— Ха, этот чертов ублюдок.

Пинденай сплюнула, выругалась и попыталась отдышаться.

Лезвие ее первого топора было полностью затуплено и погнуто, поэтому она отбросила его и выхватила с пояса запасной.

«Надо было все-таки взять сигарету».

У нее была пачка за пазухой, но в такой ситуации курить не хотелось.

Это был товар высшего качества, который следовало смаковать, наслаждаясь вкусом и ароматом, а не жечь в спешке.

Подавив искушение, Пинденай снова стиснула зубы и глубоко вдохнула.

Бой оказался тяжелее, чем она ожидала, натиск врага был яростным.

Разница между присутствием и отсутствием Великого Воина была колоссальной.

Однако Пинденай поняла, что дело не только в мастерстве самого Великого Воина.

*Р-р-р-р!*

Из леса выскочил магический зверь, похожий на черного леопарда. Его длинные клыки целили прямо в голову Пинденай, но...

Пинденай, заметившая его приближение задолго до прыжка, уже занесла топор и обрушила его вниз.

*Хрясь!*

Череп зверя разлетелся вдребезги, тело рухнуло на землю, брызнув кровью.

Сила Великого Воина, безусловно, была велика.

Но после того, как Деус сокрушил его, Балькзар уже не мог в одиночку переворачивать ход битвы.

Теперь все изменилось.

Не Хоруа одалживал силу Великому Воину, а, наоборот, Великий Воин предоставил свое тело Хоруа. Роли поменялись.

По приказу Хоруа, хозяина Великого леса Мариас, звери встали на защиту племени и сражались бок о бок с ними.

К тому же его пламя обладало мистической силой — оно не причиняло вреда самому лесу.

Никто на этом поле боя не имел такого опыта, но Пинденай была единственной, кто однажды сражался с богом-хранителем.

В тот день, когда она перешла через хребет Норсведен и впервые встретила Деуса Верди.

Трудно назвать это полноценным боем: Пинденай бросилась на Деуса, управлявшего душами, и была сбита с ног одним ударом Сангуна.

Сила гиганта, которую невозможно победить. Благородная стать, вызывающая трепет.

Она понимала, что Сангун из Норсведена и Хоруа — существа одного порядка, но если спросить, так же ли он подавляющ, ответ был бы отрицательным.

«Бог, сошедший в человеческое тело, значит».

Пинденай слегка повернулась и посмотрела на поляну за деревьями. Центр поля битвы.

Великий Воин, размахивающий огненным копьем и доминирующий над всем вокруг.

И единственная, кто сражалась с ним лицом к лицу, — командир гвардии Глория.

Даже для Пинденай было бы опасно бездумно вмешиваться в этот бой.

Дело даже не в мастерстве, а в разнице снаряжения.

Глория была облачена в алые латы и орудовала двуручным мечом, достойным называться сокровищем.

Великий Воин Балькзар был практически без доспехов, но сила бога-хранителя защищала его лучше любой брони.

— Фу-ух.

Но даже так.

Если бы Пинденай умела просто сидеть и смотреть, она бы не сражалась за свободу под гнетом Республики Кларк.

Склонить колени — такого не было в жизни Пинденай. Разве что после смерти, по ту сторону бытия.

— Эй, призрак. Ты здесь?

В ответ на зов Пинденай подул ветер, насыщенный маной.

Пока Деус был в горном поселке, Призрак некромантки оставалась рядом с Пинденай, помогая ей в опасные моменты.

— Я сейчас пойду туда. Сможешь прикрыть?

Она не видела духа.

Но их желания совпадали.

Пинденай увидела, как вокруг нее формируется защитный барьер. Поскольку это была магия черного мага, навык защиты других был не слишком высок, но это лучше, чем ничего.

Увидев это, Пинденай глубоко вздохнула, крепче сжала топор, а другой рукой достала с пояса сложенную дубинку.

*Ч-ч-ч-щелк!*

— Эй, хозяин.

Дубинка разложилась, превращаясь во второй топор. Сжимая по топору в каждой руке, она сделала вдох и шагнула вперед.

— Задержись еще немного.

Нельзя терять время.

Даже если она не сможет закончить войну, Деус Верди должен появиться только после того, как Иллуания будет спасена.

Надеясь, что он, всегда такой спокойный и хладнокровный, не станет таким, как другие черные маги.

— Я быстро закончу.

Пинденай и Призрак некромантки, этот неожиданный дуэт, бросились на Великого Воина.

* * *

— Бегите, глупцы!

Великий Воин Балькзар уже превращался в существо, которое нельзя было назвать просто человеком.

Боги-хранители не могут бездумно вредить людям. Для тех, кто охраняет природу, люди — тоже ее часть.

Но Хоруа отрекся от своего статуса хранителя.

Отказавшись от ответственности, он терял и силу, но ее изначальный запас был настолько огромен, что для сражения с людьми его все еще хватало с избытком.

Оставив позади рев, который мог принадлежать как Балькзару, так и Хоруа, королевская армия была вынуждена отступить.

Магические звери, выскакивающие отовсюду, и воины во главе с Великим Воином, использующие тактику «ударил-убежал» в лесу.

В отличие от прежних времен, когда можно было просто давить массой, теперь королевские рыцари вязли в тяжелых доспехах среди деревьев и несли потери.

Отступив, королевская армия была вынуждена отойти еще дальше для перегруппировки.

— Такое чувство, что мы сражаемся не с племенем, а со всем лесом Мариас.

Глория, чьи доспехи расплавились от жара и огня, сняла свою алую броню и теперь сидела, обмотанная лишь бинтами.

Лучия, осторожно лечившая ее, тоже горько вздохнула.

— Значит, дело уже не просто в Балькзаре?

— Да, как там его звали, Хоруа? Сомневаюсь, что внутри Великого леса найдется кто-то, способный победить это существо.

— ...Он сказал, что раз Хоруа отказался от титула хранителя, то со временем просто исчезнет сам собой.

— И когда это случится?

Глория спросила с раздражением, но Лучия, конечно же, не знала ответа.

Когда иссякнет этот колоссальный запас силы — не знает даже Деус Верди.

— Он может свободно устраивать огненные атаки в лесу, но сам лес при этом не горит. Даже Архимаг не способен на такое чудо.

Главной проблемой было пламя Хоруа.

Оно распространялось по всему лесу, меняя поле боя по желанию хозяина, но не наносило вреда деревьям.

Огонь, готовый пожрать все вокруг, исчезал по одному мановению руки Великого Воина.

Огонь был на стороне врага.

Это было настолько абсурдно, что вызывало ярость.

Сейчас, когда пределы человеческих возможностей были очевидны, Глория, кусая губы, лихорадочно искала выход.

Как бы то ни было, враг безжалостно вырезал ее сограждан.

Она не могла просто позволить им уйти.

Вспоминая бой с Великим Воином, Глория с трудом проглотила горечь поражения и спросила Лучию:

— Кстати, а где тот человек?

— А та женщина?

— Служанка Упокоителя?

— А-а...

Лицо Лучии мгновенно помрачнело. Глория ожидала такой реакции, но все же должна была убедиться.

Единственная, кто пришла на помощь в тот момент, когда силы Глории начали иссякать.

Служанка, сражавшаяся с Великим Воином до последнего с невероятным упорством, используя свои уникальные, непредсказуемые движения и «Кровавые Когти» на руке.

В конце концов, оба ее топора расплавились, и она получила смертельную рану, но Глория, вернувшись в бой, сумела вытащить ее.

— Я закончила ее лечение раньше, чем твое. Но в следующей битве она участвовать не сможет.

— ...Ожидаемо, но все равно жаль.

Глория видела, как она сражалась раньше во дворце, но найти воина такого уровня было непросто.

Особенно пугало то, что чем дольше длился бой, тем быстрее становились ее движения, а звериное чутье вспыхивало так ярко, что даже у Глории по спине бежали мурашки.

В этот момент.

*Шурх!*

Полог шатра откинулся, и вошел мужчина. Одно его присутствие мгновенно остудило жар, разлившийся по телу от огня Хоруа.

Его волосы промокли под проливным дождем и прилипли к голове, придавая ему странный, зловещий вид.

И тут.

— Кья-а-а-а!

Командир гвардии Глория поспешно прикрыла свое тело и завизжала.

Женщина, которая всю жизнь держала в руках только меч и служила величайшим клинком короля, знала об отношениях между мужчиной и женщиной лишь из романов, написанных ее подругой Лучией.

Она торопливо прикрыла свое тело, обмотанное лишь бинтами, но взгляд Упокоителя остался таким же, как и вначале.

Непоколебимый взгляд.

Любой другой мужчина наверняка отвел бы глаза или смутился, но его взор был устремлен точно на Святую.

— Проводы окончены.

Короткая, лаконичная фраза.

Услышав это, Лучия, проигнорировав тот факт, что ее подруга предстала в полуобнаженном виде, сложила руки в молитве.

— Вы хорошо потрудились.

— Моему помощнику Оуэну пришлось нелегко. Прошу, позаботься о его лечении. Удели особое внимание пальцам.

— Поняла.

Оуэн, который несколько дней подряд играл на пианино во время проводов душ, прерываясь лишь на короткий отдых.

Сейчас он лежал в палатке, полностью обессиленный.

— Однако битва все еще не окончена.

Деус был удивлен, что война затянулась, ведь он значительно ослабил силу Великого Воина и рассчитывал на скорую победу.

Услышав это, Глория, поспешно накинувшая одеяло, ответила с ноткой стыда в голосе:

— Это из-за бога-хранителя Хоруа. Они сбежали в Великий лес Мариас, и нам трудно сражаться с ними там.

— Значит, все-таки сбежали.

Деус кивнул, показывая, что в общих чертах понял ситуацию, а затем задал еще один вопрос:

— Где Пинденай?

— ......

— ......

В шатре повисла тишина.

Этого было достаточно, чтобы Деус нахмурился и отдал приказ ледяным тоном:

— Ведите.

* * *

— Бля-а-ать, чего так рано выполз?

Пинденай, подняв на меня взгляд, поприветствовала хриплым голосом. Кончики ее белых волос были опалены, а все тело перебинтовано.

Похоже, она получила ожоги, но благодаря святой силе Лучии шрамов, скорее всего, не останется.

Однако силы ее были полностью истощены, и она выглядела так, словно не могла даже встать.

<К-конец, да?>

Призрак некромантки, молча сидевшая рядом, тоже выглядела неважно. Поскольку Хоруа мог наносить урон даже душам, ее призрачное тело было повреждено и мерцало, готовое вот-вот развеяться.

— Хозяин, я еще не проиграла. Если пойду драться, я выиграю.

<Верно. Так что вы сидите смирно.>

Я молча смотрел на них, а затем медленно спросил:

— Почему вы сражались так отчаянно?

— ......

<......>

Обе молчали, явно не собираясь отвечать. Столкнувшись с таким откровенным молчанием, я спросил снова:

— Говорите.

Но тишина продолжалась.

Я взглянул на Святую, которая пришла со мной, но она тоже опустила голову, выбрав молчание.

В груди словно застрял ком. Чем дольше я смотрел на беспомощно лежащих Пинденай и Призрака некромантки, тем сильнее что-то бушевало внутри, требуя выхода.

Это чувство было мне в новинку.

Не зная, как с ним справиться, я медленно начал поднимать ману.

— Мне что, поймать какого-нибудь мертвеца и спросить у него?

Ледяная мана начала заполнять палатку с ранеными. Если они и дальше будут молчать, я действительно собирался выйти, схватить первого попавшегося призрака и допросить его, но в этот момент...

Я увидел это.

Сквозь полог палатки просочилась женщина, половина тела которой была обожжена.

Видимо, истратив все силы, она медленно исчезала и не шла своей обычной уверенной походкой, а ползла ко мне.

— Иллуания?

Почему ее дух-хранитель здесь?

И одновременно с этим три другие женщины вздрогнули.

Я почувствовал, как кровь приливает к голове.

Впервые мое тело так сильно реагировало на эмоции, которые я считал притупленными.

— Я больше не буду спрашивать. Говорите.

— А, хорошо! Только уберите ману! Вы пугаете других раненых!

Святая Лучия, поняв, что мое состояние ненормально, решила заговорить.

Ее объяснение было очень осторожным, словно она прощупывала почву, но суть сводилась к одному.

Великий Воин, желая не допустить моего участия в битве, похитил Иллуанию.

— Хозяин, стой смирно! Я сама разберусь...!

Пинденай в панике попыталась встать с койки и схватила меня за руку, но я стряхнул ее.

— Постойте! Подождите! Если вы вмешаетесь, она будет в опасности!

Святая преградила мне путь, но я схватил ее за плечо и отодвинул в сторону.

<Деус, сохраните свои убеждения. Не становитесь таким, как «Данте» или я... как другие черные маги.>

Призрак некромантки говорила дрожащим голосом, готовая заплакать, но я проигнорировал и ее, выходя наружу.

*Шу-у-ух.*

Глядя на проливной дождь, я произнес:

— Передайте Глории.

Мой голос звучал пугающе спокойно даже для меня самого.

— Пусть не приближает армию к лесу, пока я не выйду.

Я без колебаний зашагал в сторону виднеющегося вдалеке Великого леса Мариас.

Наоборот, я чувствовал, что мои шаги становятся все быстрее.

Кулаки крепко сжаты.

Я чувствовал, что бушующие эмоции размывают мои убеждения как Упокоителя, приближая меня к сути черного мага.

Но сожалений не было.

— Этот лес теперь принадлежит мертвым.

В одиночку я вошел в Великий лес.