Хотя Польша и владела обширными просторами восточноевропейской равнины, богатыми недрами и удобными речными путями, она была доведена до совершенного упадка нелепейшим политическим укладом.

В настоящее время у Польши почти не было сколь-нибудь приличной промышленности. Опорой казны служил вывоз хлеба, но из-за крепостной системы и хлебопашество не достигало особенно высокой производительности.

Оттого Польша была весьма и весьма бедна, а военные расходы и вовсе едва сводила концы с концами.

На волне недавно поднявшегося народного воодушевления желающих вступить в войско было великое множество, но казна не могла их содержать.

Французские финансы и сами пребывали в стеснении, так что сыпать деньгами, подобно британцам, Жозеф, разумеется, не собирался.

Придуманный им для Польши способ состоял в том, чтобы всемерно развернуть добычу на рудниках Тарновске-Гуры.

В его памяти эти рудники были крупнейшим в мире серебряным месторождением в XXI веке, дающим свыше тысячи тонн в год.

Из расспросов же Бриенна он знал, что сейчас добыча не достигает и тридцати тысяч фунтов, то есть примерно четырнадцати тонн, что в пересчёте на монету составляло около двухсот миллионов франков.

Отсюда Жозеф заключил, что большая часть залежей ещё не разведана. Увеличь добычу в шесть-семь раз — и военные нужды Польши были бы легко покрыты.

На сей раз он даже отправил с Сийесом нескольких французских геологов. Когда начнут вскрывать новые пласты, Франция сможет войти в долю и попутно заработать кое-что на сторону.

Князь Понятовский, услышав это, безнадёжно покачал головой:

— Вы, вероятно, не вполне знакомы с положением в Кракове. Мы уже выработали всё, что можно было выработать.

Окрест, правда, во многих местах обнаружены рудные слои, но жилы там залегают глубже, и для добычи надобно проходить подземные галереи. А в Кракове чрезвычайно обильные грунтовые воды: пробьют галерею — и чрез три-четыре дня её непременно затопляет…

Это выходило за пределы собственных познаний Сийеса, и он лишь мог ответить:

— Я справлюсь об этом у господина Пеше.

Пеше и был тем геологом, что сопровождал его в Польшу.

Ужин скоро завершился. На другой день Станислав Август с племянником повёз Сийеса в лагерь, осмотреть лучшую польскую пехотную дивизию.

На плацу несколько тысяч солдат, с головы до ног по-прусски снаряжённых, выстроились ровными каре и замерли перед смотром.

Офицер с крутым носом и жёсткими чертами лица взмахнул палашом и зычно скомандовал:

— Начинай!

В тот же миг грянула полковая музыка, и солдаты принялись демонстрировать перестроение из каре в атакующие колонны. Весь манёвр был исполнен весьма быстро и стройно, достигая уровня французских войск старого образца.

Князь Понятовский указал на этого офицера и пояснил Сийесу:

— Его Высочество наследный принц в своё время отрекомендовал мне генерала Тадеуша Костюшко. О, тогда он был ещё только подполковником. Я и решил на пробу доверить ему часть.

Очевидно, Его Высочество оказался совершенно прав. Генерал Костюшко очень скоро выказал свои полководческие дарования и ныне произведён в дивизионные генералы. Он командует Третьей королевской пехотной дивизией, что стоит на Волыни.

Волынь была стратегическим рубежом в южно-центральной Польше, и там квартировало до шестидесяти процентов всех польских войск. Иными словами, Костюшко являлся сейчас едва ли не вторым лицом всей польской сухопутной армии.

Этот народный герой Польши, во Втором разделе не потерпевший ни единого поражения, благодаря вмешательству Жозефа получил высокое назначение на целых два года раньше, чем в прежней истории.

Получив эти лишние два года на срабатывание с армией, он, без сомнения, сумеет в грядущих оборонительных боях действовать ещё успешнее.

Князь Понятовский продолжал:

— Разумеется, не считая двух королевских дивизий, прочие части ещё далеко уступают русским в боеспособности, а о новонабранных и говорить нечего.

Если бы мне дали ещё несколько лет, я уверен, что сумел бы вымуштровать армию до превосходства над русскими.

Сийес ответил:

— Но, боюсь, стольких лет у вас нет. Придётся искать иных путей.

Со мной прибыли оружейные мастера. Они помогут вам увеличить выпуск и поднять качество вооружения.

Ах да, Его Высочество наследный принц ещё советует вам возродить строй крылатых гусар.

— Крылатых гусар? — князь усмехнулся и покачал головой. — Их слава осталась лишь в легендах. В нынешнем бою крылья, кроме как для грозного вида, уже ни к чему.

— Нет, они пригодятся, — возразил Сийес. — Они — гордость Польши, её дух и знамение. Вам незачем, как в старину, заковывать гусар в тяжкую броню, но стоит им поднять крылья — и они вдохнут высокий дух во всех солдат!

— Это… — князь на миг замялся, но из уважения к французским друзьям кивнул: — Хорошо, сперва сформирую один опытный эскадрон.

Сийес передал князю наставления Жозефа касательно военного строительства и в заключение произнёс:

— У Его Высочества наследного принца есть ещё один совет, как выиграть для Польши время. Только вот…

Он бросил взгляд на стоявшего рядом Станислава Августа:

— Это потребует от Его Величества короля определённых жертв.

— Я готов отдать за Польшу всё, — без малейшего колебания ответил тот.

И это не было пустой фразой. В истории он и от престола готов был отречься, лишь бы способствовать польскому единению. Правда, в делах управления он был довольно зауряден и под конец мог лишь бессильно наблюдать, как рушится его государство.

Сийес сперва поклонился ему в пояс и лишь затем заговорил:

— Его Высочество советует вам чаще наведываться в Петербург и возобновить… старую близость с императрицей. Вы должны всячески выказывать ей покорность, дабы у неё возникло ощущение, что война для покорения Польши не нужна.

Станислав Август в прежние годы был фаворитом Екатерины. Да и на трон он взошёл при русской поддержке.

— Да как же это можно?! — немедля возмутился князь Понятовский. — Его Величество есть олицетворение Польши, он должен управлять всей страной!

— Это лишь предложение, — с достоинством ответил Сийес. — Осмелюсь заметить: магнаты непрестанно поносят Его Величество как русскую марионетку, а потому… осмелюсь заметить, поддержка Его Величества внутри страны не слишком высока.

Станислав Август глубоко перевёл дух и кивнул:

— Вы правы. И я вполне могу поехать в Россию. Но если польский народ узнает, что их король едет заискивать перед царицей, он падёт духом, а там и вовсе рассыплется…

Сийес тоже вздохнул и перевёл взгляд на князя Понятовского:

— Если явится иной герой, способный собрать воедино сердца людей, это перестанет быть затруднением.

— Что вы такое говорите? Это решительно невозможно!

— А ведь это в самом деле неплохой способ, я полагаю, можно попытаться.

Первое произнёс князь, а второе — сам польский король.

.....

Второй этаж Тюильри.

Жозеф читал только что присланный рапорт Сийеса и слегка хмурился.

Неудивительно, что рудники Тарновске-Гуры разрабатывались так слабо: поляки уже пытались и наткнулись на препятствия.

Он перевернул страницу и углубился в приложенное к рапорту заключение разведки: подземные галереи на глубине восьмидесяти метров всё ещё страдают от сильного просачивания воды; содержание серебра весьма высоко, но добыча невозможна.

«Если дело только в подземных водах…»

Жозеф вдруг припомнил кое-что и велел Эману позвать специалиста по геологии из Парижского университета.

Два часа спустя учёный старец лет пятидесяти-шестидесяти сидел напротив Жозефа и, глядя на разведочные данные, качал головой:

— Ваше Высочество, при таком объёме воды осушить выработки нынешними средствами решительно нельзя. Паровая машина, правда, по паспорту способна поднять воду с девяноста метров, но это достигнуто в лабораторных условиях.

Дорогие читатели, сейчас в читательской зоне проводится акция: оставьте пост и затем голосуйте месячным билетом за эту книгу. Первые сорок читателей, отдавших свои билеты, получат поощрительные баллы.

Добро пожаловать к участию! Онегай шимас!

(Конец главы)