— Двадцать лет?!

У Жозефа аж в глазах потемнело. Через двадцать лет исход схватки между Францией и Англией будет давно решён, и на что тогда сдастся ваша свёкла?

Он тотчас выставил перед собой три пальца.

Ахард замахал рукой и с самым серьёзным видом возразил:

— Ваше Высочество, я твёрдо уверен, что мне и тридцати лет не понадобится...

— Нет. Три года, — твёрдо, не сводя с него глаз, произнёс Жозеф. — Я даю вам три года и любое потребное содействие. И через три года — новый сорт свёклы!

— Но... — на лице Ахарда изобразилась крайняя растерянность. — Ваше Высочество, вы, верно, не вполне знакомы с искусством селекции. Она требует бессчётного числа попыток и страшно долгого времени. Даже если вы предоставите мне пятьдесят арпанов опытного поля и сколь угодно щедрые средства, трёх лет решительно недостаточно.

С этими словами он с мольбою обернулся к сидевшему подле корифей биологии Бриссону.

Тот кивнул и, кашлянув, проговорил:

— Ваше Высочество, допустим даже, господину Ахарду сказочно повезёт, и уже в первый год он получит сеянцы с повышенной сахаристостью. Но чтобы закрепить сие превосходное качество, потребуется по меньшей мере от восьми до десяти поколений размножения, а то и более. В ходе же сего процесса свойства могут и утратиться, — и тогда всё придётся начинать заново.

— Посему я полагаю, что двадцать лет — число и впрямь вполне разумное.

— Погодите, — Жозеф с недоумением переспросил: — Вы сказали — чтобы закрепить свойство, надобно десять поколений?

— Истинно так, Ваше Высочество.

— Но отчего же так? Вы разбиваете сеянцы с разными признаками на группы, скрещиваете их и записываете наследственные свойства отцовских и материнских растений. Затем оцениваете возможные наборы наследственных задатков у потомства, выращиваете его отдельно, следите за признаками и продолжаете перекрёстное разведение. Даже с учётом скрытых задатков уже через два-три поколения становится ясно, получен ли нужный признак...

Он осёкся, заметив, что лица сидевших перед ним биологов приняли странное выражение — словно каждого из них только что огрели булыжником по голове.

Внутри у него похолодело. «Чёрт! Мендель-то ещё, кажется, и не родился. И учения о скрещивании и наследственности и в помине нет. Не диво, что выведение нового сорта даётся им с таким чудовищным трудом».

Бриссон, видя, что наследный принц умолк, осторожно переспросил:

— Ваше Высочество, вы сейчас изволили сказать «наследственность». Что сие означает?

Ахард, слушавший ещё пристальнее, прибавил и свои вопросы:

— И ещё: «наследственные задатки», «скрытые задатки» — что это такое?

Жозеф глубоко перевёл дух и, воздев очи горе, осенил себя крёстным знамением и со всей привычной сноровкой приступил к «представлению»:

— Благодарение Господу за ниспосланное откровение. Всё это — внушённое Им свыше.

Дождавшись, пока Ахард и остальные тоже перекрестились, он продолжал:

— Так называемая «наследственность» означает, что отец и мать смешивают свои качества и передают их потомству. И, наоборот, всякое свойство, коим обладает потомок, должно непременно происходить от одного из родителей.

Ахард на несколько мгновений задумался, переваривая услышанное, и немедля возразил:

— Но, Ваше Высочество, белая свёкла и жёлтая свёкла порой дают красное потомство...

— Верно. И здесь-то и вступает в дело понятие «скрытых задатков».

Не долго думая, Жозеф взял бумагу и перо и, усадив трёх биологов вокруг себя, принялся припоминать школьный курс биологии, мысленно прося прощения у господина Менделя.

— Вот это будет означать наследственный задаток, — начал он. — По-настоящему его следовало бы назвать хромосомой, но это уведёт нас ещё дальше, так что покуда удовольствуемся «задатком».

— Все наследственные задатки всякого живого существа происходят поровну от отца и от матери, и любое проявленное свойство определяется именно задатками.

— При этом иные задатки противоборствуют друг другу. Например...

Он указал на стоявшего у дверей Эмана:

— Человек либо имеет двойное веко, либо не имеет. Невозможно иметь и то и другое разом.

— Когда и от отца, и от матери потомок получает по задатку простого века, он будет без двойного века. Когда же оба дают задаток двойного — он будет с двойным.

— Но если один из родителей дал задаток простого, а другой — двойного, тогда вступает в силу, какой из задатков «главный», а какой — «скрытый».

— Скажу прямо: двойное веко — «главный» задаток. Посему в последнем случае ребёнок непременно родится с двойным веком, ибо главный задаток проявляется, а скрытый — нет.

Обведя взглядом лица учёных, на которых застыло выражение крайнего недоумения пополам с сомнением, он набрался терпения и принялся сызнова, с самых азов наследственности, и лишь к сумеркам снова добрался до главных и скрытых задатков.

Самый молодой из троих, Ахард, как видно, был и самым восприимчивым. Вдруг он хлопнул себя по лбу и с воодушевлением воскликнул:

— Я понял, Ваше Высочество! Стало быть, красная окраска свёклы есть скрытый задаток, и белая или жёлтая краска заслоняет его!

— И если белая и жёлтая свёкла тайно несут в себе по половинке красного задатка, и при скрещивании обе половинки сойдутся в потомке, — то и вырастет красная свёкла! И вот почему красная появляется реже всего!

— Вы поняли совершенно верно.

Теперь уже и Бриссон, и Боск припрятали свои сомнения и принялись мысленно прикладывать теорию наследного принца к задачам, над которыми прежде бились годами, — и, к немалому изумлению, многое стало складываться.

Очень похоже было на то, что все эти «задатки», «скрытые задатки» и прочее — вовсе не плод досужего воображения Его Высочества!

Ахард продолжал развивать мысль:

— Стало быть, когда мне нужен жёлтый признак, нельзя просто скрестить два жёлтых корня, ибо они могут таить в себе скрытые задатки. Исходя из вероятностей, мне надобно разбить потомство на группы... Постойте, тут нужен расчёт...

Он схватился за перо и бумагу, что-то бормоча себе под нос:

— Так вот отчего прежде закрепить свойство было столь мучительно трудно — в них всё время вмешивались скрытые задатки...

Вскоре он закончил вычисления и поднял взор на Жозефа, и в глазах его стояло столько возбуждения, сколько не было, пожалуй, за всю жизнь:

— Ваше Высочество! С помощью вашего учения, пожалуй, и трёх лет хватит, чтобы вывести свёклу с двенадцатью процентами сахара!

Жозеф с облегчением кивнул:

— Уже слишком поздно. Давайте сперва отужинаем, а завтра я расскажу вам о «правиле расщепления» и «правиле независимого распределения». Быть может, они ещё вернее помогут вам в трудах.

Неделю спустя Ахард после целого дня, до отказа наполненного уроками наследственности, усталый, но возбуждённый, покинул Тюильри.

Ещё одно обстоятельство приводило его в неменьшее волнение: поутру сам президент Леруа уведомил его, что, согласно новой оценке Комитета по привлечению талантов, он удостоен официального приглашения, и притом уровень его — D.

Надобно сказать, что для приглашённых учёных, ещё не сделавших во Франции никакого вклада, D было едва ли не высочайшим разрядом.

Он уже взялся за ручку дверцы кареты, предоставленной ему Комитетом, как заметил бегущего к нему и размахивающего рукой земляка — Августа Г. К. Бахи.

— Какими судьбами? — коротко поклонившись, приветствовал он его. — Не желаете ли доехать со мною?

Бахи долго мялся и наконец выдавил:

— Я думаю... быть может, вам всё же лучше подыскать другую гостиницу.

— А что такое?

— По правде говоря, брат мадемуазель Марианны оставил для вас в гостинице приглашение. Его сестра на будущей неделе выходит замуж...

(Конец главы)