*Хрусть!*

— Кха!

Изо рта Лекси вырвался сгусток вязкой крови.

Ее губы, которые, казалось, были накрашены перед встречей, теперь были залиты кровью, а кожа стремительно бледнела, выдавая приближение смерти.

— Ч-чудо... вище...

С этим последним словом предательница Лекси закрыла глаза. Даже надев защитную броню, славящуюся своей надежностью среди Ликвидаторов, она не смогла оставить на теле Пинденай ни царапины.

— Ха, крепкая, как собака.

Впрочем, Пинденай тоже пришлось нелегко. Сколько бы раз она ни била топором, пробить защиту Ликвидаторов не удавалось.

В итоге ей пришлось вкладывать ману в каждый удар, нанося внутренние повреждения ударной волной.

Это была битва, где топор использовали не чтобы рубить, а чтобы дробить.

Защитная броня расстегнулась сама собой после смерти носителя.

Снаряжение Ликвидаторов под названием «Панцирь» считалось среди бойцов сопротивления чем-то вроде проклятых доспехов: снять его можно было только после смерти владельца.

Именно из-за этой брони, обеспечивающей подавляющую защиту, повстанцам приходилось избегать прямых столкновений с Ликвидаторами Республики Кларк.

Ведь чтобы убить одного такого бойца, требовалось слишком много времени.

— В таком наряде даже двигаться неудобно.

Видимо, Лекси надела «Панцирь» совсем недавно: ее движения были скованными, что позволило Пинденай быстро с ней разобраться. Но с настоящими Ликвидаторами все будет иначе.

— Просто буду давить силой!

— Сдавайтесь, грязные насекомые!

Ликвидаторы уже ворвались внутрь, и бар превратился в поле боя.

Одна из стен бара была полностью снесена взрывом, сквозь нее свистел ветер, а через пролом, игнорируя главный вход, хлынули враги.

Повстанцы во главе с Доберманом пока держались, но потери накапливались.

Со временем их просто перебьют.

Чтобы выжить, нужно было действовать решительно.

— Доберман, придурок! Я пробью путь, помогай!

Доберман мельком взглянул на Пинденай, бегущую с трофейным «Панцирем» Лекси в руке, и безучастно кивнул.

Даже в такой кризисной ситуации его лицо оставалось каменным. То ли он обладал железным самообладанием, то ли у него просто не было другой мимики, но это вселяло в окружающих странное спокойствие.

Сжав топор, Пинденай сделала глубокий вдох и рванула вперед.

Поле боя простреливалось со всех сторон. Используя «Панцирь» как щит, она отбивала летящие пули.

— Это «Металлолом»!

— Белые волосы, красные глаза! Преступник первого ранга, Пинденай!

Встретившись взглядом с узнавшими ее Ликвидаторами, она без колебаний врезалась в их строй.

Взмах топора — и путь открыт.

С каждым ударом лезвие топора тупилось, руки пронзала отдача, а враги лишь падали с ног, не получая серьезных ранений из-за брони.

Но Пинденай не оглядывалась. Встанут они снова или нет — плевать. Она просто шла вперед.

Доберман следовал за ней по пятам, прикрывая тыл, а другие повстанцы, поняв их замысел, присоединились к прорыву.

Оставаться здесь означало верную смерть, поэтому они решили пробиваться все вместе.

Стратегия, обрекающая на огромные потери, как ни посмотри.

«А мы когда-то сражались с гарантией выживания?!»

Для людей, которые каждый день жили бок о бок со смертью, это не было чем-то новым. Повстанцы яростно бросились в атаку.

Выбор всегда был один.

Умрет больше.

Или умрет меньше.

Если остаться на месте — погибнут все. Точнее, перемрут как мухи.

Значит, надо двигаться туда, где есть шанс выжить хотя бы кому-то.

Даже если они идиоты.

Даже если, честно говоря, глядя на этих кретинов, сомневаешься, что они способны завоевать свободу для Республики Кларк.

Их нужно сохранить.

Хотя бы крошечное зерно нужно оставить в этой земле.

Таково было убеждение Пинденай, выросшей среди беспросветных трагедий.

Ради детей, которые еще не могут сражаться. Ради трусов, что дрожат от страха и лишь наблюдают со стороны. Ради старых товарищей, которые сдались и опустили оружие.

Она хотела сохранить жизнь даже этим отбросам, чтобы показать:

Здесь все еще есть идиоты, которые кричат о свободе.

— А-а-а-а-а-а!

Красные глаза Пинденай вспыхнули ярким светом. По мере того как бой затягивался, она становилась только сильнее — тело разогревалось, а хватка на топоре стала такой, что казалось, рукоять вот-вот треснет.

*Ба-бах!*

— Угх!

Удары, которые раньше лишь сбивали с ног, теперь отшвыривали Ликвидаторов прочь.

— Невероятно.

— В-верим в Пинденай и идем за ней!

— Мы выживем! Мы выживем и снова будем сражаться за свободу!

Слыша за спиной возгласы, похожие на агитационные лозунги, Пинденай рыкнула и продолжила пробиваться вперед.

— Никто вас спасать не будет! Сами выживайте, дебилы!

С этими словами она продолжала махать топором. Лезвие окончательно затупилось и деформировалось, превратив топор в дубину, которой она крушила ряды Ликвидаторов.

В пылу битвы она даже не заметила, как ноги сами собой повели ее в сторону дома.

* * *

— Ха-а! Ха-а!

Тяжело дыша, Пинденай огляделась. Солнце садилось уже второй раз — прошло два дня.

Ноги налились свинцом, дыхание никак не могло выровняться, а глаза щипало от запекшейся крови.

Судя по дикому холоду, она добралась до окрестностей горного хребта Норсведен, но ноги больше не слушались.

Она украдкой оглянулась. То ли чувства притупились, то ли преследователей действительно не было, но она позволила себе слабый вздох облегчения.

Тело горело от перенапряжения, и Пинденай в конце концов рухнула на колени, а затем и на землю.

Только на минутку.

Совсем немного передохнуть.

— Ха-а-а...

С глубоким выдохом усталость накатила волной, веки отяжелели, но она сжала кулаки.

Если уснуть здесь, неизвестно, что случится. Можно проснуться уже на том свете, а можно — в подземной тюрьме или исправительном лагере Республики Кларк.

— Блять.

Нужно было что-то, чтобы притупить боль. Дрожащей левой рукой она пошарила в кармане и нащупала одну сигарету.

Та самая, что была во рту у Лекси перед смертью. Табак Республики Кларк настолько крепок и вызывает такое сильное привыкание, что даже одна затяжка после долгого перерыва могла бы немного унять эту адскую боль.

Пинденай тупо уставилась на сигарету в руке. Она была на волосок от смерти — разве важно сейчас обещание, данное этому ублюдку-хозяину?

*Хрусть.*

Но вопреки всему.

Ее пальцы без колебаний смяли сигарету пополам и швырнули на землю.

— Хозяин-ублюдок. Если я сдохну, а ты не призовешь меня своей некромантией — убью.

Горькое чувство осело на языке. Она не закурила, но странным образом боль во всем теле начала отступать.

Это было незнакомое чувство, но Пинденай ощутила прилив сил, словно отказ от курения был единственно верным решением.

— Ы-ых.

Благодаря этому она смогла, скорчившись, снова подняться на ноги. Останавливаться нельзя.

Скоро будет пост, где стоят солдаты Дариуса. Нужно лишь немного подняться по хребту Норсведен, и можно будет отдохнуть.

А чертов хозяин что-нибудь придумает.

— Он всегда что-нибудь придумывает.

На этот раз нужно лишь подлечить израненное тело, так что это не должно быть сложно.

Неделя ещё не прошла, так что он наверняка ещё не уехал в Академию.

Пинденай сделала шаг. Тело всё ещё было тяжелым, но благодаря передышке она чувствовала, что сможет выдержать.

Она начала через силу подниматься в гору, и в тот момент, когда хотела опереться на что-нибудь, словно на посох...

*Бах!*

Жуткий звук выстрела.

Холод от вонзившейся пули мгновенно распространился по телу, словно замораживая кровь. На земле расплылась красная лужа, похожая на разлитый томатный сок.

Густая и влажная, только что пролитая. Пинденай с опозданием осознала, что это её кровь.

— А.

*Тум.*

На этот раз она упала на колени не по своей воле.

*Бах! Бах!*

Выстрелы не прекратились. Пули одна за другой вонзались в спину Пинденай, причиняя невыносимую боль.

*Шлеп.*

В конце концов Пинденай рухнула лицом на землю.

Изо рта, пересохшего от жажды, хлынула кровь.

— ...Хы.

Хотелось выругаться, но не было сил даже на это.

Зрение расплывалось, голоса людей доносились словно сквозь вату.

— Преступница 1-го ранга, Пинденай из «Металлолома». Задержана.

— Ого, теперь мы поймали всех крупных шишек сопротивления?

— Похоже на то. Хорошо, что последняя досталась нам.

Сквозь мутную пелену она увидела Ликвидаторов в их защитной броне.

«А я думала, что оторвалась».

К тому же, поймали всех крупных шишек.

Значит, Добермана и остальных тоже схватили.

«Идиоты».

Пинденай злилась, что зря их спасала, но в то же время немного беспокоилась за их судьбу.

— А она ничего так, симпатичная. Не зря про неё говорят.

— Тц, эй. Может, подлечим её и поразвлекаемся пару дней?

— Это не слишком опасно?

— Если отрубить ей руки и ноги и вырвать зубы, что она сделает? Накачаем её афродизиаками, так она ещё и рада будет, пока не сдохнет.

Тут она вспомнила, что обещала хозяину-ублюдку купить афродизиак, но забыла.

Он бы не поверил, но в городе, где Пинденай жила в детстве, действительно торговали афродизиаками и дырявыми презервативами — товарами с явным сексуальным подтекстом.

Настолько безумным местом была Республика.

Но важнее другое.

«Вот ублюдки».

На кого позарились?

Пинденай пронзила их взглядом и широко открыла рот. Она собиралась откусить себе язык и покончить с собой, лишь бы не терпеть унижение.

Труп я вам оставлю.

«А душу он сам найдет».

Половина души у хозяина-ублюдка, так что, если она немного поспит, он сам ее разбудит.

С этой верой Пинденай собрала последние силы, чтобы прикусить язык, но в этот момент...

*Тук.*

Белая снежинка щекотно коснулась ее носа.

— Что за? Снег идет?

— Сейчас же июль? Даже в горах Норсведен снега быть не должно.

В тот момент, когда Ликвидаторы, почуяв неладное, подняли глаза к небу...

<Полагаю, для вас, проживающих жизнь, подобную мгновению, неизбежно жить, пачкаясь в чужой крови.>

Голос, грохочущий подобно грому. Подавляющая аура, от одного присутствия которой люди чувствовали себя ничтожными букашками.

<Таков закон этого мира. И я тоже принимаю его.>

Пинденай поняла, что уже слышала этот голос, но не могла вспомнить чей он.

Может, из-за нехватки кислорода?

Или просто потому, что у нее голова дырявая?

Неважно.

«Безумец».

В любом случае, она поняла, что хозяин-ублюдок что-то предпринял.

Она расслабила челюсть, готовую сомкнуться на языке, и уголки ее губ сами собой поползли вверх.

<Насколько же злобно вы жили, что обида ваших жертв переполняет вашу плоть, затмевая даже запах крови.>

— Что это! Зверь?

— Т-тигр? Это тигр! Просто стреляйте!

Слушая крики Ликвидаторов, совершающих роковую ошибку, она медленно закрыла глаза.

<Не ступайте грязными ногами на мою гору.>

* * *

Мягкий матрас и пушистое одеяло.

Проснувшись в уюте, Пинденай медленно открыла глаза. В онемевшем теле не было сил, но она точно знала, что ее вылечили.

Ощущение бинтов, стягивающих все тело.

Мягкая пуховая подушка под головой.

Пейзаж центра города Норсведен за окном рядом с кроватью.

Аромат теплого травяного чая.

Звук перелистываемой страницы, раздающийся в тишине комнаты.

Хозяин-ублюдок, который невозмутимо читал книгу, скрестив ноги.

— Проснулась?

Спросил Деус, не отрывая взгляда от книги. Увидев эту привычную картину, Пинденай спросила с усмешкой:

— Сколько прошло времени?

Чувство времени было размытым, но, судя по тому, насколько свежей она себя чувствовала после таких мучений, спала она, должно быть, долго.

— Полмесяца.

Ответ Деуса не укладывался в рамки, которые предполагала Пинденай.

— Полмесяца? Пятнадцать дней?

— Да.

Слова «Ты же говорил, что вернешься в Академию через неделю» подступили к горлу Пинденай, но она их не произнесла.

Почему-то она не хотела слышать ответ и не хотела ставить хозяина-ублюдка в неловкое положение.

Не как обычно.

— Ты, должно быть, голодна, я прикажу подать еду.

Деус закрыл книгу.

Глядя на него, Пинденай немного поколебалась и проворчала в ответ:

— А, курить охота.

Желание покурить было сильнее голода, поэтому слова вырвались сами собой.

— Ха-а.

Деус вздохнул и достал из кармана старинный портсигар.

Внутри было около десяти сигарет; он достал одну и протянул Пинденай.

— У нее не такой едкий запах и низкая зависимость. Говорят, сделано известным мастером.

— ……

Медленно приподнявшись и прислонившись спиной к изголовью кровати, Пинденай тупо взяла сигарету.

Затем она посмотрела на Деуса, усмехнулась и сунула сигарету в рот.

— Дай огня.

Ни зажигалки, ни спичек.

Вполне естественная просьба.

Деус, сдержав вздох, зажег на пальце слабый огонек и наклонился вперед, чтобы поднести его к кончику сигареты в зубах Пинденай.

*Тьфу.*

Сигарета упала на одеяло.

Лоб Пинденай, скользнувший в сторону протянутой руки, точно уткнулся в грудь Деуса.

— А, силы кончились.

Любой бы понял, что это намеренная ложь.

— Тогда отодвинься.

И хотя он так сказал, отталкивать ее не стал.

Это длилось лишь мгновение.

Деус поддерживал обессиленное тело Пинденай.

Еще минуту назад Пинденай чувствовала першение во рту от желания курить.

Но сейчас она ощущала, как на душе становится спокойно.

Может, это из-за его особого, едва уловимого запаха тела?

Пинденай уткнулась лицом чуть глубже и спокойно закрыла глаза.

Его запах проникал сквозь ее рассыпавшиеся волосы.

Неожиданно, в какой-то момент.

Она поняла, что ей нравится этот запах.