Кауниц и не подозревал, что ещё четыре месяца назад вокруг него начала беззвучно сплетаться сеть.

Венгрия получила от Валахии посул выгод — тот самый, что британцы вытребовали у русских.

Валахия лежала к югу от Венгрии. Стоило Австрии обратить взор на расширение в эту сторону, и венгерское дворянство неминуемо стало бы главным выгодоприобретателем. Потому-то они более всего и жаждали завершения силезской войны, дабы император перевёл взгляд на балканское направление.

А несколько пользовавшихся огромным влиянием богемских дворян, подкупленные британцами, беспрестанно чинили помехи попыткам Вены изыскать средства на военные нужды.

Одновременно барон Тугут заверил их, что, как только сам займёт кресло государственного канцлера, дарует им ещё более широкую автономию. Этого оказалось довольно, чтобы чешский земский сейм немедля встал на сторону партии замирения.

Прочие же силы было совратить и того легче. Славянские народности, к примеру, даже выгод не потребовали: Россия лишь подала им едва заметный знак, и они с превеликим усердием принялись пакостить Кауницу.

Разумеется, крайне важную роль во всём этом играла позиция императрицы Священной Римской империи Людовики. Барон Вальтер как её полномочный представитель вёл переговоры по всем австрийским землям, добиваясь, чтобы ключевые силы в последний момент не переметнулись.

.....

Наступил июль.

В кабинете австрийского государственного канцлера Кауниц с мертвенно-бледным лицом взирал на разложенные перед ним бумаги касательно военных приготовлений, и руки его мелко дрожали от бешенства.

Войск на фронте скапливалось всё больше, однако средств, необходимых ему, не предоставил почти ни один край.

Мало того, что сохранялась нехватка почти семидесяти процентов военного снаряжения, — при нынешней скорости расходования казны не далее как через три месяца неизбежно прекратится выплата жалованья…

.....

Франция.

Париж.

На пристанях Сены рабочие с кипучей энергией грузили на суда ящики с модным платьем и мебелью из прессованных плит.

Эти суда принадлежали «Синему небосводу», каравану, подчинённому Французскому торговому союзу, и они должны были, пользуясь тарифными уступками в Тосканском герцогстве, доставить туда возможно больше товаров для сбыта.

Что до самой продукции, то она, разумеется, была произведена в ходе предыдущей заказной аферы.

Поскольку фабрики лишились заказов, но при этом получили часть задатка, а впоследствии и правительственную компенсацию, они, стремясь вернуть хоть часть затрат, сбивали цены до предела.

Жозеф, едва получив от Талейрана весть о договорённостях, немедля распорядился, чтобы Французский торговый союз приступил к сбыту скопившейся на складах по всей стране продукции в Южные Нидерланды и Тоскану. Многое, впрочем, повезли и в германские государства: первые две области были слишком малы, чтобы поглотить товара более чем на десять миллионов франков.

Тут-то и проявилось преимущество обладания в руках правительства обширным купеческим караваном.

Приказ был отдан, и менее чем за полмесяца по всей стране развернулась скупка. К тому же от лица торгового союза можно было вести единый отраслевой торг, что позволило снизить транспортные издержки примерно до восьмидесяти пяти процентов от прежнего уровня.

Одновременно Жозеф, дабы оградить французскую промышленность, потребовал от торгового союза не опускать закупочную цену ниже восьмидесяти процентов прежней нормальной стоимости.

Те караваны, что не входили в союз, поначалу рассчитывали половить рыбку в мутной воде, однако наличие этого ценового дна вынудило и их последовать примеру и повысить закупочные цены.

Продавцы «Синего небсвода» проводили на палубе последнее учебное занятие.

Курс этот был учреждён министром торговли по распоряжению Жозефа и должен был обучить персонал каравана множеству приёмов продвижения товара, позаимствованных из будущих времён.

Что поделаешь, затоваривание на сей раз было слишком велико, и обычные торговые приёмы за короткое время справиться с ним решительно не позволяли.

Предложение Байи «снизить цены» Жозеф также отверг.

Столь масштабное снижение цен неминуемо подорвало бы «престиж» французских товаров. Стоит раз уронить цену, поднять её обратно будет ох как нелегко.

Потому Жозефу приходилось искать выход в приёмах самой торговли.

На судне «Слоновая черепаха» служащие каравана во всю глотку зазывали:

— Сегодня не за девяносто девять флоринов, не за девять, а всего за девять крейцеров — этот топор из нансийской высокоуглеродистой стали, самого чистого заводского дела, понесёте к себе домой!

— Девять крейцеров — на этом не прогоришь, в убытке не останешься, истинная цена вещи!

— Я, Поль, сегодня здесь, всем своим раздаю блага! Обычно вот это платье, сработанное лучшим парижским модельером, — вы только взгляните на материю, на покрой, на отделку, — меньше ста флоринов не стоит. Сегодня — не сто, а девяносто! Скидка в десять процентов! Да не просто скидка: покупаете платье — я вам впридачу чисто серебряную застёжку на ворот! Видали работу? Обычно такая застёжка пятнадцать флоринов тянет! Мало, говорите, щедрости? Ладно, была не была! К платью ещё и пояс в подарок! Взгляните на вышивку — в Париже такой легко за пятнадцать флоринов уходит! Выходит, платье-то вы за шестьдесят флоринов получаете…

— Сегодня льготного товара только пятьдесят мест! Всё распродам — и ухожу, больше ни единой штуки. Захотите снова по такой цене такое качество — до будущего года терпеть! О, и не забудьте, почтеннейшие, кто приобрёл — тем розыгрыш, главный же приз — самонвейший платяной шкаф из прессованной плиты!

Продавцы каравана на совесть, до полной беглости затверживали один комплект речей за другим.

Во Франции они уже опробовали: стоило «затянуть» всё это представление, как объём продаж взлетал в десять раз! Люди, словно заслышав заклятие, как безумные кидались раскупать товар.

.....

В карете, следовавшей к восточной окраине Парижа, министр торговли Байи докладывал наследному принцу о готовности торгового союза.

— …на текущий миг закуплено товара почти на пять миллионов франков. Как ожидается, через десять-пятнадцать дней он прибудет в места назначения. Обучение продавцов каравана также завершено. Рассчитываю, что в течение двух с половиной месяцев всё удастся сбыть.

Что до следующей партии, я бы советовал отложить её продажу до весны будущего года…

Жозеф едва заметно нахмурился:

— Отчего же так долго ждать?

— Ваше Высочество, товары эти являются излишними сверх нормального хода торговли, — пояснил Байи. — Иными словами, большинство людей уже приобрели всё, что им было потребно. Заставить их во втором полугодии купить ещё на пять миллионов франков товара — уже крайне нелёгкое дело.

Жозеф лишь сейчас припомнил: нынешнее время — отнюдь не грядущая эпоха неистового потребительства. Покупательная способность людей невысока, вещь приобретается одна и на всю жизнь, и по большей части то — лишь предметы первой необходимости.

Сбыть лишнего товара на десятки миллионов франков и впрямь было трудно.

Как же расшевелить зарубежное потребление?

Он вдруг вспомнил фразу, которую в своё время обронил директор фирмы-заказчика его научного руководителя: «У клиента нет спроса — стало быть, поможем этот спрос создать».

Тот директор потом отправился во Францию бороться за энергосбережение и охрану природы и в итоге преуспел — продал в несколько провинций свыше тысячи ветряных электрогенераторов.

Жозеф взглянул на Байи и спросил:

— Когда люди обычно легче всего расстаются с деньгами?

— А? — министр торговли опешил, задумался. — При болезни… на свадьбу?

— Свадьба. Именно! — Жозеф невольно сощурил глаза. — Стало быть, мы должны создать для людей за границей как можно больше свадебных нужд.

Поскольку ныне период двойных месячных билетов, каждый ваш месячный билет засчитывается вдвойне. Малому автору до крайности нужны месячные билеты, дабы подняться в рейтинге. На коленях молю вас о поддержке!

(Конец главы)