Екатерина II, как и подобало великой государыне, мгновенно оценила обстановку и тут же прибавила:

— Кроме того, я распоряжусь перевести в Донбасс три тысячи крепостных и пожалую на французские изыскания пятьдесят тысяч рублей.

— Взамен я рассчитываю получать треть дохода от добычи полезных ископаемых в Донбассе.

Талейран изобразил на лице стандартную дипломатическую улыбку:

— Ваше Величество, вы, безусловно, знаете, что разработки в Донбассе сопряжены для нашей страны с величайшим риском. Изволите помнить, первые геологические разведки крайне ненадёжны: весьма вероятно, что в итоге мы найдём лишь считанные сотни тонн жалкой руды...

По совести говоря, три тысячи крестьян, конечно, оказали бы некоторое подспорье в освоении края, но Жозеф давно уже подготовил иную рабочую силу, и без этих людей дело всё равно пошло бы своим чередом.

Что же до пятидесяти тысяч рублей — примерно двухсот тысяч франков, — то для таких необозримых пространств, как Донбасс, эта сумма и вовсе канула бы бесследно.

Жозеф и впрямь был готов уступить часть будущих прибылей Екатерине — всё же, когда ведёшь добычу на чужой земле, полезно связать партнёра выгодой. Однако полномочия, данные им Талейрану, позволяли отдать России не больше двадцати процентов.

Аппетиты же императрицы оказались чрезмерны.

Тщательно взвешивая слова, Талейран произнёс:

— Ваше Величество, вся эта разработка — целиком и полностью рискованное предприятие Его Высочества наследного принца, и было бы несправедливо заставлять вас делить с нами бремя риска, будь то люди или денежные вспомоществования.

Не дожидаясь возражений, он торопливо прибавил:

— Впрочем, покидая Париж, Его Высочество наказывал мне отделить вам десять процентов от прибыли в знак своего глубочайшего почтения. Ах да, Его Высочество также упоминал, что в случае, ежели в Донбассе и впрямь откроются обширные залежи, он готов вложить средства в расширение Херсонского порта.

Екатерина II едва заметно сощурилась.

Река, соединяющая Донбасс с крымским побережьем, звалась Днепром, а Херсон был как раз тем портом, где Днепр впадал в Чёрное море. Талейран исподволь напоминал ей, сколь важен окажется освоенный Донбасс для удержания Россией Крыма. Крым же был единственной точкой опоры для русской торговли с державами Средиземноморья, и все государи, не жалея сил целой империи, стремились прибрать его к рукам. Сама Екатерина ценой неимоверных усилий, череды кровопролитнейших войн с османами и десятков тысяч жизней лишь сравнительно недавно сумела худо-бедно утвердиться в Крыму.

Ежели донбасские земли к северу от Крыма получат быстрое развитие, это окажет могущественную поддержку её власти над полуостровом. Взять хотя бы самое простое: случись в Крыму война, собирать провиант и фураж в Донбассе выйдет и неизмеримо дешевле, и несравнимо скорее, нежели везти их из самого́ Московья.

Она улыбнулась Талейрану:

— Передайте Его Высочеству наследному принцу мою признательность за столь сердечную заботу о нашей державе. Пусть Франция пока понесёт все издержки, я же удовольствуюсь пятнадцатью процентами дохода от добычи.

Она и впрямь полагала, что в освоении Донбасса есть доля риска. И если французы всё же наткнутся на богатую руду, им наверняка потребуется множество рабочих руд, и тогда она сможет послать туда своих крепостных, чтобы выторговать долю повыгоднее.

Талейран втайне перевёл дух, но всё же продолжил торг:

— Ваше Величество, эта доля всё ещё высока, и в таком случае я надеюсь, что вы даруете рудникам изрядные податные льготы...

И только когда дневные приёмы завершились, Талейран, словно бы невзначай, обронил Екатерине II:

— Ваше Величество, как вам известно, сейчас между Пруссией и Австрией идёт война в Силезии. Его Высочество наследный принц всепокорнейше просит вас с пониманием отнестить к стремлению Его Величества Иосифа II вернуть наследственные силезские земли. Вы знаете, сколь глубоко Его Высочество почитает своего дядю.

Екатерина II тотчас припомнила: месяцем ранее британцы также присылали в Петербург особого эмиссара с просьбой, чтобы Россия не вмешивалась в силезские дела. И вот теперь французский министр иностранных дел снова заводит речь о том же.

Британский демарш, разумеется, был сделан по требованию Жозефа в рамках Договора о невмешательстве.

Екатерина II и впрямь весьма желала бы, чтобы Пруссия с Австрией поскорее замирились и вместе с Россией приступили к разделу Польши, но сбрасывать со счетов позицию Англии и Франции она не могла. А тут ещё французы только что посулили помочь с освоением Донбасса — после такого отказать им становилось и вовсе немыслимо.

Помедлив, она склонила голову:

— Ваше Преосвященство, прошу вас заверить Его Высочество, что я никоим образом не намерена вмешиваться в ход силезской кампании.

.....

Малый Трианон.

Королева Мария, едва переступив порог покоев, в изнеможении опустилась в кресло, однако лицо её озаряла счастливая улыбка:

— Ах, какое великое торжество! Вы только взгляните: вся Европа прикована взором к Парижу, все расточают восхищённые похвалы, решительно все!

Выпростав изящную ножку, она предоставила служанке сменить ей туфли на домашние и с чувством прибавила:

— Откуда только Жозеф берёт эти дивные замыслы? Сколь же щедро Небо оделило его маленькую головку...

— Ах, хорошо уже то, что следующая выставка через три года будет в Лионе, — вести такие собрания необычайно утомительно.

Она только что завершила церемонию закрытия Всемирной выставки и возвратилась из Парижа в Версаль.

Графиня д’Обиньяк, стоявшая рядом, деликатно напомнила:

— Ваше Величество, через два месяца — Неделя моды в Париже. Вам, вероятно, вновь придётся открывать её, ведь вы — живое олицетворение французского вкуса.

— О Господи! — Мария шутливо прижала ладонь ко лбу, но тут взгляд её упал на изысканные сладости, расставленные на низком столике.

— Неужто венское воздушное печенье с ванилью! — воскликнула она с неподдельным восторгом и осторожно, кончиками пальцев, взяла крохотный кусочек и отправила в рот.

Сладкий аромат, смешанный с невесомой хрусткостью, разлился по устам. Королева Мария замерла, блаженно прикрыв глаза, и, одобрительно кивая, пролепетала:

— М-м-м!

Отведав и других пирожных, она вдруг обратилась к камеристке:

— Это определённо не работа господина Сесильена и его подручных. Восхитительный вкус!

Сесильен был её главным кондитером, искуснейшим мастером, но даже ему не удавалось достичь такого чисто венского оттенка.

— Это творение мадемуазель Дельво, Ваше Величество, — пояснила графиня д’Обиньяк.

— Ах, ну да, ну да, кто же ещё здесь сумеет воспроизвести столь правдивый венский вкус, — Мария обвела глазами комнату. — Где же Камелия?

Одна из служанок поспешила ответить:

— Ваше Величество, мадемуазель Дельво наводит порядок в вашей музыкальной гостиной.

Королева Мария с тёплым смехом покачала головой:

— Она вечно не может сидеть без дела. Немедля позовите её сюда, пусть оставит всё и идёт беседовать со мной.

Первоначально она желала, чтобы Камелия жила, как обычная благородная девица: изучала поэзию, училась танцам и прочему. Однако та наотрез настояла на том, чтобы исполнять долг камеристки, и с утра до ночи хлопотала по дому. Причём делала всё столь искусно, что даже старые служанки с пятнадцатилетним стажем не могли с ней сравниться в тонкости заботы.

Мария отрезала вилочкой кусочек пирожного и уже поднесла его ко рту, как вдруг раздался голос церемониймейстера:

— Его Королевское Высочество наследный принц!

Вошёл Жозеф и, склонившись в поклоне перед матерью, произнёс:

— Дражайшая матушка, в скором времени мне, вероятно, придётся ненадолго отбыть в Австрию... О, какой дивный аромат...

(Конец главы)