Место, куда привела меня Дея, оказалось одним из уличных ларьков. Стены отсутствовали, вокруг стояли лишь простые столы, что очень напоминало корейские «почжанмача».

П.п. Почжанмача = 포장마차 (Уличная палатка с едой и напитками в Корее)

То ли из-за того, что ларек находился на отшибе, людей вокруг не было, и пожилой хозяин неторопливо принимал заказ.

Казалось, он открыл это заведение не ради денег, а чтобы просто насладиться атмосферой праздника.

— Дяденька, я снова пришла. Мне как обычно.

— Барышня, я знал, что вы придете, поэтому уже подготовил все. Давно не виделись, молодой господин. Вы стали очень статным мужчиной.

Морщины вокруг глаз хозяина, когда он улыбался, производили приятное впечатление. Я просто махнул рукой в знак приветствия, подумав, что мы знакомы, и сел.

Дея, севшая напротив, украдкой огляделась и, прикрыв рот рукой, прошептала:

— Это бывший шеф-повар нашего поместья. Сейчас он на пенсии и отдыхает в Норсведене, но решил поучаствовать в этом фестивале.

— Вот как.

— Ну, не парься особо. Прежний Деус был таким раздолбаем, что с ним даже толком не разговаривали.

Пожав плечами и обругав прежнего Деуса, Дея замолчала. Я же, не обращая на это внимания, спросил:

— Так почему ты прислала такое письмо?

В том письме сквозила не враждебность, а скорее раздражение, поэтому мне было больше любопытно, чем неприятно.

Я хотел знать причину, но она лишь мельком взглянула на меня, тяжело вздохнула и подозвала хозяина.

— Принесите пива.

Хозяин ответил согласием и тут же принес бутылку. Он налил напиток в стаканы и поставил по одному передо мной и перед ней.

Затем она подняла свой стакан, предлагая чокнуться.

Пить мне не хотелось, но...

— Давай, выпьем.

Уступив настойчивости Деи, я со вздохом чокнулся с ней. Словно только этого и ждавшая, Дея тут же опрокинула в себя пиво.

Пиво в холодном Норсведене должно согревать, поэтому оно было довольно крепким. По сути, называть это пивом было бы преувеличением, но раз здесь так принято, я просто принял это как данность.

Сделав глоток, я посмотрел на Дею. Она шумно выдохнула и спросила:

— Ты рассказал кому-нибудь еще, что ты не Деус?

— ...

Вопрос был настолько неожиданным, что я невольно замолчал, задержавшись с ответом.

Но Дея, видимо, восприняла это молчание как подтверждение, и приложила руку ко лбу.

— Ха-а, ты уверен, что это нормально? Разве можно так легко рассказывать об этом?

Дея снова налила себе пива. Я хотел было что-то сказать, но хозяин принес еду на удивление быстро.

— Я приготовил блюда, которые вы оба любили с детства. Приятного аппетита.

Пожилой хозяин добродушно улыбнулся и удалился, оставив еду. Блюда были простыми, но приготовленными с душой.

Жареное мясо, рагу и салат — незамысловатое сочетание. Не совсем то, что подают к алкоголю, но благодаря секретам и соусам шеф-повара обычная еда приобрела особый оттенок.

Пока хозяин был рядом, я молчал, а Дея тем временем уже пила пиво прямо из горла.

— ...

<Это нормально?>

Призрак некромантки, все это время бывшая рядом, наконец подала голос. Я вздохнул и жестом отослал ее.

«Иди посмотри на праздник.»

<Не хотите, чтобы я видела вашу сестру в таком неприглядном виде? Поняла.>

Призрак некромантки тут же улетела.

Она и так знала, что я Ким Сину, а не Деус, так как постоянно находилась со мной, так что ей было бы все равно, услышь она наш разговор.

Но, как и сказала Призрак, Дея все-таки моя сестра, и мне не хотелось, чтобы кто-то посторонний видел ее такой.

— В чем проблема-то?

Когда Призрак улетела, я спросил у Деи, которая уже заказала еще одну бутылку.

Раздражение в ее глазах сменилось расслабленностью, лицо покраснело, а тело слегка покачивалось.

Но говорила она все еще довольно внятно.

— Принцесса и Ария приехали...

— Арию я видел.

Я не ожидал, что принцесса Элеонора тоже здесь. Глубокая ночь, наверное, она уже спит.

— И они обе знают, что ты Ким Сину?

— ...

На мгновение мои глаза сузились. К счастью, Дея пьянела и не заметила моего волнения.

— Я думала... ты рассказал мне, потому что мы семья. Потому что доверяешь мне.

Тот факт, что я Ким Сину, казался для нее очень важным.

Неужели она расстроилась и обиделась из-за того, что я так легко разбалтываю эту тайну?

— Но когда я увидела, что какая-то студентка, которую ты едва знаешь, и принцесса тоже в курсе, мне стало как-то не по себе. Как-то... как-то странно. Разве так можно?

— ...

Я на мгновение уставился в свой стакан с пивом. Погрузившись в раздумья, я не заметил, как прошло довольно много времени.

Закуска уже остыла, а Дея допивала третью бутылку.

Я впервые столкнулся с такой проблемой, поэтому думал дольше обычного, но в итоге...

Нашел свой ответ.

— Мы особенные друг для друга.

Не знаю, запомнит ли мои слова Дея, чье лицо раскраснелось от алкоголя, а тело покачивалось.

Но она кивнула, показывая, что слушает.

— Я хочу, чтобы ты знала меня не как Ким Сину, а как Деуса.

— ...

— И, как ты и думала, я тоже считаю тебя и Дариуса очень особенными людьми.

С Дариусом момент был упущен, поэтому я не смог сказать ему, что изначально был другим человеком. Но я собирался обязательно рассказать и ему.

— Это правда, что Ария и Элеонора знают, что я Ким Сину. Но они узнали об этом случайно.

Ария просто знала это из прошлой жизни, а Элеонора узнала, когда я проник в ее сон.

Призрак некромантки тоже узнала обо всем естественным образом, путешествуя со мной.

Короче говоря.

— Ты — единственная, кому я рассказал об этом намеренно, по собственной воле.

*Бум.*

Дея рухнула лицом на стол. Волосы рассыпались, закрывая ее лицо.

Ровное дыхание говорило о том, что она уснула.

Посмотрев на нее некоторое время, я вздохнул, глядя на почти нетронутую еду.

— Хозяин, прости, но не мог бы ты упаковать еду с собой?

— Конечно. Разумеется.

Хозяин, словно ждал этого, принес старинную коробочку для бенто и упаковал еду.

Я сказал, что верну коробку позже, но он отказался, сказав, что увидел кое-что хорошее, и этого достаточно.

— С тех пор как начался фестиваль, барышня часто приходила ко мне выпить.

— Она любила выпить раньше?

— Нет, не то чтобы. Просто казалось, что ей одиноко.

Услышав эти неожиданные слова, я снова посмотрел на спящую сестру. Телом она была взрослой, но мне казалось, что я смотрю на ребенка.

Хозяин с теплой улыбкой посмотрел на Дею, а затем на меня.

— Честно говоря, я удивлен. Барышня часто говорила о вас, молодой господин. А раньше она терпеть не могла даже упоминать ваше имя.

— ...Карма, которую я накопил. Это естественно.

На мои слова хозяин слегка вздрогнул от неожиданности, но затем снова добродушно улыбнулся.

— Вы сильно изменились, молодой господин. Теперь я понимаю, почему барышня, как только выпьет, звала именно вас.

— ...

— Ведь заблудшая овца, вернувшаяся в стадо, дороже, чем девять овец, которые никуда не пропадали.

С этим я был вполне согласен.

Хотя, конечно, ситуация была сложнее простого сравнения с овцами, но факт оставался фактом: второй брат, которого раньше, можно сказать, и не существовало, взялся за ум.

Это должно было радовать.

И разочарование от того, что семейную тайну раскрыли посторонним, тоже было вполне понятным.

— Спасибо за еду.

— Что вы, надеюсь, вам понравится.

Взяв упакованный обед, я посмотрел на Дею и напрягся.

Мое тело, истощенное наркотиками, алкоголем и табаком, было слабым, так что без помощи маны я бы даже поддержать ее не смог.

Но стоило мне окутать тело маной, как я понял, что могу не просто поддержать ее.

Нести ее на спине не составило труда, так что я естественным движением подхватил ее.

Рассвет приближался.

Лунный свет все еще заливал Норсведен, но ночной рынок уже потихоньку сворачивался.

Под шум, отличавшийся от гама пьяной вечеринки, я направился к особняку с Деей на спине.

— Правда...

Я на мгновение остановился, услышав ее слабый голос, но она, наоборот, уткнулась мне в шею и обхватила ее руками.

— Что это вообще такое.

Я сделал вид, что не слышал ее слов, прозвучавших как легкое дуновение ветра у меня за спиной.

Поправив ее, я продолжил идти.

Чуть медленнее.

* * *

Это было нарочно.

Я специально много выпила, чтобы притвориться пьяной, жалея о сказанном.

Хмель ударил в голову, вызывая головокружение, но я не потеряла рассудок и уж точно не валялась бы в отключке прямо в заведении.

Может, мои братья и могли себе такое позволить, но я так низко не падала.

Однако.

— Ты — единственная, кому я рассказал об этом намеренно, по собственной воле.

Услышав это, я не нашла ничего лучше, как уткнуться лицом в стол, прикрыться волосами и притвориться спящей.

Я не хотела, чтобы он видел мое лицо, красное как свекла, и мои широко распахнутые от удивления глаза.

Почему эти слова так смутили меня и одновременно вызвали странную радость?

Когда хозяин начал болтать лишнее, я думала «проснуться», но...

В итоге Деус понес меня на спине к особняку.

Странное чувство.

Помню, меня носили на спине только в глубоком детстве, и то смутно.

Прошло время, я выросла, и спина Деуса, который всегда казался хилым, тоже стала шире, не то что в детстве.

По крайней мере, мне было удобно.

— Правда...

Может быть, поэтому.

У меня невольно вырвалось это слово. Деус на мгновение замер.

Я притворилась, что это пьяный бред, уткнулась лицом ему в спину и обхватила его руками, и Деус, словно ничего не случилось, продолжил путь.

Не заметил?

Его тонкий аромат щекотал мне нос. Раньше я ненавидела этот запах до смерти.

А сейчас он почему-то успокаивал.

И в то же время.

«Я хочу, чтобы ты знала меня не как Ким Сину, а как Деуса».

Вспомнив его слова, сказанные за столом, я почувствовала досаду.

Конечно, он Деус.

Да, он не Ким Сину, а Деус.

Мой чертов второй брат.

Скверный тип, который исправился.

Тот, кто вносит вклад в процветание семьи под именем Упокоителя.

Вот и все.

— Что это вообще такое.

Голос прозвучал как жалоба.

Он не услышал?

Или списал на пьяную болтовню?

Не знаю.

Я никогда не чувствовала братской привязанности, поэтому задумалась: неужели это она и есть?

Испытывает ли Деус то же самое?

А что, если нет?

Чувство, больше похожее на страх, чем на беспокойство, пронзило меня, прогоняя остатки хмеля.

Но его шаги стали едва заметно медленнее.

Не потому, что ноги устали или он выдохся. Он просто замедлил шаг.

Специально растягивая время пути до особняка.

Поняв это, я улыбнулась с облегчением.

Сейчас мы разделяли одно и то же чувство.