поистине величайшее изобретение в мире!

— Я очень рад, что он пришёлся вам по душе, — машинально отвечал Жозеф, а затем с сомнением перевёл взгляд на режиссёра: — Вы говорите, что роль Анны исполняет великая княжна?

— Ах да, именно так, Ваше Высочество, — тот с несчастным видом подтвердил. — Её высочество Александра как нельзя лучше подходит для этой роли.

В душе же он горько сетовал: ведь роль-то эту самолично назначила Её Величество королева! Но она строжайше запретила ему рассказывать кому бы то ни было, и теперь ему приходилось отдуваться одному.

М-да, таков был хитроумный план Марии, придуманный ею ради сердечного счастья сына: заставить всех версальских дворян собственными глазами узреть, как наследный принц и Александра, точно настоящие возлюбленные, лицедействуют на сцене!

Этим окольным, но верным способом она намеревалась исподволь приучить высший свет к мысли, что будущей дофиной станет русская княжна. И, придумав это, Мария находила себя поистине маленьким гением.

(Конец главы)