Молоденькая сиделка, испуганная внезапным окриком, вскочила на ноги и обернулась к вновь пришедшему:

— Лейтенант Анж, что вы творите...

Французский лейтенант, уставя палец на австрийского офицера за её спиной, проскрежетал зубами:

— Анна — моя! Как ты смеешь её обольщать?!

Анна торопливо заслонила его собою и с мольбой в голосе проговорила:

— Господин Анж, прошу вас, не надо! Я всегда почитала вас моим лучшим другом.

Она метнула взгляд на австрийца:

— А Феринк... я... я к нему искренне...

— Нет! — тотчас вскричал Анж. — Вас, без сомнения, обманул этот негодяй!

Он давно и тщетно искал благосклонности Анны, но та неизменно держала его на расстоянии. Нынче же, увидев, как его кумир ластится к какому-то австрийцу, он окончательно потерял власть над собой.

Феринк, которого несколько раз обозвали негодяем, а теперь ещё и облыжно обвинили в обмане, тоже вскипел и, поднявшись, холодно произнёс:

— Невежа! Анна была совершенно права, что отвергла вас.

Французы искони взирали на австрийцев как на «горных мужиков» и в душе глубоко презирали их. Услышав столь откровенно вызывающие слова, Анж уже не мог сдержать себя, отстранил сиделку и с размаху нанёс правый кулак в лицо Феринку.

Австрийский майор одной рукой отбил удар, а другой без всякой пощады влепил Анжу прямо в челюсть.

Получив по лицу, французский лейтенант совсем озверел и с диким рёвом набросился на врага.

Анна, бледнея от ужаса, попыталась вмешаться, но между двух дюжих мужчин была решительно бессильна. Не придумав ничего лучше, она опрометью кинулась в центр лазарета, во весь голос крича:

— Скорее сюда! Разнимите же их!

.....

Усталая Перна шла к навесу, где выстаивали на просушке постели, чтобы проверить, как произведено обеззараживание. Хотя этим и занимались особые люди, она по привычке каждый день всё осматривала сама.

Едва она обогнула штабель сушняка, предназначенного для костылей и носилок, как слева и спереди раздался девичий крик. Подхватив полы белого халата, она бросилась на голос.

— До... доктор Перна! — завидя её, Анна тотчас обрела опору и, махнув рукой назад, выпалила: — Там... там дерутся...

Перна поспешила за нею и, выйдя из-за палаток, увидела, как два раненых солдата, «калека с калекой», остервенело лупят друг друга.

С тревогой она шагнула вперёд:

— Господа, прошу вас, прекратите!

Но соперники, ослеплённые яростью, с залитыми кровью лицами, не слышали ровно ничего вокруг.

Перна, собравшись с духом, решилась схватить их за плечи:

— Вы же ранены, как вы можете...

Договорить она не успела: Феринк размашистым ударом метил в Анжа, но тот пригнулся, и тяжёлый кулак угодил прямо в лицо Перне.

— Ох...

Австрийский майор почувствовал, что наткнулся на что-то непонятное, и невольно повернул голову. Анж же, пользуясь его замешательством, хватил его ногой в пояс.

Чутьё человека, привыкшего к опасностям, заставило Феринка отшатнуться на полшага, и сапог лейтенанта, лишь скользнув по его одежде, врезался в бок Перне.

Молодая женщина отлетела в сторону и беззвучно рухнула в заросли бурьяна.

В багровом закатном луче Анна увидела, что доктор Перна лежит ничком и не шевелится. Глаза её в ужасе расширились, и она испустила пронзительный визг:

— А-а-а! Доктор Перна убита!

Оба «увечных», только что сражавшихся не на жизнь, а на смерть, услышав имя «Перна», мгновенно остолбенели, разом опомнились и кинулись к ней. И лишь когда до слуха их донёсся слабый стон, оба разом выдохнули с облегчением.

И вдруг одновременно вскинули друг на друга пальцы и взревели:

— Подлец, это ты изувечил доктора Перну!

— Ты смел поднять руку на доктора Перну, я убью тебя!

Полевой лазарет находился в глубоком тылу, и патрульных тут было немного. Лишь теперь к месту происшествия подоспели караульные. Заслышав визг, они бегом примчались и закричали:

— Что здесь случилось?

— Кто там?!

Увидев, что подоспели свои, Анж тотчас вцепился в соперника и завопил:

— Это он, австрийская сволочь! Он напал на доктора Перну!

Феринк, заметив белые мундиры приближавшихся караульных, смекнул, что оправдаться ему едва ли удастся, и, решив, что добрый молодец уносит ноги, изо всех сил отшвырнул Анжа и, хромая, кинулся прочь, к краю лагеря.

Анж рванулся было за ним, но Анна, широко раскинув руки, преградила ему путь и, обернувшись через плечо на исчезавшего австрийца, крикнула:

— Бегите скорее! Я их задержу!

.....

Полчаса с лишним спустя.

В самой просторной палатке лазарета военный врач Адам, осмотрев Перну, обернулся к ожидавшим у входа офицерам:

— Прошу вас, не тревожьтесь. Кости у доктора Перны целы, большой опасности нет.

Сотни раненых, окруживших палатку, разом испустили вздох облегчения. Все они прошли через руки Перны, многих из них она буквально вытащила с того света, и, прослышав, что её избили, они переполошились и пришли справиться.

Офицер, ведавший безопасностью лагеря, сурово уставился на Анну и Анжа:

— Что же всё-таки произошло?

Анна в суматохе ничего толком не разглядела и лишь беспомощно лепетала.

Анж же с яростью выпалил:

— Во всём виноват этот проклятый австриец! Он набросился на доктора Перну!

— Австриец? — нахмурился офицер. — Как его имя?

Анж перевёл взор на Анну. Сиделке не оставалось ничего иного, как пролепетать:

— Феринк...

Раненые, столпившись у входа, увидели, какой лиловый кровоподтёк расцвёл у Перны на лице, и мгновенно взорвались.

Как?! Это ведь сама доктор Перна — добрая, отзывчивая и к тому же до чего пригожая! Во всей французской армии у неё были тысячи тайных поклонников, а уж в лазарете и вовсе все поголовно боготворили её.

И вот теперь какой-то негодяй смел её изувечить?!

Кто-то взревел:

— Пойду прикончу мерзавца!

— Феринк, я его знаю. Это из седьмого австрийского драгунского полка.

— Кто со мной — проучить подлеца?

— Я!

— И я!

— Я тоже...

Перна с походной койки, заслышав ропот за стенами палатки, хотела остановить их, но слабый голос её никто и не расслышал.

Целая толпа раненых, не страшась взысканий, той же ночью разбрелась по своим частям и в негодовании разнесла весть о том, что какой-то австриец изувечил доктора Перну.

Гордые французские солдаты нипочём не могли стерпеть обиды, нанесённой австрийцами. Наутро свыше тысячи французов, гремя и бряцая, широким потоком двинулись к лагерю австрийского седьмого драгунского полка. Офицеры их лишь для вида попытались удержать людей, а потом махнули рукой, а кое-кто из них и сам пошёл бить австрийцев: доктор Перна когда-то спасла им жизнь.

В австрийском лагере Феринк, заливаясь потом, оправдывался перед своим полковником:

— Это французский лейтенант, это он ударил доктора Перну! А на меня взвёл напраслину!

— Ты можешь поклясться?!

— Клянусь Господом Богом: это француз повалил доктора Перну!

Полковник, который и сам некогда лечился у неё, помрачнел лицом:

— Бессовестные французы! Да ещё смеют сюда являться и скандалить!

Он обернулся к вестовому:

— Играйте общий сбор!

Десять с небольшим минут спустя, после непрестанного потока брани, французские и австрийские солдаты уже не могли сдержать ярости. Кто-то бросился вперёд и пустил в ход кулаки.

Вскоре перед лагерем австрийских драгун разразилась небывалая по своему размаху рукопашная.

(Конец главы)