Королева Мария поспешно взяла лежавшие перед нею бумаги, но никак не могла вспомнить, на каком же пункте остановились, и лишь беспомощно покосилась на сидевшего рядом Жозефа.

Увидев, что сын едва заметно кивнул, она тотчас приняла величественный вид и изрекла:

— Я одобряю предложение. Прошу архиепископа Бриенна изготовить соответствующий указ.

Бриенн склонился:

— Слушаю, Ваше Величество.

Жозеф мысленно перевёл дух. Кажется, его тактика нарезания колбасы удалась.

Пусть чиновники водного и дорожного ведомств значили до обидного мало, сам прецедент — подписание этого указа — впервые отворял ворота для правила «допуск к должности через испытание»!

Что именно считать должностью, «требующей глубоких специальных познаний», — тут открывался немалый простор для толкования.

Скажите на милость, а финансы разве не требуют особых знаний? Управление промышленностью? Сельское хозяйство? Торговля? Правосудие?

Дальше, как лягушку в медленно греющейся воде, можно будет постепенно подводить под «профессиональный ценз» всё новые и новые посты, и в конце концов он охватит решительно все должности, — вот тогда-то главнейший шаг реформы чиновничества и свершится.

К тому времени и самую учёбу чиновников можно будет препоручить Парижскому университету, Тулузскому университету и прочим учёным заведениям, а за Административной академией останется лишь приём итоговых испытаний.

Тогда это превратится уже в полноценную «государственную экзаменацию», и преобразование чиновного строя будет окончательно завершено.

Важнее же всего было то, что весь этот процесс двигался исподволь, шаг за шагом, и не должен был вызвать яростного отпора сложившегося чиновничьего стана.

Конечно, всегда найдутся недовольные — особенно те родовитые бездари, чьи никчёмные отпрыски более не смогут получать высокие посты единственно благодаря семейным связям. Но и они, памятуя о недавнем грандиозном смотре полиции, обратят недовольство лишь в тихое брюзжание, не более.

В сущности, даже такая система государственных экзаменов оставляла за дворянством громадные преимущества.

Во-первых, плата за университеты в этом веке была непомерно высока, и простолюдины попросту не могли их себе позволить.

Во-вторых, дворянские отпрыски были куда ближе знакомы с самой материей академических испытаний: ведь их отцы и стали самыми первыми учениками Административной академии. Не то что в эру Интернета, когда экзаменационные вопросы сыщешь где угодно, — здесь простолюдин, даже осилив науки, не обязательно мог одолеть дворянина на испытании.

Всё это значительно смягчало сопротивление знати, и в итоге львиная доля государственных мест всё равно оставалась в руках дворянского сословия.

Впрочем, Жозеф и не гнался за каким-то отвлечённым равенством: в XVIII веке дворянство всё ещё оставалось незаменимым.

Затем Бриенн перешёл к следующему пункту:

— Следующее предложение. Его Высочество наследный принц предлагает учредить «Вспомогательный административный корпус», который, в случае каких-либо нестроений в главных правительственных органах, мог бы немедля принимать дела и обеспечивать непрерывность управления.

Видя, что собравшиеся не вполне поняли, Жозеф пояснил:

— Мысль эта пришла мне в голову как раз в связи с нынешним делом о мздоимстве.

— Как вы знаете, сейчас свыше сорока чиновников преданы суду, и, скорее всего, почти все будут осуждены. Дела, которыми они ведали, рискуют в ближайшее время полностью остановиться. Эту опасность нельзя не учесть.

— Посему я и предлагаю создать «Вспомогательный административный корпус»: штаты его строились бы по подобию нынешних правительственных ведомств, но в обычное время он не облекался бы действительной властью.

— Когда же с действующим чиновником случится какая-либо неожиданность, из «Вспомогательного корпуса» можно будет без промедления выдвинуть на его место подготовленного человека.

Хранитель печати барон Бретей немедля нахмурился:

— Ваше Высочество, но ведь это повлечёт громадные издержки на жалованье новым чиновникам. К тому же, согласно вашему замыслу, эти люди большую часть времени будут оставаться праздными...

Жозеф с улыбкой отвечал:

— Ваше опасение вполне резонно. Поэтому жалованье чиновникам «Вспомогательного корпуса» будет назначено довольно скромное. И в праздное время им можно будет поручать посильную работу — разбор документов, переписку бумаг и тому подобное.

— Но всё равно это...

Мирабо, улучив минуту, поднялся и, бросив взгляд на лицо наследного принца, произнёс:

— Господин барон Бретей, а известно ли вам, насколько застопорилось местное управление из-за того, что такая масса чиновников угодила в тюрьму? Пожалуй, более чем на месяц.

— Убытки от этого застоя, поверьте, равны жалованью всех французских чиновников за целое полугодие!

— Я нахожу предложение Его Высочества превосходным: оно не только укрепит устойчивость управления, но и позволит тем дворянам, что томятся без дела, занять достойный пост и послужить отечеству.

Жозеф бросил на него одобрительный взор. «Позволить дворянам послужить отечеству» — надо же, до чего сумел вывернуть Мирабо!

На самом-то деле Жозефу требовалось создать целую кипу «пустых должностей», чтобы пристроить туда тех, кто в своё время купил свои места за наличные. Ведь эти люди выложили звонкую монету и заключили с правительством форменные контракты; не соверши они явного преступления — сместить их было бы не так-то просто.

Вот он и придумал, по образцу «Нанкинского запасного двора» минской эпохи, учредить «Вспомогательный административный корпус». Название должности — точь-в-точь как прежняя, но, будучи перемещён из столичного присутствия в сей «запасной» корпус, человек разом лишается всей власти и лишь дожидается спокойной отставки.

Когда же со временем повсеместно введут обязательные профессиональные испытания, все те, кто лишь занимает место и помышляет о наживе, непременно застрянут на этих испытаниях — и тогда милости просим в «запасные чины» набираться опыта.

Что до содержания лишней оравы бюрократов, то Жозеф вовсе не считал это пустой тратой денег.

Напротив, заменив купленных бездарей людьми, способными к настоящему делу, государство получит такой прилив созидательной силы, что выгода многократно перекроет их жалованье.

Не говоря уж о том, что «запасные чины» худо-бедно станут разбирать бумаги, а значит, можно будет нанять меньше простых писцов, и лишние траты, в сущности, окажутся не столь и велики.

Барон Бретей, услышав все эти доводы, решил, что наследный принц попросту хочет нарезать побольше казённых мест, чтобы выгоднее торговать ими, а посему не стал больше возражать и молча сел.

Королева Мария на сей раз не витала мыслями в облаках и, видя, что никто из министров не против, поставила свою подпись на поданных Бриенном бумагах. Столь небольшая административная перестройка даже не требовала королевского указа и обошлась без подписи короля.

Обсудив ещё несколько текущих дел, внешне ничем не примечательное, но на деле глубоко судьбоносное для Франции заседание Кабинета подошло к концу.

Королева Мария, проводив взглядом спину Бриенна и припомнив сегодняшнее заседание, вдруг окликнула его.

Бриенн обернулся и отвесил лёгкий поклон:

— Ваше Величество, вам ещё что-то угодно?

Королева Мария с некоторым колебанием проговорила:

— Архиепископ Бриенн, скажите, как вы полагаете, сумел бы наследный принц, если бы я не присутствовала на заседаниях Кабинета, вести дела и управляться с министрами должным образом?

«Сумел бы, ещё как сумел бы, — подумал Бриенн. — Давно уже Его Высочество держит на своих плечах всю Францию. По чести сказать, не будь вас на заседаниях, дело шло бы, пожалуй, ещё расторопнее».

Однако вслух он с выражением глубочайшего потрясения воскликнул:

— Ваше Величество! Да вы же душа Франции! Если вы перестанете возглавлять Кабинет, это станет для государства подлинным бедствием!

(Конец главы)