Двумя днями позже.

Девять финансовых воротил, заправлявших Генеральным откупом Франции, собрались на вилле Фульда. Из-за крайней срочности прибыть успели лишь те, кто находился в Париже и окрестностях, но в их руках сосредоточивалось более четырёх десятых капитала всего Откупа, а потому они вполне могли принимать решения по важнейшим вопросам.

За столом Боролэ перелистывал газеты и, пробегая глазами заголовки вроде «Профессор Нисе утверждает: откупная система умножает бремя рядового налогоплательщика», «Сенсация: вам не дают снизить подати», «Провал налоговой системы или изъян человеческой натуры?», в ярости хватил кулаком по столешнице.

Все эти статьи, вскрывавшие вековые язвы откупа и доказывавшие, что реформа облегчит налоговое бремя народа, были заказаны не кем иным, как Жозефом. Реформа была выгодна стране и её жителям и лишь откупщикам не сулила ничего доброго, а уж воспользоваться прессой для надлежащего освещения дела наследный принц, разумеется, не преминул.

Фульд жестом попросил тишины и с помрачневшим лицом произнёс:

— Проклятая почта взяла и сгорела. Теперь обстановка складывается отнюдь не в нашу пользу.

Все подавленно молчали.

Они выбросили свыше миллиона франков, пытаясь руками чиновников надавить на трон, а в итоге всё чиновное сословие, казалось, превратилось в самого ярого поборника реформы. Пусть даже поддержка эта была вынужденной, но ветер уже подул в нужную трону сторону.

Хоуп, кашлянув, заговорил первым:

— Прежде всего следует немедленно выслать из пределов Франции всех наших агентов, которые хоть как-то соприкасались с арестованными чиновниками. Те в любой час могут дать показания.

Несколько человек тотчас закивали:

— Будьте покойны, их не схватят.

— Я уже приказал им выехать.

Один из финансистов с беспокойством заметил:

— Сдаётся мне, на сей раз трон и впрямь твёрдо намерен покончить с откупом. Что, если правительство сумеет собрать достаточные средства и на будущий год просто не продлит откупное соглашение...

Хоуп вскинул руку, прерывая его:

— При нынешнем состоянии французских финансов едва ли правительству удастся раздобыть двести миллионов франков. Но, разумеется, и нам терять бдительность нельзя.

Он перевёл взгляд на Фульда:

— Мы должны усыпить правительство, создав у него ложную уверенность, чтобы оно само ослабило усилия по изысканию средств.

— Что вы предлагаете?

— С одной стороны, пусть виконт Бертран на переговорах об откупной сумме проявит необычайную уступчивость. Например, предложит поднять общую сумму против нынешнего года на семьдесят миллионов франков и откажется от таких особенно неугодных правительству сборов, как дорожный и транзитный налоги. Словом, пусть у трона сложится убеждение, что даже в случае отмены откупа условия едва ли выйдут лучше.

Виконт Бертран был официальным представителем Генерального откупа на переговорах. Хотя сейчас стоял лишь апрель, обсуждение откупной суммы на будущий год уже началось и обыкновенно длилось с проволочками до самого конца года.

Хоуп продолжал:

— Если понадобится, пусть виконт Бертран даже подпишет с Бриенном предварительное соглашение. А к концу года Откуп всегда успеет сместить его под каким-нибудь предлогом и выставить нового переговорщика, чтобы всё началось заново.

Присутствовавшие, просияв, одобрительно закивали.

Хотя формально во главе Генерального откупа стоял виконт Фульд, важнейшие решения по большей части направлял многомудрый Хоуп.

— Господин Чарльз, — Хоуп обернулся к одному из старейших собравшихся и указал на трёх сидевших подле него, — с другой же стороны, вы вместе с бароном Морелем и прочими вступите в тайные сношения с Бриенном. Вы дадите ему понять, что в обход Генерального откупа вы готовы в частном порядке ссудить французское правительство в общей сложности ста пятьюдесятью миллионами франков.

— Разумеется, вы должны выказать чрезвычайную щепетильность в отношении процентов и дополнительных условий и умышленно затягивать переговоры до самого конца года.

— Как только минует октябрь, преимущество опять окажется на нашей стороне. Тогда французскому правительству, чтобы покрыть расходы следующего года, уже не хватит времени изыскать иные источники и останется лишь согласиться на сохранение откупа.

В глазах Чарльза блеснула усмешка; он склонил голову:

— Предоставьте это дело мне.

.....

В кабинете на втором этаже дворца Тюильри Бриенн с довольным видом докладывал:

— Ваше Высочество, Генеральный откуп, вне всякого сомнения, ощутил нажим со стороны правительства и повёл себя на переговорах в высшей степени уступчиво.

— Судя по тем слухам, что дошли до меня от помощника виконта Бертрана, они готовы опустить откупную сумму до пятисот сорока миллионов франков и даже возвратить казне ряд сборов, касающихся промышленности и торговли.

Жозеф с улыбкой ответил:

— Гм, если так, они и впрямь выказывают немалую искренность.

Бриенн, подавшись вперёд, с загадочным видом прибавил:

— Ваше Высочество, вчера во второй половине дня господин Чарльз и барон Морель с товарищами нанесли мне визит. Они намекнули, что, если правительство решится отменить откуп, они могут предоставить значительный заём. Правда, просят восемнадцать процентов годовых, но, мне кажется, тут есть поле для торга.

— Превосходно, это придаёт нам ещё больше уверенности в успехе реформы, — Жозеф изобразил живейшую радость. — Прошу вас, продолжайте с ними переговоры и постарайтесь выторговать наилучшие условия.

— Слушаю, Ваше Высочество, непременно добуду для вас добрые вести.

Едва Бриенн удалился, Жозеф тотчас бросил Эману:

— Будьте любезны, велите подавать карету. Едем в Полицейскую школу.

Ни на какие переговоры, о которых толковал Бриенн, он не возлагал и тени надежды. Он отлично понимал: речь идёт о том, чтобы лишить откупщиков самого их куска. Могли ли они добровольно пойти на это? Тем паче, что среди них заправлял иудейский капитал, чью природу и чьё разрушительное воздействие на хозяйство принявших их стран он знал предостаточно: эти люди не уступают добровольно ни крупицы!

Стало быть, нынешняя покладистость откупщиков преследовала лишь одну цель — выиграть время.

Во-первых, переждать нынешнюю политическую бурю, когда отовсюду гремят призывы покончить с откупом. А во-вторых, ужать правительству срок на подготовку, чтобы подорвать саму его решимость.

Жозеф, садясь в карету, усмехнулся краешком губ. Тянут время? Превосходно! Ему это тоже как нельзя на руку.

Если откупщики сосредоточат всё внимание на «переговорах» с Бриенном и перестанут устраивать ему пакости вроде «дружного хора сорока с лишним высших чинов», то и забот у него поубавится, и сил на подготовку реформы высвободится куда больше.

Выходило, что по-настоящему пострадает один лишь Бриенн: обе стороны будут лишь притворно изображать сговор, и только он, вкладывая душу, станет полагать, что вершит судьбу отечества.

Вскоре карета Жозефа остановилась на площадке перед воротами Парижской полицейской школы.

Поскольку он не предупреждал о визите, ни Фриан, ни другие чины школы не вышли встречать его. Да Жозеф и не пошёл в главное здание, а свернул прямиком в южный угол территории, где только что отстроили Экономический факультет.

Лишь когда он уже завидел плац, на котором муштровали будущих «податных чиновников», тамошний начальник Клермон с подчинёнными насилу поспел ему навстречу.

— Великая честь для нас, что Ваше Высочество удостоили Экономический факультет своим посещением, — отвесил поклон Клермон и тотчас сделал знак своим людям. — Прикажите воспитанникам построиться для встречи Его Высочества!

— Ах нет, прошу вас, не прерывайте занятий, — торопливо остановил его Жозеф. — Я только хочу взглянуть, как идут дела в новом училище.

(Конец главы)