— Ого, смотри. Вот это будет круто, да?

— А может, это больше подойдет?

Маскарад, который я предложил устроить в День деятелей искусства, на самом деле был основан на Хэллоуине, известном каждому в моем прежнем мире.

На то были свои причины, но сам я участвовать не собирался.

Однако, когда пришло время, мэрия Кларена прислала мне несколько костюмов, заявив, что они специально подготовили их для меня.

Откуда они узнали мой размер, оставалось загадкой, но сами наряды были просто нечто.

— Костюм дворецкого выглядит немного скучновато.

— Почему? По-моему, мы отлично будем смотреться вместе.

В ресторане отеля Иллуания с сомнением разглядывала довольно откровенный наряд дворецкого.

Пинденай настаивала, что он отлично подойдет к ее костюму горничной, но Иллуания была не в восторге.

Да и вообще.

— Я не собираюсь участвовать.

У меня были дела, но заниматься косплеем я не планировал. Мне незачем вклиниваться в праздник художников.

— Эй! Вы должны!

— Чего это ты один решил соскочить!

Но Иллуания и Пинденай тут же набросились на меня. Они уже и для себя купили костюмы, предвкушая веселье.

Среди художников нашлись и те, кто не только подготовил наряды для себя, но и быстро смекнул, что можно продавать их другим.

Непреднамеренно, но это оживило рынок.

Художники начали задумываться не только о создании картин или скульптур, но и о коммерческой стороне творчества.

Дела шли лучше, чем я ожидал, раз даже мэр Кларена решил прислать мне такой подарок.

Иллуания с восторгом покружилась, придерживая накинутый плащ.

Она выбрала костюм вампира.

— Я как-то слышала слухи о вампирах. Вечное, нестареющее тело. В этом есть что-то притягательное.

Она просто убрала волосы назад и накинула плащ, но образ вампира угадывался безошибочно.

Пинденай осталась в своем обычном наряде горничной. Ей не нужно было ничего менять — привычной одежды было вполне достаточно.

Странно было скорее то, что она носила это каждый день.

— Как-то неловко.

— Боже! Какая прелесть!

В этот момент в ресторан вошел Оуэн. Под руководством Иллуании его нарядили в женское платье, и, как ни странно, оно ему шло.

Мастерство макияжа Иллуании проявилось во всей красе, и она, подбежав, крепко обняла смущенного Оуэна.

— Хозяин-ублюдок тоже мог бы такое попробовать.

— Не наглей.

Я бросил на нее свирепый взгляд, и Пинденай пожала плечами. Она и сама знала, что перегнула палку.

— Ну и что ты будешь делать? Прислали столько одежды, просто проигнорируешь? Я слышала, ты участвуешь в открытии фестиваля.

— ...

Это было правдой.

Мне поручили открыть День деятелей искусства, и я сам настоял на этом, почти силой выбив это право.

Это была самая важная часть сегодняшнего мероприятия и причина, по которой я все это затеял.

— И все же я не собираюсь надевать ничего нелепого.

У меня не было желания устраивать клоунаду с переодеванием, поэтому я уже собирался выйти так, но...

— ...

Среди аккуратно разложенной одежды одна вещь бросилась мне в глаза. Удивительно, что она оказалась здесь, но для меня она была до боли родной.

Пинденай, заметив мой взгляд, спросила, в чем дело.

— Это? Традиционная одежда с востока. Впервые видишь?

— ...Да, не знал.

Прохлада ткани, мягко коснувшейся руки, приятно отозвалась во всем теле. Красота шелка.

Это было не совсем то же самое, но дизайн, напоминавший ханбок, приковал мой взгляд.

П.п. Ханбок(한복) - Традиционный корейский костюм.

Я думал, что никогда не увижу ничего подобного в этом мире.

Просто глядя на это, я почувствовал, как защемило сердце. Когда теряешь то, что казалось естественным, и встречаешь это вновь в неожиданной ситуации...

Эмоции нахлынули сильнее, чем я ожидал.

— Я надену это.

* * *

Солнце село, и на улицах зажглись фонари.

Улица художников, залитая мягким светом, была полна людей в причудливых и завораживающих костюмах.

Этот уникальный праздник проводился впервые, но все наслаждались возможностью отбросить свое обычное «я» и превратиться в кого-то другого, проявив индивидуальность.

— Вау, вам идет.

— Неплохо смотрится, а?

А вот и сцена, возвещающая о начале фестиваля.

За кулисами Иллуания и Пинденай восторженно оглядывали меня. Поскольку я редко носил подобную одежду, их интерес был понятен.

Если быть точнее, это был ритуальный наряд шамана, похожий на ханбок.

Наряд моей бабушки-шаманки всегда был настолько пестрым, что резало глаза, и от долгого созерцания начинала кружиться голова.

Бабушка говорила, что нужно одеваться ярко, чтобы мертвые и духи не заблудились и смогли найти ее.

«Мне это вряд ли грозит».

То, что было на мне сейчас, походило на тот наряд, но было выполнено в черном цвете.

Честно говоря, тогда я не особо любил эту одежду.

Но надев ее сейчас, я испытал новые чувства, и мне показалось, что она идеально подходит для того, что мне предстоит сделать сегодня.

— Ита-а-ак! Прежде чем мы начнем День деятелей искусства в этом году! Нас ждет выступление Упокоителя, подарившего нам эту гениальную идею! Встречайте, Деус Верди!

— Это будет не простое выступление! Говорят, он подготовил совершенно особенный групповой номер, который станет кульминацией сегодняшнего вечера!

Голос ведущего донесся со сцены. Пора было выходить.

Иллуания подошла и осторожно поправила мою одежду напоследок.

— Вряд ли это поможет, но постарайтесь не нервничать слишком сильно. Вы и сейчас выглядите очень круто.

Иллуания лучезарно улыбнулась. Обычного человека ее слова, наверное, сильно бы подбодрили.

К сожалению, мне это было не нужно.

Я вовсе не нервничал.

Не из-за самонадеянности, а просто потому, что не испытывал никакого волнения. Ведь делать все это буду не я.

<Как-то неловко перед теми, кто так болеет за нас.>

Призрак некромантки вставила свое слово. Что ж, она не ошибалась, но я решил промолчать.

Иллуания похлопала меня по груди, сказала, что все отлично, и удовлетворенно улыбнулась.

Пинденай проводила меня ехидной ухмылкой.

И наконец.

Оуэн, которого против воли нарядили в женское платье, растерянно смотрел на меня.

Он говорил, что и представить не мог, что я буду выступать, и последние несколько дней выглядел слегка ошарашенным.

Даже когда сотрудник объявил, что мне пора на выход, я медленно повернулся и подошел к Оуэну.

— О чем ты думаешь?

— ...Упокоитель, когда вы закончите играть, вы ведь собираетесь уничтожить всех ёкаев, верно?

Оуэн спросил это, слегка помедлив. Я не ответил, лишь молча посмотрел на него, и мальчик досадно прикусил губу.

— Я понимаю, что все пришло к этому, потому что я не справился.

— Ты боялся ёкаев.

— Верно. Но в то же время мне было их жаль. Теперь, когда я понял причину их существования и их желания, мне ужасно неприятно, что из-за моей неспособности помочь мы просто отправляем их в небытие.

На этих словах у меня вырвался смешок.

Я медленно протянул руку и мягко погладил мальчика по голове.

— Сегодня, когда закончится эта ночь, все ёкаи Кларена исчезнут.

— ...

— Но не думай, что их конец будет столь жестоким, как ты себе представляешь.

— А?

Я убрал руку с его головы, похлопал по плечу, и мальчик поднял на меня непонимающий взгляд.

— Сегодня праздник. Когда взойдет солнце и праздник завершится, ты будешь счастливо улыбаться.

<Упокоитель! Деус Верди выходит на сцену!>

— Так что учись, осознавай и набирайся опыта. Наслаждайся этим временем.

Словно отдавшись полунаигранным овациям и аплодисментам, я направился на сцену.

— Вау! В честь сегодняшнего дня Упокоитель тоже облачился в особый наряд!

— Говорят, этот костюм позаимствован из традиционной одежды одной из восточных стран! Выглядит невероятно стильно!

Ведущие, видимо, проводившие подобные мероприятия не раз, ловко поддерживали атмосферу.

По моей просьбе интервью было максимально кратким, и вот настал финальный момент.

— Что ж, раз вам доверено открыть сегодняшний фестиваль, не скажете ли пару слов?

Взяв переданный микрофон, я спокойно заговорил:

— Праздник, который состоится сегодня, станет для вас незабываемым событием.

Наверняка этот день останется в вашей памяти на всю жизнь. Настолько он будет шокирующим, гротескным и пугающим.

Но в то же время — захватывающим.

— Что бы ни произошло, я прошу вас не пугаться слишком сильно.

Зрители, казалось, слегка напряглись от моих слов. Но я не стал ждать, пока они соберутся с духом, и направился к пианино, стоявшему в центре сцены.

Я положил руки на клавиши. Ощущение прохлады и странное чувство, будто звуки готовы сорваться с пальцев от малейшего прикосновения, удивили меня.

Ведь я впервые сел за пианино с намерением играть.

Я достал из-за пазухи завернутый в ткань черный камень и положил его на пюпитр так, чтобы никто не заметил.

— Готов?

На мой вопрос еще один призрак, все это время бывший со мной — дедушка Оуэна, Остер Балтани, — решительно кивнул.

<Не думал, что после смерти буду играть чужими руками.>

— Это было твоим желанием и мечтой. Сыграть в последний раз перед внуком.

<Я лишь хотел показать этому мальчишке, что игра может приносить радость.>

— Хорошо. Делай свое дело.

Чувствительность в моих руках и ноге, лежавшей на педали, начала притупляться.

Знакомое ощущение.

Частичная одержимость, при которой я отдавал Остеру контроль только над руками и одной ногой, а не над всем телом.

Руки мягко нажали на клавиши. И в тот же миг из-под моих пальцев полилась виртуозная мелодия, словно включили запись.

Это был мистический опыт.

Мастерство и усилия, накопленные за долгие годы, разворачивались прямо перед моими глазами.

Я никогда особо не любил музыку.

Но звуки фортепиано, рождающиеся под моими руками, не были заперты в тюрьме нотной грамоты; они разлетались во все стороны в порыве бесконечного творчества, передавая его другим.

«Впечатляет».

Эмоции, которые я никогда бы не смог подарить кому-то самостоятельно, сейчас струились с кончиков моих пальцев.

Зрители, пораженные моим мастерством, сидели с открытыми ртами, а Оуэн, занявший место в зале вместе с Иллуанией и Пинденай, смотрел на меня с недоверием.

Он наверняка сразу понял.

Чью душу я позаимствовал для этой игры.

Спокойная мелодия постепенно становилась все более страстной. Звуки нарастали, подобно проливному дождю, нагнетая напряжение, и на мгновение даже я начал получать удовольствие от игры.

Но дело было не только в этом.

Узнали ли они игру Остера?

Небо начали заполнять ёкаи, стекающиеся со всех уголков города.

Словно не желая упустить этот шанс, они хотели исчезнуть под звуки музыки Остера, но...

— Не спешите довольствоваться малым.

С холодной усмешкой я выплеснул ману в сторону ёкаев.

Зрители ахнули и закричали, увидев явно видимый поток маны.

Но Призрак некромантки, подхватив мою ману вместо меня, занятого игрой, начала направлять ее в Лемегетон.

Камень Мертвых испустил яркий свет.

И материализовал ёкаев.

— Кья-а-а-а!

— Ч-что это такое?!

— Монстры! Это монстры!

Ёкаи стали видимы для людей. Зрители в панике начали кричать и пытались убежать, но ведущий, которого я предупредил заранее, поспешно схватил микрофон.

Хотя и его голос дрожал от вида ёкаев.

— Э-это специальное представление, подготовленное Упокоителем и его командой для сегодняшнего праздника! П-просим прощения за суматоху! Это выступление профессиональной труппы, поэтому просим всех занять свои места и не мешать другим зрителям!

Некоторые люди в замешательстве смотрели с недоверием, другие с неохотой садились обратно.

Они решат, что это не ёкаи, а актеры в костюмах.

Я наложил достаточно иллюзий с помощью маны, так что их неестественные движения тоже спишут на магические эффекты.

<Ты и вправду безумец. Сделать этих чудовищ видимыми для людей.>

На реплику Остера, продолжавшего играть, я лишь усмехнулся.

— Всего на один день.

Ёкаи, осознав, что люди их видят, тоже растерялись, но я не остановился.

— Я подумал, что отдать город монстрам всего на один день — не такая уж плохая идея.

Поэтому я заставил людей надеть маски.

Устроил фестиваль с причудливыми и уникальными костюмами.

Я не хотел, чтобы они просто закрыли глаза под утешающие звуки пианино.

Я хотел, чтобы они насладились сегодняшним днем по полной и ушли, удовлетворенные радостью праздника.

На губах сама собой появилась улыбка.

Вокруг по-прежнему мягко светили фонари.

Великолепие, идеально подходящее для праздника безликих ёкаев.

Хякки Яко — Парад ста духов — только начинался.