На пристани Порт-о-Пренса герцог Лидс, облачённый под сахарного негоцианта, быстрым шагом поднялся на борт купеческого судна «Тёплый ветер».

— Эти тупые и жадные мулаты, — он бросил взгляд на остров через плечо и с язвительной усмешкой покачал головой, — вообразили себя императорами Карибского моря! Надо же — потребовали у меня триста тысяч фунтов вспоможения!

Помощник поддержал его под локоть:

— Осторожнее, трап. В их жилах течёт чёрная кровь, — чего ещё и ждать от них, кроме низкой алчности? Именно такова их отличительная черта.

Впрочем, драться эти молодцы горазды: не прошло и полумесяца, как они разбили войска Мейбла.

Герцог Лидс, постукивая тростью по палубе, направился к носовой каюте и презрительно обронил:

— Просто французы — совершенные ничтожества. Вечно трезвонят о свободе и равенстве. Ха! Вот они и дотрезвонились — теперь и впрямь уравнялись с черномазыми.

— Для нас-то это сущее благо, — заметил помощник.

— Именно так. Отныне Сан-Доминго вынужден будет платить жалованье своим «свободным чёрным гражданам», и это взвинтит расходы их плантаций по меньшей мере на двадцать процентов. Можно больше не опасаться соперничества французского сахара, — Лидс благодарственно кивнул помощнику, отворившему перед ним дверь. — А я по крайней мере смогу поскорее убраться из этого гиблого места.

Узнав, что аболиционисты нанесли поражение губернаторским войскам, он немедля решил возвращаться в Англию.

А этот Оже ещё по наивности мнил, будто одержал какую-то великую победу, и даже осмелился требовать от Британии дипломатической поддержки и триста тысяч фунтов припасами.

Смехотворно: он и его аболиционисты были всего лишь орудием разрушения Сан-Доминго, а уж мнили себя едва ли не союзниками Британии.

На «Тёплом ветре» Лидс добрался до Багам, а там пересел на британский военный корабль, чтобы плыть в Европу: трёхдечный линкор был куда быстроходнее и покойнее купца.

Однако когда они достигли Бермуд и зашли в гавань пополнить припасы, туда же как раз пришёл фрегат из Англии.

Состоявший при том корабле чиновник, узнав, что на острове находится герцог Лидс, поспешил к нему и вручил срочное предписание министра иностранных дел.

Лидс достал шифровальную книгу, хмурясь, перевёл депешу, и лицо его быстро помрачнело. Он велел помощнику:

— Сыщите мне купеческое судно. Я возвращаюсь в Порт-о-Пренс.

В шифровке говорилось: французское правительство официально объявило о посылке десятитысячного экспедиционного корпуса для подавления мятежа на Сан-Доминго. Министр иностранных дел уполномочивает герцога Лидса всеми возможными средствами помогать аболиционистам Сан-Доминго, дабы тамошняя смута ни в коем случае не угасла.

— Проклятье! — Лидс разорвал расшифрованный текст и швырнул обрывки в море, затем возвратился в каюту и настрочил лорду Гренвиллю ответное письмо с просьбой выделить триста тысяч фунтов.

.....

Париж.

Жозеф в окружении полутора десятков офицеров вышел из Парижской военно-технической школы.

— Ваш многоплодный труд позволяет школе действовать исправно, — похвалил он ехавшего подле начальника учебной части. — Что до лошадей, я велю Генеральному штабу по возможности выделить вам некоторое число. Но не стоит слишком налегать на верховую выучку: довольно, чтобы большинство солдат не валилось с седла. Готовить кавалеристов — это всё же дело Пехотного офицерского училища.

Начальник учебной части с некоторым сожалением склонил голову:

— Слушаюсь, Ваше Высочество, я запомню ваши наставления.

Он-то рассчитывал под этим предлогом ввести курс драгун, а драгуны — те по большей части лишь передвигаются в седле, в бой же спешиваются и строятся, и обучать их куда легче. Но Его Высочество наследный принц отверг эту мысль.

Жозеф был вовсе не против увеличения конницы, однако Парижская военно-техническая школа, выделенная из Парижской полицейской школы, в этом году и без того набрала свыше шести тысяч новобранцев, а инструкторов многих передали училищам в Лионе и Тулузе. Обеспечить сносное качество подготовки пехоты и егерей и то было нелегко.

Большая европейская война могла разразиться в любой миг, и следовало прежде всего позаботиться о том, чтобы за два года прибавить пятьдесят тысяч солдат. Не стоило отвлекать низовые военно-технические школы посторонними задачами.

Жозеф ещё раз ободрил начальника учебной части и прочих чинов, уже взялся было за дверцу кареты, как увидел спешившего к нему Фуше. Тот отвесил поклон и скороговоркой доложил:

— Ваше Высочество, известия с Карибского моря.

Наследный принц прежде наказывал ему о всяком деле на Сан-Доминго доносить немедленно. Получив депешу из тех краёв, Фуше сперва кинулся в Тюильри, а оттуда уже нагнал его здесь.

Жозеф пригласил его в карету и спросил:

— Дела идут успешно?

— В целом — да, Ваше Высочество, — Фуше подал уже расшифрованную сводку. — Однако возникли кое-какие непредвиденные обстоятельства, и господин Бриссо с майором Дайрманом на месте переиначили план…

Выслушав сжатый обзор положения на Сан-Доминго, Жозеф слегка кивнул:

— Не ожидал, что британцы так рано запустят руку в Сан-Доминго.

Бриссо и его люди ответили удачно — это сулит Англии немалые хлопоты. Но если Бук двинет в Соединённые Штаты, нашему текстилю надобно будет изготовиться загодя.

Теперь же наш черёд заявить Англии протест и придать этому делу как можно более громкое международное звучание.

Он повернулся к Фуше:

— Однако герцог Лидс не занимает сейчас государственного поста, и Питт, весьма вероятно, отговорится тем, что это было его частное предприятие.

Фуше кивнул:

— Надо думать, так оно и будет, Ваше Высочество. Но и это уже поставит британцев в весьма неловкое положение.

— Надобно исхитриться так, чтобы британское правительство уже не могло отстраниться.

Жозеф на миг задумался и спросил Фуше:

— Как вы полагаете, знают ли сейчас британцы о том, что творится в Америке?

— Едва ли, Ваше Высочество. Господин Бриссо, как только отправил Бука в Америку, немедля отослал донесение. А чтобы черномазые добрались туда да натворили шуму, нужно по меньшей мере с полмесяца.

— Стало быть, у нас есть полмесяца, чтобы повернуть дело, — Жозеф кивнул, и в уме его немедленно всплыло одно имя. — Вам знаком Уилберфорс?

— Ваше Высочество, вы разумеете второго лорда казначейства Британии Уильяма Уилберфорса?

— Да, это ведь вождь британских аболиционистов.

Фуше тотчас добавил:

— Именно так, Ваше Высочество. «Клэпемский святой».

«Клэпемские святые» были душою «британского движения против работорговли». Поскольку в самой Англии рабство уже было отменено, их деятельность именовалась «борьбою с торговлей невольниками».

Жозеф кивнул:

— Тогда надобно втянуть в это дело как можно больше людей из этого сообщества. Немедля пошлите людей в Англию и действуйте следующим образом…

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Несколько дней спустя один британский аболиционистский журналист через посредство торговой палаты свёл знакомство с членом Лондонского городского совета графом Миддлтоном, а при его содействии получил доступ к самому Уильяму Уилберфорсу, второму лорду казначейства.

(Конец главы)