Климат на Индийском полуострове был благодатным: обилие солнца и дождей давало высочайшие урожаи зерна, а в добавок к ним — изобилие плодов и овощей, так что у индийцев, по существу, не водилось привычки запасать продовольствие.

Однако Жозеф знал: в третьей Майсурской войне Типу Султан дважды потерпел неудачу именно оттого, что не имел хлебных запасов.

Англичане два раза осаждали Серингапатам, и в городе оба раза очень скоро кончались и еда, и порох.

В первом случае дожди зарядили раньше обычного и затопили британские обозы, так что Типу Султан спасся лишь чудом. Во втором же ему пришлось на свой страх и риск вывести армию за стены и попытаться нащупать брешь в окружении. Однако британцы то и дело подтягивали из индийских княжеств всё новые отряды сипаев, затыкая все лазейки, и все его усилия оставались тщетны. В конце концов, полностью истощив запасы провианта, он был вынужден запросить мира: уступил половину территории Майсура, обязался выплатить три миллиона фунтов стерлингов контрибуции и отдал двоих сыновей в заложники англичанам — и только такой ценой сохранил за собой трон.

На те три миллиона фунтов — иначе говоря, на семьдесят пять миллионов ливров — Ост-Индская компания стремительно нарастила арсеналы на Дальнем Востоке и тем самым заложила основу для покорения всего Индийского полуострова. А восемь лет спустя Типу Султан был убит в бою, и Майсурское царство исчезло.

На деле же в британском войске тогда уже свирепствовала жесточайшая эпидемия, и продержись Типу Султан ещё несколько месяцев — враг почти наверняка отступил бы сам.

Поэтому первое, что Жозеф посоветовал Типу Султану, — непременно заготовить как можно больше продовольствия.

При тамошних-то урожаях достаточно было лишь чуть перебросить запасы, и Серингапатам продержался бы два-три года.

Типу Султан, однако, несколько недоумевал:

— Зачем запасать зерно?

Лафайет с самой серьёзной миной пояснил:

— Сейчас Майсур и одержал ряд побед, но ни в коем случае не следует из-за этого недооценивать англичан. Их мощь очень велика. Если они бросят в дело новые силы, вам, весьма вероятно, придётся выдерживать тяжелейшую осаду.

В глазах Типу Султана мелькнула тень пренебрежения: и он, и его отец уже били британцев — в двух предыдущих Майсурских войнах.

И всё же к словам Лафайета он отнёсся с должным вниманием. В конце концов, тот принёс с собой множество передовых тактических приёмов, а вымуштрованные им солдаты оказались на голову сильнее тех, кого он готовил сам.

Лафайет тем временем продолжал излагать план кампании, разработанный Его Высочеством:

— После этого вам останется лишь дожидаться сезона дождей.

— Британцы добираются сюда за десятки тысяч морских миль, снабжение у них сопряжено с колоссальными трудностями. Сезон дождей уничтожит их логистику. И вот тогда вы сможете нанести ответный удар. Только, пожалуйста, избегайте лобовых столкновений с британцами: ваша главная цель — это всегда их запасы.

Война в далёкой Индии требовала от Англии непомерных денег, и если линии снабжения начнут рушиться одна за другой, финансовое бремя вынудит их искать перемирия.

Лафайет прибавил:

— Кроме провианта, обратите внимание вот на что: старайтесь без нужды не вступать в бой с сипаями британцев.

— В самом крайнем случае можете просто покупать их отступление или невмешательство за счёт уступок. Что же до Хайдарабада, то тут можно рассмотреть даже передачу ему кой-каких земель.

Главная британская тактика в Индии и состояла в том, чтобы изнурять индийцев руками самих индийцев, а самим пожинать плоды.

Но, сокрушая Майсур — самое могущественное царство Индостана, — они в то же время чрезвычайно зорко следили за собственными сателлитами, в особенности за Хайдарабадом. Ведь тот некогда уже заключал союз с Майсуром, да и силёнок у него хватало.

Если бы в ходе разгрома Майсура Хайдарабад нежданно усилился, то вся война пошла бы насмарку.

Стало быть, британцы непременно постараются помешать Майсуру переправлять Хайдарабаду хоть какую-то выгоду. А это, в свой черёд, неминуемо приведёт Хайдарабад в ярость.

Как именно развернутся события дальше, Жозеф предсказать не брался, но щедро сыпануть британцам соли на хвост определённо стоило.

Пока Франция напрямую не вмешивается в войну Майсура с Британией — а к этому моменту с майсурской территории уже были выведены все французы, включая мастеровых, — условия Договора о невмешательстве соблюдены, и британцам не к чему придраться.

Зато Жозеф мог снабдить Типу Султана рядом советов от человека, заглянувшего в историю наперёд, — и этого с лихвой хватило бы, чтобы британцы харкали кровью.

.....

Марокко.

Мекнес.

Султан Мухаммед III взирал на французского посланника, изо всех сил стараясь сохранять уверенный вид:

— Мой янычарский корпус всего лишь отправился в Алжир, дабы помочь в обучении войск. То, что при этом меж ними и французской армией возникло некоторое недоразумение, было вовсе не тем, чего я желал.

Граф де Сегюр произнёс с неколебимой суровостью:

— Вы изволили сказать сущую правду: всего лишь недоразумение. Однако солдаты моего короля понесли потери, и, кроме того, Тамиль понёс разрушения.

У Мухаммеда III скопилась в душе безмерная горечь: его янычары потеряли убитыми в десятки раз больше, чем французы, а что до Тамиля — его люди лишь бросили взгляд на город с расстояния в несколько миль, какое уж там «разрушение»?!

Однако реальная сила была не на его стороне. Незадолго до того британский посланник внезапно объявил, что «не желал бы видеть столкновений между Марокко и Тунисом», и разом оборвал всякую помощь.

Он, конечно, не боялся французов, но и гневить эту мощнейшую европейскую державу нисколько не хотел. В конце-то концов, всё началось с того, что он сам, поддавшись британским подстрекательствам, напал на Францию.

— Я готов предоставить возмещение за все убытки.

Но граф де Сегюр лишь улыбнулся в ответ:

— Или же вы могли бы оказать мне кое-какое содействие в зачёт этого возмещения.

На деле марокканские янычары почти не успели вступить в бой с французами: их спугнули ложными манёврами Моро. Так что французские потери оказались ничтожны.

Мухаммед III насторожённо спросил:

— Какого же рода содействие вам от меня потребно?

— Весьма несложное. Всего лишь переправить кое-какой груз вашими купеческими караванами. — Граф де Сегюр пояснил: — От вас, через османские владения, прямиком на Индостан.

— Товар будете закупать вы, а покупатель полностью оплатит его стоимость. То же, чего вы не сможете добыть, приобретайте у Испании.

— И это всё? — Мухаммед III опешил. Марокко вело с османами оживлённейшую торговлю, и такая просьба не сулила ему решительно никакого убытка. Более того, товар можно было просто сдать османским купцам в Басре, а уж те переправят его в Индию.

— Вы уверены, что кто-то заплатит?

— Совершенно уверен, — ответил граф де Сегюр. — В противном случае вы вольны немедленно прекратить перевозки. Помогите нам с доставкой грузов в течение двух лет — и все недоразумения между нашими странами будут исчерпаны.

Мухаммед III невольно сощурился.

Он понимал: французы хотят использовать его для контрабанды по османским каналам. Но если обещанный покупатель и впрямь заплатит, да ещё и заказы окажутся крупными, — он сможет на этом ещё и заработать.

— Что ж, я, пожалуй, попробую.

Франция вполне могла остановить прямые поставки Майсуру. Но уж если тот получит снаряжение через османов, британцы нипочём не догадаются, что за этим стоит.

Граф де Сегюр вновь с улыбкой взглянул на Мухаммеда III и веско добавил:

— И самое важное: вся эта коммерция, которую вы поведёте, не должна иметь к Франции ни малейшего касательства.

Он не опасался, что Мухаммед III кинется доносить британцам.

Во-первых, британцы только что подставили Марокко, так что тамошний двор взирал на них с лютой ненавистью — какой уж тут донос. А во-вторых, никаких доказательств у марокканцев не было: пойди они хоть сейчас к британцам с россказнями, Франция попросту всё отрицала бы — в цепочке от закупок до контрабандных троп не участвовало ни одного француза.

Откажись марокканцы, граф де Сегюр намеревался обратиться к персам: получать грузы от русских через Каспий и везти в Индию через Оманский залив. Правда, персы наверняка запросили бы себе кой-каких выгод, и выходило накладнее. К счастью, Мухаммед III согласился с ходу.

Покинув Марокко, граф де Сегюр немедля двинулся на север, в Испанию. Ему предстояло просить у Карлоса IV содействия в поставках оружия, стали и тому подобных материалов. Для Испании это была бы и прибыль, и возможность обязать Францию услугой — едва ли бы они отказались.

.....

12 января 1790 года.

Париж.

Элегантная светло-серая карета последней модели «Бриллиант» промчалась сквозь толпу прохожих и резко замерла на краю площади Бастилии.

Слуга поспешно приладил подножку и распахнул дверцу.

Торговец шерстью мистер Уолш, снедаемый нетерпением, спрыгнул наземь и на ходу бросил упрёк супруге:

— Говорил же, надо было ехать рельсовым омнибусом, так нет, тебе непременно подавай экипаж…

Окинув взором людское море, запрудившее площадь Бастилии, он прибавил громкости:

— Столько времени потеряли — теперь уже нипочём не протолкаться.

Мадам Уолш, в платье самого модного в этом сезоне фасона, неспешно сошла следом и пробормотала:

— Подумаешь, банк переезжает, экое зрелище. Я слыхала, Британский павильон уже достроен, куда лучше было бы купить билеты на предварительный осмотр и…

Мистер Уолш оборвал её на полуслове:

— Что ты, женщина, в этом смыслишь? Сегодня Его Высочество наследный принц наверняка обнародует какие-то финансовые указы, а это коснётся всякого коммерсанта! Как тут не пойти?

Какой-то мальчишка лет десяти, заметив встревоженное лицо Уолша, живо подскочил к нему и просиял:

— Господин, Его Высочество наследный принц уже прибыли. Желаете взглянуть поближе?

— Само собой. У тебя есть средство?

— Три ливра.

Уолш без малейшего колебания сунул ему три серебряных монеты:

— Живее!

Мальчишка свистнул в сторону Бастилии, и в толпе тотчас закопошились с полдюжины ребятишек, расталкивая плечами стоящих вокруг. И вскоре среди давки открылся узкий «проход».

Уолш потащил за собою жену, протискиваясь сквозь живую массу, пока они не очутились почти у самых главных ворот Бастилии.

Мальчик заслышал, как вокруг грянула музыка, и махнул рукой приятелям:

— Уже началось. Навряд ли ещё кто подойдёт. А теперь — к дверям «Уюта», помогать очереди.

— Ладно, братец Жиль, — и ребятня, выбравшись из толпы, вприпрыжку поскакала за ним следом.

Мистер Уолш, вытянув шею, глядел во все глаза. Прежде мрачная, зловещая твердыня тюрьмы была теперь от самого входа убрана гирляндами. Несколько шеренг дворцовых гвардейцев в алых мундирах застыли перед ступенями, а позади них теснилась пропасть газетчиков. Тут же, сбоку, во всю мочь наяривал оркестр. Судя по мастерству, это вполне мог быть придворный оркестр.

Над самым порталом, на свежеприбитой громадной медной доске, значилось: «Французский резервный банк — Главная контора».

Едва отгремели пушечные залпы и музыка стихла, Жозеф, облачённый в новёхонький сине-белый кавалерийский мундир и при треугольной шляпе, в сопровождении нескольких сановников стремительно взошёл на возвышение прямо под доской.

Люди вокруг тотчас склонились в поклоне, а Жозеф с улыбкой вскинул руку, подавая знак:

— Благодарю всех, что пришли на церемонию переезда Французского резервного банка.

Он обернулся и указал на Бастилию:

— Знаю, прежде это место ни у кого из вас не вызывало особой любви.

Толпа откликнулась дружным смехом.

— Но отныне оно вам наверняка понравится. — Жозеф возвысил голос: — Здесь разместится главная штаб-квартира ФРБ.

— А заодно и западное крыло здания займёт Французская фондовая биржа.

— Второй же этаж отойдёт под операционный зал Королевской страховой компании.

Он взмахнул рукой:

— Отныне здесь больше нет тюрьмы. Отныне это — средоточие богатства всего Парижа!

Толпа взорвалась ликующими криками! И верно: не было во Франции человека, который не питал бы к этой темнице жгучей ненависти и отвращения.

В своё время, подыскивая место для Парижской биржи, Жозеф вдруг вспомнил об этой громадине и решил переделать её в финансовое сердце столицы.

Упразднить одиозную Бастилию значило колоссально поднять доверие народа к монархии.

К тому же тюрьма эта давно утратила смысл существования. Узников в ней содержалось совсем не много, а главное её назначение испокон веков заключалось в поддержании порядка в Париже. Тут вечно квартировал многолюдный гарнизон, чтобы в случае бунта быть под рукой и мгновенно подавить мятеж. Теперь же за спокойствие в столице отвечала полиция.

Посему, когда Жозеф предложил ФРБ выкупить твердыню, королева Мария, почти не колеблясь, дала согласие. А комендант Бастилии маркиз де Лонэ, которому прежде наследный принц уже оказал покровительство в деле Неккера, на сей раз охотно содействовал переселению.

Уже больше полумесяца как и надзиратели, и арестанты были переведены в новую тюрьму к югу от Парижа, получившую отныне наименование «Национальная тюрьма номер один».

Стоя на помосте, Жозеф дождался, пока умолкнут крики, и лишь тогда продолжил:

— Сегодня, помимо переезда ФРБ и Биржи, я намерен огласить ещё одно чрезвычайно важное известие.

Он кивнул стоявшему подле министру финансов Бриенну.

Тот поспешно выступил на два шага вперёд, прочистил горло и провозгласил:

— Его величество король соизволил постановить: с сего дня банковские билеты, эмитируемые ФРБ, объявляются официальной монетой Франции и отныне именуются франками!

— Один бумажный франк равняется одному серебряному ливру и равняется 0,3 грана золота.

— Государственное казначейство обеспечивает франк своей гарантией. Всякий предъявитель франков в банковских билетах может в любое время обменять их в банке на равнозначное количество золота. Равно как и золото можно обменять в банке на франки.

— На всей территории Франции никому не дозволяется отказывать в приёме франков под страхом уголовного преследования. Ливры, экю и прочие монеты остаются в обращении одновременно с ними.

Толпа загудела. Хотя бумажные билеты ФРБ уже имели хождение во многих местах, официальное утверждение их в статусе национальной валюты всё равно потрясло собравшихся.

В конце концов, каких-нибудь несколько десятков лет назад небезызвестный Джон Ло своими «Миссисипскими махинациями» обрушил безудержный выпуск ассигнаций, в одночасье пустив по миру скольких французов. С той поры народ крепко остерегался бумажных денег.

Бриенн покосился на наследного принца и жестом попросил тишины, а затем продолжал:

— Дабы обеспечить стабильность курса франка, Его Величество, финансовое ведомство, Французский резервный банк, а также Французская торговая палата совместно учреждают «Денежную инспекцию», каковой и поручается исключительный надзор за эмиссией билетов, дабы исключить малейшую возможность их необеспеченного выпуска.

(Конец главы)