Байи с изрядным недоумением спросил:

— Ваше Высочество, уже сотню лет потребное для свадьбы остаётся одним и тем же. Что же тут можно ещё «создать» нового?

Жозеф слегка улыбнулся:

— При достаточной упаковке и пропаганде для свадьбы может потребоваться всё, что есть в мире.

Кстати, каких товаров у нас затоварено больше всего?

— Извольте, — Байи принялся загибать пальцы. — Текстиль, железные изделия, мебель, вина, бумажная продукция, а ещё кареты.

Жозеф нахмурился: проклятый Хоуп ухитрился втянуть в свою игру почти все статьи французского вывоза, которыми стоило гордиться.

Немного подумав, он сказал:

— Из этого перечня текстиль, железные изделия и мебель менее всего терпят долгое хранение. С них и начнём.

Можно, к примеру, широко раструбить, что нынче для счастливой супружеской жизни требуется непременно «три больших предмета».

— «Три больших предмета»?

— Именно так. А именно: полный французский модный наряд, полный набор мебели из прессованной плиты и полный набор железной французской кухонной утвари. Заходить надобно с женской стороны, чтобы у девушек укоренилось понятие: «выйти замуж без трёх больших предметов — великий срам».

Жозеф принялся на ходу играть роль бессовестного торгаша из будущих времён:

— Двигать станем по нескольким руслам.

Первое — простонародные толки. Распускать слухи: «Последний писк французской свадебной моды», «Француженка без трёх больших предметов в церковь не войдёт». Всякий из купеческого каравана, да и из дипломатов, кто отправляется в германские либо итальянские земли, обязан передать эти вещи по крайней мере десятку человек.

Второе — газетная пропаганда. Нанять знаменитых журналистов, чтобы сочиняли статьи о «новейших научных открытиях». Например: «Обычный чугун содержит пагубные составляющие и вредит потомству, лишь добротное железо из французского Нанси или Люксембурга способно обеспечить здоровье семьи».

Сверх того — внедрить пропаганду «трёх предметов» в театральные постановки. О, «Свадьба Фигаро» весьма подойдёт. Я переговорю с господином Бомарше касательно прав и переработки. В скором времени надобно обильно прибавить представлений в Вене, Флоренции, Брюсселе и прочих городах.

У Байи от услышанного глаза полезли на лоб: он уже живо представил себе, до какой одержимости станут доводить девиц перед свадьбой все эти пропагандистские ухищрения.

Жозеф ещё добавлял:

— Да, и надобно присовокупить девиз: «Французские девушки знают: замужество — раз в жизни, и нужно себя хоть немного побаловать».

Байи вдруг улыбнулся и с поклоном произнёс:

— Ваше Высочество, я полагаю, что эту партию товара, возможно, и вовсе не придётся везти в Южные Нидерланды и Тоскану.

С вашим подходом французские новобрачные расхватают всё подчистую.

— Что вы такое говорите? — Жозеф тотчас с чрезвычайной серьёзностью взглянул на него и покачал головой. — Эту методу ни в коем случае нельзя пропагандировать внутри страны!

Мало того, что надлежит воспретить у себя всякое продвижение «трёх больших предметов», — дабы погасить влияние вестей из-за рубежа, нужно развернуть у нас обратную пропаганду. Например: «Любовь — вот всё для брака», «Не позволяйте вещизму осквернять чистоту супружества».

— А? Отчего же?

— Оттого что это нанесёт тягчайший удар по приросту нашего населения.

— Ну, не до такой же степени…

Жозеф испустил вздох и продолжил:

— Эти три предмета обходятся недёшево, и обычной семье их не по карману. Даже если и решатся, стиснув зубы, придётся копить очень долго, а это неминуемо отодвинет время вступления в брак.

Кроме того, супруги, памятуя, что их детям при женитьбе также предстоят колоссальные расходы, весьма вероятно, станут рожать меньше.

Мы ни под каким видом не можем ради сиюминутного сбыта лишней толики товара толкнуть Францию в западню нехватки народонаселения!

Он помнил, что в своё время будущий император именно статьями Кодекса о семье и наследовании буквально обрубил французскую рождаемость наполовину [Прим. 1].

Это привело к тому, что разразившаяся десятилетия спустя Франко-прусская война обернулась резким ослаблением прежнего преимущества французов в численности войск и стала одной из важнейших причин поражения.

Народонаселение — всегда одно из самых главных состязательных преимуществ державы!

На лице Байи мелькнуло странное выражение: «Выходит, ради сбыта товара на чужую рождаемость можно наплевать?» — подумалось ему.

Но вслух он лишь польстил:

— Ваше Высочество воистину все силы полагает ради Франции. Да хранит вас Господь.

Пока они беседовали, карета плавно остановилась.

Эман распахнул дверцу, и перед Жозефом немедленно простёрлось бескрайнее зелёное море — ровные ряды возделанной сахарной свёклы.

Он мысленно восхитился: Франция и впрямь лучшее место в мире для свеклы. С того дня, как начали обустраивать эту селекционную лабораторию, минуло чуть больше месяца, а всходы уже стоят такой буйной стеной.

Ашард и несколько земледельческих экспертов из селекционной лаборатории, прослышав, что прибыл Его Высочество наследный принц, поспешно выбежали встречать.

И тут Жозеф заметил в толпе знакомую фигуру, которую не видел уже порядочно времени, — доктора Ламарка.

После обмена приветствиями он с некоторым любопытством обратился к Ламарку:

— Что же привело вас сюда?

Ламарк каждые полгода подавал ему отчёт о прогрессе в получении пенициллина. Хотя концентрация активного вещества постепенно росла, до лекарственного применения было ещё ох как далеко.

Или он от непомерного рабочего напряжения приехал развеяться, глядя на зелень?

Ламарк торопливо ответил:

— Ваше Высочество, я прослышал, что вы недавно создали новую теорию быстрого выведения улучшенных сортов, и потому прибыл поучиться у господина Ашарда.

— А? Вы и селекцией заинтересовались?

Ламарк с выражением глубокой горечи проговорил:

— Ваше Высочество, ключ к созданию «Первичного антибиотика» — выведение высокопродуктивных штаммов. А культивация штаммов и селекция растений имеют массу общего. Если бы ваша теория наследственных факторов была создана двумя годами раньше, моя работа, несомненно, подвигалась бы куда быстрее.

«Первичный антибиотик» был секретным кодовым обозначением пенициллина.

Жозеф застыл. В самом деле! Он и впрямь совсем упустил из виду значение генетических знаний для культивирования плесени. Вот так потеря…

Он с несколько смущённым видом перевёл разговор на другое и, обозревая зелёный океан перед собою, спросил у Ашарда:

— Как подвизаются ваши труды?

— Хранимы Господом, всё успешно, Ваше Высочество, — с одушевлением отвечал Ашард. — За это время мы с помощниками провели сотни опытов по скрещиванию. Вкупе с прежними баварскими наработками, я уверен, что к будущему лету мы получим новые сорта с повышенным содержанием сахара.

О, и ещё семена свёклы. Уже теперь более десяти гектаров «высокосахарной свёклы» засеяно. В сентябре она поспеет, и семян с избытком хватит для всех крестьян, желающих её выращивать.

Под «высокосахарной свёклой» он разумел тот самый выведенный им ранее сорт с восьмипроцентной сахаристостью. Благодаря неустанным за минувшие месяцы стараниям Верньо, немало крестьян на севере и в центре Франции изъявило согласие её сажать.

В нынешнем году, правда, успели построить лишь один малый сахароваренный заводик, так что большая часть урожая пока пойдёт просто в пищу. Лишь к осени будущего года переработка сможет достигнуть пяти тысяч тонн в месяц.

[Прим. 1] Кодекс Наполеона устанавливал: все сыновья — не только первенцы — имеют равное право наследования, и даже внебрачные дети могут наследовать часть имущества. Многие французские семьи, дабы избежать дробления и без того скудных земельных наделов, принимали решение ограничиться одним ребёнком.

Этой ночью будет добавка.

Кубарем катаюсь, вымаливая двойные месячные билеты!

(Конец главы)