Прежде чем Великие дебаты начнутся.

Нужно было найти четкий ответ на вопрос: что для нас будет победой?

Для дебатов снова использовали огромную площадь казней Грейпонда.

Сидя за столом в комнате ожидания, я разговаривал с Лучией, сидящей напротив.

— Это... сбивает с толку.

— Но это правда.

Она выглядела довольно потрясенной новостью о том, что Мюль на самом деле Ромулеус, падший бог, но не сказала, что не верит.

Ведь и она не считала Мюля существом в рамках здравого смысла.

— Значит, божественная сила на него практически не подействует?

Она с горечью усмехнулась, указывая на Святой Грааль, который принесла с собой.

После инцидента в Республике Кларк я передал его ей.

— Верно, ведь он, в конечном счете, один из источников этой силы.

<Мы стали бесполезны.>

Стелла, сопровождавшая Лучию, тоже виновато посмотрела на меня.

Если божественная сила не действует на противника, значит, Лучия и Стелла ничем не отличаются от обычных людей.

— И это еще не всё. Если дойдет до битвы, обычное оружие и магия не нанесут ему никакого вреда.

Я сказал это спокойно, но на самом деле это беспокоило меня больше всего.

Я узнал об этом благодаря опыту в Доме Иллюзий.

Ромулеус, которого я там встретил, был неуязвим для всего, кроме сокровищ, созданных в том месте.

Я до сих пор ясно помню, как моя магия и удары Хансо просто проходили сквозь него.

«Сначала я думал, что это правило Дома Иллюзий».

Но такого правила не существовало, да и Ромулеус изначально был существом, которое Дом Иллюзий не мог сдержать.

Даже когда я атаковал магией Мюля, пришедшего к Арии в Академии, он не получил никаких повреждений и даже не почувствовал боли.

— Падший или нет, бог остается богом. Жалкие букашки не могут его коснуться.

Лицо Лучии помрачнело. Для той, кто служит богу, такая ситуация была малоприятной.

<Лучия, возьмите себя в руки.>

Но Стелла, сидевшая рядом, покачала головой.

<Не ставьте знак равенства между ним и богом, которому мы служим.>

— Госпожа Стелла...

<И запомните.>

Стелла широко улыбнулась и твердо заявила:

<Ради чего мы служим богу.>

В этой фразе был глубокий смысл.

Может, для бывшей Святой это и не самые подходящие слова.

Но благодаря уверенности в её голосе Лучия, казалось, снова обрела решимость.

— Вы правы, госпожа Стелла.

Лучия сжала свои изящные кулачки и кивнула. Я взглянул на Стеллу, поблагодарив её глазами за помощь.

— Будь с Лучией во время дебатов.

<Поняла.>

Для Лучии, которая еще не полностью сформировалась как Святая, присутствие Стеллы будет огромной поддержкой.

— Так в чем, по-вашему, будет заключаться наша победа? В том, что Мюль признается в своей истинной сущности?

— Вряд ли. Нужно лишь показать его истинное лицо и то, что он ведет лживую пропаганду.

<Лживую пропаганду?>

На вопрос Стеллы я ответил с уверенностью:

— Ни один бог не может воскресить мертвого.

<...>

— Это непреложный закон и судьба, ниспосланная этому континенту.

Я уже говорил это раньше.

— Бог не так всемогущ, как вы думаете.

Даже если это горькая правда для Святых, я должен был это сказать.

Но даже под тяжестью этой истины они не дрогнули.

Времени на то, чтобы каждый нашел свой ответ, было мало, так что раздумья пришлось отложить на потом. Пришло время действовать.

Снаружи раздался голос, объявляющий о скором начале дебатов и приглашающий занять места. Лучия встала.

— Я пока вернусь в свою комнату ожидания.

<Увидимся позже.>

Лучия и Стелла ушли, и в комнате остались только Пинденай, Оуэн и Ария, которые всё это время молча смотрели на меня.

Они понимали, что не стоит вмешиваться в наш разговор.

Дея и Дариус решили наблюдать со зрительских мест, поэтому их здесь не было.

— Слушай, Хозяин, как ты вообще собираешься жить дальше, если постоянно связываешься с такими шишками? Потом начнешь воевать с самим миром, что ли?

— Не говори глупостей.

Пинденай, полулежа на стуле и сцепив руки за головой, цокнула языком.

— А я не права? Сплошной хаос. Завалил Великих Демонов, разнес Республику, а теперь дерешься с падшим богом.

— ...

Заметив, что она хочет что-то сказать, я перевел взгляд на неё.

Пинденай ухмыльнулась, довольная тем, что я обратил на неё внимание.

— И каждый раз я рядом, да?

— ...

— Да ладно, ничего особенного. Просто знай. Мне всё равно больше некуда идти.

Она прикусила язык, словно хотела закурить, и продолжила:

— Кого бы Хозяин ни сделал врагом, я буду рядом.

Её слова о том, чтобы я не волновался и шел драться в полную силу, немного успокоили меня.

Я понял, что это её способ поддержки, и молча принял его.

Пора.

Я встал и подошел к Оуэну.

— У-Упокоитель обязательно победит!

Оуэн сжал маленькие кулачки, болея за меня, но я ждал от него другого.

— Это будет время, когда ты сможешь понять смысл и тяжесть имени Упокоителя.

— ...А?

Он выглядел озадаченным, но это было то, о чем я думал уже давно.

Причина, по которой я принял Оуэна.

— Смотри внимательно. Что нужно делать на этом месте и как смотреть в глаза мертвым.

— ...

— Следующий — ты.

Оуэн ошарашенно посмотрел на меня, не ожидая таких слов. Он выглядел мило, и я, потрепав его по голове, направился к выходу.

Рядом стояла Ария.

Лицо её было мрачным, видимо, из-за мысли о том, что я сражаюсь ради её судьбы.

Это было правдой, но и я не был лишен ответственности.

Ведь Ромулеус спустился на землю именно потому, что я исказил судьбу Арии.

— Ария.

— Профессор...

— То, что я могу сделать, имеет свои пределы.

Я приму её судьбу и спасу континент вместо неё.

Но разорвать цепи судьбы Героя, сковывающие её, может только сама Ария.

— Что это... значит...

— Всё хорошо, просто смотри на меня. С каким врагом тебе предстоит сразиться и что тебе нужно разрубить.

И еще.

— Ключ, способный разорвать эти оковы, я уже вложил тебе в руки.

Я похлопал её по плечу и вышел наружу. Не было нужды давать ей готовый ответ.

В конечном счете, Ария должна сама, по собственной воле, предпринять активные действия, чтобы разорвать оковы, наложенные на неё.

Направляясь к месту проведения дебатов, я остановился перед проходом, освещенным солнечным светом.

Человек в черной мантии с эмблемой «Данте», накинув капюшон.

Странная тишина, отсутствие организаторов и охраны вызывали подозрение.

Но причину всей этой аномалии было легко разгадать.

— Я думал, что ты можешь прийти.

Я ожидал этого, поэтому заговорил без особого удивления.

И сразу раскрыл его личность.

— Геральхазард.

Глава «Данте».

Черный маг, устроивший резню в Королевстве Гриффин 200 лет назад, и худший некромант в истории, живущий с бременем грехов королевской семьи.

Его другое имя — Луанес Люден Гриффин.

Когда я назвал его имя, Луанес откинул капюшон и посмотрел на меня.

Белые волосы спадали до глаз, а золотистые зрачки доказывали, что в нем течет королевская кровь.

Кожа лица казалась слегка искаженной, но он был, безусловно, красив.

Правда, его седина не выглядела чистой и благородной, как у Мюля. Скорее, она казалась блеклой и мутной.

В нем определенно сохранились черты того мальчика, которого я видел в Доме Иллюзий.

— Деус Верди.

Луанес назвал мое имя со сложным выражением лица, удивленный тем, что я ожидал его появления.

— Не думал, что ты знаешь обо мне. Да еще и предвидел мой приход?

— Зная твою цель, догадаться было нетрудно.

— ...

Несмотря на внезапный визит, он почувствовал, что я вижу его насквозь, и нахмурился.

Но я не упустил инициативу и продолжил:

— Ты подумал, что раз Мюль воскресил мертвого, то появилась новая возможность?

— ...Да, ведь тогда моя задача может измениться.

«Данте».

Точнее, цель Луанеса была одна.

Спасение континента.

На самом деле, чтобы увидеть истинную концовку, нельзя убивать Луанеса.

Точнее, его нужно убить только после того, как он достигнет своей цели.

Ария в первом прохождении не смогла этого сделать, поэтому континент погиб.

Необходимое зло.

Именно так можно было определить некроманта, стоящего передо мной.

Кажется, он пришел с некоторой надеждой, но я покачал головой.

— Ничего такого нет. То, что показал Мюль, — не воскрешение, а мошенничество. Мертвые не могут ожить.

— ...

Луанес, видимо, ожидал этого, поэтому ничего не добавил.

Опустив взгляд, он испустил вздох, полный сожаления, и сменил тему.

— Значит, у меня нет выбора, кроме как продолжать свой план.

— Да, похоже на то.

Однако.

— Я остановлю тебя.

Выбранный им способ спасения полностью противоречил моим убеждениям.

На мой твердый ответ Луанес поморщился, словно от боли, и уставился на меня.

— Этот континент уже переполнен. Ты тоже это знаешь. Душам больше негде прилечь.

После убийства Луанеса концовка одна.

Граница между жизнью и смертью на континенте рушится.

Мертвецы, накапливавшиеся тысячелетиями. В конце концов, на континенте не остается места для их упокоения, и они, не обретя покоя, бродят по земле.

Ставшие призраками уже мертвы, поэтому творят что хотят, а несправедливо убитые восстают, чтобы отомстить.

В итоге континент становится землей мертвых.

Луанес, предвидевший это будущее еще 200 лет назад, выбрал единственный путь.

— Уничтожить всех мертвых, обретших покой.

Решительное заявление.

Не те слова, которые должен говорить некромант, работающий с душами. Ведь без душ некромант — даже не третьесортный маг.

Но Луанес сделал свой выбор.

— Очистить континент. Чтобы освободить место для тех, кто умрет в будущем, нужно уничтожить все души, уже ушедшие на покой. Тогда проблема решится.

— ...

— Другого выхода нет. Поэтому помоги мне.

Луанес медленно протянул руку.

В этом жесте была отчаянная мольба, но я, разумеется...

— Я отказываюсь.

Не принял её.

— ...Если оставить всё как есть, континент погибнет. Мы не можем просто сидеть сложа руки.

— Даже если они мертвы, они тоже люди.

Мы с ним стоим на одной границе.

Но смотрим в противоположных направлениях.

— Всё равно между покоем и уничтожением нет большой разницы! Зачем цепляться за тех, кто уже умер!

Есть люди, которые, находясь рядом со смертью, теряют привязанность к жизни.

А есть люди, для которых близость смерти делает жизнь еще более ценной.

В этом и была разница между нами.

— Это последнее, что осталось ото всех тех, кто жил и боролся как человек.

Своего рода летопись.

Как мы записываем прошлое в учебники истории, помним людей того времени, учимся у них и растем.

Ушедшие на покой — это историческая книга человечества и библиотека континента.

— ...

— У меня есть способ.

Я много думал об этом.

На самом деле, я размышлял не столько о концовке континента, сколько о том, есть ли альтернатива плану Луанеса.

С тех пор как попал на этот континент и до сегодняшнего дня.

Я озвучил найденное мной решение.

Услышав его, Луанес широко раскрыл глаза, закусил губу и покачал головой.

— Это пустые теории.

— Сейчас это может выглядеть так.

— Это невозможно. Такое просто нереально.

— Но я сделаю это.

Я всегда делал то, что казалось невозможным. И в этот раз я сделаю это возможным.

Решив, что дальнейший разговор бессмыслен, я прошел мимо Луанеса.

Он, замерев на месте, сверлил меня взглядом, а затем бросил:

— Спасибо, что расправился с Призраком Гриффина вместо меня.

— В таком случае.

Я продолжил идти, не оборачиваясь.

— Защищай Арию в комнате ожидания. Будем считать, что мы в расчете.

Очевидно, что Ромулеус попытается добраться до Арии любым способом.

Оставив Луанеса позади, я направился на площадь дебатов, где меня уже ждали.