*Хрусть!*

Две головы покатились по земле. Удар был настолько чистым, что даже не верилось, что мгновение назад они были живы.

— А... Студентка Ария!

Эрика, стоявшая позади, вскрикнула от неожиданности, но Ария, не обращая внимания, направилась к трупам.

Эрика не могла просто так смотреть на это. Она поспешно шагнула вперед и схватила Арию за плечо.

— В чем дело?

Голос прозвучал пугающе безразлично.

Она прекрасно осознавала, что только что убила людей, но не проявляла ни малейшего колебания.

Эта девочка повторит это снова и снова, даже если такая ситуация случится сотню раз.

Эрика потеряла дар речи от такой вызывающей уверенности.

У нее возникло стойкое ощущение, что эту девочку уже не изменить, словно замаранный холст — что бы с ней ни делали, она останется прежней.

— Просто стойте спокойно. Это все ради профессора Деуса.

— Ты правда думаешь, что это его обрадует?

— Было бы неплохо, если бы обрадовало. Но даже если нет, мне все равно.

Хладнокровный голос Арии был пронизан твердой убежденностью. Но корни этой убежденности уходили в тревогу и душевные травмы.

— Профессор Деус должен стать сильным. Настолько, чтобы никто, абсолютно никто не смел посягнуть на него.

Недостаточно того, чтобы сильной стала только Ария. Даже она не сможет защищать Деуса вечно.

К тому же, он сам этого не захочет.

Поэтому Деус Верди должен стать сильным.

Настолько, чтобы суметь защитить себя даже в тех ситуациях, когда Ария не сможет прийти на помощь.

Настолько, чтобы никто даже помыслить не смел о том, чтобы угрожать его жизни.

— Если ради этого профессору придется немного поморщиться — неважно.

— Немного поморщиться? Ты думаешь, это то, через что можно так легко переступить?

— Вам этого не понять.

Ария ответила с хитрой улыбкой:

— Профессор не бросит меня. Он не сможет меня бросить.

Она не знала причины.

Забота и внимание, которые Деус Верди проявлял к Арии в первом прохождении, не были наградой за какие-то ее особые поступки.

Деус с самого начала дорожил Арией.

Бескорыстная, безграничная забота, наставления и терпение. Человек, который всегда понимал ее и видел насквозь.

Ария всегда помнила это, хранила в своем сердце и никогда не забудет.

— Это значит, что он не разлюбит меня, даже если я притащу ему несколько трупов.

При мысли о нем Ария снова улыбнулась. Довольная, она протянула руку к трупу, и в этот момент...

*Хрусть!*

Отрубленная голова внезапно широко разинула рот и вцепилась зубами ей в руку.

Внезапная атака.

Голова яростно сжала челюсти, намереваясь откусить пальцы Арии, издав громкий хруст, но...

— Ха!

Ария, отбросив меч, схватила голову свободной рукой за челюсти и с силой разжала их.

*Тр-р-реск!*

Усиленная маной, она с легкостью разорвала рот, расколов голову пополам.

С противным хлюпаньем останки шлепнулись на землю, но обезглавленное тело уже вскочило на ноги.

*Хруст-хруст.*

Тело начало деформироваться.

Вскоре из обрубка шеи вырвались десятки змеиных голов, устремляясь к двум женщинам.

— Проклятье!

Ария поспешно схватила меч и взмахнула им. С опозданием она вспомнила, что нужно защитить и профессора Эрику, стоявшую рядом, но...

Профессор уже довольно проворно окружила себя защитной магией света.

— Это химеролог! Я слышала, что в «Данте» есть несколько таких, но не думала, что встречу одного из них здесь.

— Химеролог?!

Эрика удивленно произнесла незнакомое название. Однако в ее ладони уже сформировалась желтая сфера, готовая к запуску во врага.

Эрика широко размахнулась, словно бросая мяч, и метнула сферу в поток змей.

Шар света прожег змей насквозь, углубившись в массу, и взорвался ослепительным сиянием прямо перед основным телом врага.

Дым от взрыва рассеялся, и сквозь него, занеся двуручный меч, уже неслась Ария.

Ей не очень нравилось сражаться в паре с Эрикой.

Но тот факт, что противник оказался химерологом, заставил губы Арии дрогнуть в улыбке.

Это был сложный противник, безусловно.

Существо куда более редкое, чем некромант или маг трупов.

Область, требующая не просто таланта, а совершенно иного дара.

Поэтому.

— Значит, это не просто лекарство, а выдержанный женьшень?

Ария не могла сдержать искаженную улыбку.

Чем сложнее противник, тем полезнее он будет для Деуса, умеющего управлять мертвыми.

— Не знаю, где у него основное тело, так что заберу и туловище, и шею!

Ее меч беспощадно обрушился на врага, движимый чувством любви.

* * *

— Все в порядке. Бог поймет ваши чувства.

Седовласая монахиня в рясе мягко улыбнулась. Стоявший на посту стражник расплылся в довольной улыбке, радуясь ее словам.

Даже по мнению стражника, видевшего здесь бесчисленное множество людей, красота этой монахини входила в пятерку лучших.

— Правда?

— Да, так что не беспокойтесь.

Ее мягкая улыбка отличалась от обычного образа, но не казалась неестественной, поэтому я лишь фыркнул от нелепости ситуации.

— Пф-ф.

Иллуания, правившая повозкой, не выдержала, прикрыла рот обеими руками и низко опустила голову, сдерживая смех.

Видя, как у нее трясутся плечи, было ясно, что ей весело.

Нужно отдать должное Пинденай: она смогла развеселить беременную женщину, которая прятала лицо в коленях, боясь быть обнаруженной.

— Итак, давайте немного помолимся.

Да.

Это Пинденай.

Сложив руки и закрыв глаза, она начала молиться вместе со стражником.

Ее обычное откровенное платье горничной испачкалось, поэтому она надела монашескую рясу, полученную в монастыре Элиа.

— Богиня Гертия, хранительница очага и огня, взирает на нас сегодня.

<А у нее неплохо получается, правда?>

— Я слышал, что в Республике Кларк для сопротивления маскировка жизненно необходима.

<Так вот почему? Удивительно, как сильно может меняться человек.>

Призрак некромантки, скрестив руки на груди, с любопытством наблюдала за происходящим.

Я, мельком взглянув в окно кареты, снова отвернулся и уткнулся в книгу.

Когда нас остановили для проверки, Пинденай вдруг вызвалась уладить дело, устроив целый спектакль. Оказывается, у нее были причины для такой уверенности.

На самом деле, необходимости в обмане не было. Достаточно было объявить, что я Упокоитель, и ворота открылись бы сами собой, а мэр города прибежал бы встречать нас.

Но все еще существовала вероятность, что убийцы, подосланные епископами и аристократами, ищут меня.

Справиться с ними несложно, но таскать за собой лишний «хвост» не хотелось.

В этом смысле действия Пинденай были даже полезны.

«Она просто хотела развлечься».

Пинденай, скорее, обрадовалась бы приходу убийц, так что сейчас она, похоже, просто решила попробовать себя в роли монахини.

— Богиня защитит вас. Огонь — мечу, страсть — сердцу, покой — душе.

Похоже, молитва закончилась: стражник поблагодарил Пинденай и уже собирался пропустить карету.

Обычно стражники не досматривали вещи монахинь.

Из-за страха разгневать богов и веры в то, что монахини не могут перевозить ничего незаконного.

Конечно, требовалось удостоверение личности, но Пинденай, сославшись на то, что забыла его, предложила помолиться взамен.

— И еще, брат мой.

— Д-да?!

Я думал, все закончилось, но Пинденай добавила еще кое-что.

Стражник, опасаясь худшего, ответил так громко и бодро, что мне стало его даже жаль.

— Вы курильщик, не так ли? От вас исходит сильный запах табака.

— А! П-простите!

Стражник в панике начал отряхивать доспехи, а Пинденай, слегка улыбнувшись, продолжила:

— Богиня не запрещала курить, но это вредная привычка, не приносящая пользы. Я беспокоюсь, что это может навредить вашему здоровью, брат мой.

<У вас и правда удивительная служанка.>

— Развлекается по полной.

Интересно, где она научилась так нагло врать?

Женщина, которая всего пять минут назад ныла, чтобы мы остановили карету, потому что ей хочется покурить.

А теперь, притворяясь монахиней, читает нотации о вреде курения.

— Отдайте это мне. Я возьму на себя ответственность и утилизирую.

— А, но... это дорогой сорт...

— Неужели вы хотите опечалить меня?

В ее голосе прозвучали слезливые нотки, и я невольно снова посмотрел в окно.

Неужели она даже плакать умеет по заказу?

Но, конечно, из ее кроваво-красных глаз не упало ни слезинки. Она просто скорчила скорбную гримасу.

— Х-хорошо. Вы правы, сестра. От этого один вред.

— Вы мудры.

— Если я оставлю его у себя, то все равно закурю. Верю, что вы избавитесь от него, сестра.

— Богиня Гертия будет довольна.

Забрав табак, Пинденай развернулась. Послышались шаги, она запрыгнула на козлы, и карета снова тронулась.

Сидящая в рясе Пинденай тут же широко улыбнулась и гордо продемонстрировала добычу.

— Хозяин, зацени! Халява! Быть монашкой выгодно — табак на шару дают!

— ...

— М-м-м! Смотри! Реально дорогой, пахнет отпадно!

Она поднесла табак к носу, закрыла глаза и с наслаждением вдохнула аромат. Зрелище было впечатляющим.

— Эх, курнуть бы халявного табачку. Где бы тут место найти...

Причмокивая, Пинденай сунула табак во внутренний карман, где монахини обычно носят розарий.

<Если бы тот стражник увидел это, он бы разрыдался. Его иллюзии были бы разбиты. Может, даже начал бы проклинать богов.>

Призрак некромантки покачала головой, пораженная такой наглостью.

Ладно.

Попытка понять Пинденай — задача повышенной сложности, так что я решил просто принять это как данность.

Не зря она сражается как лидер сопротивления против такой безумной страны, как Республика Кларк.

Город, в который мы прибыли, пройдя через ворота, назывался Кларен.

Он был развит не хуже Роберна, где находилась Академия, но здания здесь выглядели более старинными.

Земля художников, сосредоточенная на традиционной культуре и туризме, где всегда царили музыка, танцы, живопись и скульптура.

По моему опыту, художники часто связаны со злыми духами или ёкаями.

То ли потому, что они часто запираются в мастерских, то ли потому, что много разговаривают сами с собой — не знаю.

Если бы не письмо Лучии, я бы первым делом направился сюда, а не в монастырь Элиа.

<Эм, Деус?>

Я был погружен в чтение, считая, что городской пейзаж везде одинаков, когда Призрак некромантки осторожно позвала меня.

— Мм?

Я мельком взглянул на нее, спрашивая, в чем дело, и увидел, как ее дрожащий палец указывает прямо за карету.

— Ха.

Позади кареты творилось такое, что я невольно усмехнулся.

Словно уличные коты, шныряющие по переулкам.

Разнообразные причудливые ёкаи преследовали нашу повозку, истекая слюной, как звери, бегущие за добычей.