*Лязг!*

Резкий скрежет металла эхом разносился по тренировочной площадке Королевского дворца. При каждом движении деревянный пол, отзываясь приятным скрипом, вибрировал.

Глория Грейс, командир Королевской гвардии, и Пинденай снова были погружены в спарринг.

Весь этот месяц, пока Деус оставался во дворце, они сражались каждый день без передышки, словно встретили достойных соперников.

50 боев: 24 победы, 26 поражений.

Таков был текущий счет Пинденай.

Уже тот факт, что она лишь немного уступала в статистике сильнейшему рыцарю королевства, говорил о её выдающемся мастерстве.

Однако в этой статистике была одна аномалия.

В первые десять дней спаррингов Глория выигрывала каждый бой.

Начав со счета 0–10, Пинденай сумела выровнять ситуацию до нынешнего положения.

И сейчас.

*Ба-бах!*

Алебарда Пинденай, Белый Снег, источая холод, обрушилась сверху мощным ударом.

В ответ двуручный меч Глории, выкованный с использованием пера феникса, выбросил пламя, парируя атаку.

Для обычного спарринга действия обеих были слишком жестокими.

Они сошлись в лобовом столкновении, казалось, проверяя, кто уступит в грубой силе.

Но внезапно Пинденай отпустила Белый Снег.

В критический момент она приняла решение бросить оружие, резко скрутила корпус и рванулась вперед.

*Топ!*

Левая нога с силой ударила в пол, создавая опору, и кулак Пинденай врезался в живот Глории.

— Кха!

Глория попыталась среагировать, но даже командир рыцарей не мог выдержать прямой удар кулака Пинденай незащищенным телом.

*Бам!*

Её тело согнулось пополам и отлетело назад.

Чистая победа.

— Фух.

Пинденай, глядя на поверженную Глорию, отряхнула руки и снова подняла Белый Снег.

— 25-я победа.

Слишком лаконичная фраза для столь ожесточенного поединка.

Глория, с трудом поднимаясь и приводя себя в порядок, тяжело вздохнула.

— Опять всё перешло в затяжной бой.

Победы Глории обычно случались, когда ей удавалось перехватить инициативу в самом начале.

Но если бой затягивался, Пинденай словно превращалась в другого человека, совершенно отличного от того, кем была в начале поединка.

Проиграв так несколько раз, Глория пыталась намеренно затягивать бой, чтобы найти способ противодействия, но теперь отказалась от этой идеи.

Сколько людей на континенте способны победить Пинденай в затяжном бою?

Глория полагала, что их можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Хм, из-за того, что я дерусь только с тобой, мои паттерны боя становятся однообразными, не находишь?

Сказала Пинденай, закуривая сигарету. Глория ответила с неловким выражением лица:

— Кроме меня, с тобой больше некому сражаться.

— Тц, это верно.

Другие королевские гвардейцы поначалу тоже несколько раз выходили против Пинденай.

Но после серии унизительных поражений Пинденай перестала тратить на них время.

Зачем драться, если исход заранее известен?

Честно говоря, отчасти это было виной самой Пинденай, ставшей слишком сильной.

Сравнивать нынешнюю Пинденай с той, что была в оригинальной игре, было даже неловко.

Изначально её ключевыми предметами были Анти-Перчатки, Посадочная Машина и Кровавые Когти.

Но сейчас вместо Анти-Перчаток Пинденай владела Белым Снегом, а вместо Посадочной Машины носила Варп-ботинки.

Использование экипировки более высокого ранга сыграло свою роль.

Но важнее был опыт, полученный в путешествиях с Деусом.

И тот факт, что теперь она сражалась не ради какой-то абстрактной великой цели.

А исключительно ради мужчины, которого она желала.

Во всех отношениях талант Пинденай сейчас расцветал полным цветом.

— Деус всё еще не выходит из лаборатории?

Разминая мышцы, обеспокоенно спросила Глория.

К слову, под «лабораторией» подразумевалась тайная комната королевского дворца. Раз Деус не выходил оттуда, её стали так называть.

Выпуская дым, Пинденай слегка кивнула.

— Ага, в любом случае, этот Хозяин слишком серьезно относится ко всему, за что берется.

Хотя слова звучали как ворчание, уголки её губ едва заметно приподнялись.

Эту черту в нем Пинденай тоже любила.

— Раз уж зашел разговор, пойду проведаю его, посмотрю, чем он там занят.

Она заходила к нему раз в день, но каждый раз не слышала ничего особенного.

Разве что «Ты шумишь».

Он даже не догадывается, ради кого она так усердно тренируется.

Пинденай докурила сигарету и вышла наружу.

<А-а-а!>

<Бежим!>

Едва выйдя с тренировочной площадки, Пинденай заметила двух фигур. У них была совершенно противоположная аура — выражения «черное и белое» подходило им идеально.

Люди, о существовании которых знаешь, но которых обычно не видишь.

— Вы кто такие?

Это были Призрак некромантки и Стелла.

Они бежали довольно быстро, словно спасаясь от кого-то, и Пинденай подумала, зачем бежать, если они умеют летать.

<А? Пинденай?>

<Вы нас видите?>

— Очень даже хорошо вижу. Видимо, Хозяин наложил на вас магию.

*Вжих.*

Она тут же протянула руку к груди Призрака некромантки, но, к сожалению, рука прошла насквозь.

<Куда лезешь!>

Призрак некромантки тут же прикрыла грудь руками и отпрянула назад.

Пинденай пошевелила пальцами в воздухе и разочарованно пробормотала:

— Всё равно потрогать нельзя.

<Почему Деус наложил магию, позволяющую нас видеть?>

Когда стоявшая рядом Стелла склонила голову и выразила недоумение, остальные двое тоже задумались.

В случае с Призраком некромантки это не имело особого значения, так как её никто не знал, но со Стеллой всё было сложнее — трудно найти того, кто её не знает.

Если уже умершая Святая будет разгуливать у всех на виду, это может вызвать немалый переполох.

— Ну, я не знаю намерений Хозяина, но...

Почесав затылок, Пинденай стряхнула пепел с окурка и спрятала его в портсигар.

Это вошло у неё в привычку после того, как Деус предупредил её не мусорить во дворце.

— Вероятно, это ради вас. Этот человек обычно так и поступает.

Сказав это, Пинденай резко развернулась.

— Я к Хозяину.

Две призрачные фигуры, провожая взглядом удаляющуюся Пинденай, естественно посмотрели друг на друга.

<Ради нас? Мы же теперь злые духи.>

<...>

В отличие от Призрака некромантки, на лице которой читалось полное непонимание, Стелла на мгновение задумалась, и на её губах появилась легкая улыбка.

<Какой же он... замечательный человек.>

Она думала, что он не поймет.

Но осознав, что причина, по которой он наложил эту магию, связана с её сожалением, она не смогла сдержать странной улыбки.

<Что такое? Младшая, ты знаешь?>

Призрак некромантки с обиженным видом начала расспрашивать, но Стелле не хотелось раскрывать тайну, известную только ей и Деусу, даже Призраку некромантки.

<Не знаю.>

Со смущенной, но лукавой улыбкой Стелла шагнула вперед.

<Пойдемте. Вы же говорили, что расскажете, чем должны заниматься злые духи.>

<Стелла.>

Увидев её такой, Призрак некромантки скрестила руки на груди и строго предупредила:

<Никаких высокомерных улыбочек перед старшей. Запрещено.>

<…>

***

— Эй, Хозяин, чем занят?

В момент, когда я наполнял маной сферу, содержащую души, и проверял её внутреннюю структуру, раздался шумный голос.

Тон был безразличным, но сама её аура создавала шум.

Такой уж женщиной была Пинденай.

Я продолжал концентрироваться, не отвечая, а она подошла вплотную и закинула в рот печенье, оставленное Деей.

— Мне скучно. Не люблю, когда меня игнорируют.

Для волчицы она говорила подозрительно похоже на щенка.

Или, может, они одного поля ягоды?

От непрерывной умственной работы мозг, видимо, устал и начал генерировать бесполезные мысли.

— …Скучно, говоришь.

— Иди поиграй с другими.

— С кем мне играть, кроме Хозяина?

Фу-х.

Вздох вырвался сам собой.

Но при этом я не выпускал сферу из рук.

Видимо, этот вид пришелся ей не по душе — Пинденай нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Пойманной рыбе корм не дают, так что ли? Знала бы, что так будет, потянула бы с признанием.

— …

— Ха, блин. Призракам он магию кастует, чтоб они там сами с собой веселились, а меня бросил, как вещь какую-то?

— …

— Скажи честно. У тебя не стоит ни на кого, кроме призраков?

— Пинденай.

Я медленно опустил сферу и посмотрел на неё. Пинденай, словно ждала этого, тут же ухмыльнулась.

— Ага, говори. Что сделать? Хочешь прогуляться снаружи? Или сходим поесть? Если и это не хочешь, может, отсосать под столом?

— Ты видела Призрака некромантки и Стеллу?

— Ах, блять.

Пинденай, которая только что оттягивала щеку пальцем, демонстрируя свои острые клыки, тут же помрачнела и раздраженно фыркнула, словно весь кайф обломали.

— Ты ведь не серьезно, что тебя интересуют только призраки, да?

— Фух, моему терпению тоже есть предел.

Когда я поторопил её с ответом, чтобы она прекратила болтать чепуху, она выпятила губы и проворчала:

— Видела. Носились как угорелые, обе. Я думала, деревенских девок увидела. Куда так спешили — даже не додумались полететь.

— …Понятно.

Выслушав её, я кивнул.

— А что? Они что-то сделали Хозяину?

— Обматерили и ушли.

Видя, как Стелла ругает меня, я понял, в чем заключается её сожаление, хоть она и не сказала этого вслух.

Поэтому, даже предвидя некоторый хаос, я наложил на неё магию материализации.

— Обматерили? Что сказали?

— Фа…

Я чуть было не ответил.

Громко кашлянув, чтобы прочистить горло, я снова перевел взгляд на стол.

— Фа? Фа-что? Фантастика? Фасоль?

Пока она склоняла голову и бормотала всякую ерунду, пытаясь угадать, я достал из-под стола два письма.

Я собирался отдать их Пинденай, когда она придет, но чуть не забыл, сбитый с толку её темпом.

— Что это?

— Отправь почтой.

— Одно в… Академию Роберн? Невесте пишешь?

Проверив адресата, Пинденай скривилась.

— Чего, профессор Фер? Внезапно.

— Не вскрывай письмо.

Я остановил Пинденай, которая уже непроизвольно потянулась открывать конверт. Она проверила адрес на втором письме.

— Э-э-э? Фиаллен? Это еще где?

Фиаллен.

Владения семьи Брайт, рода Эрики. Когда я ездил туда на официальное знакомство, Пинденай была в Республике Кларк, так что она, вероятно, не знает.

Когда я коротко объяснил, Пинденай издала странный звук, выражая свое недовольство.

— Хм-м, пока я тут горбатилась, ты по знакомствам разъезжал. Понравилось?

— …Разве я не пришел тогда за тобой.

Конечно, тогда мы воспользовались варпом с помощью Эрики и Деи.

Это начало действовать мне на нервы, и я нахмурился, глядя на неё. Пинденай ответила таким же раздраженным взглядом.

— Письма он, значит, всем подряд шлет. А мне где?

— Иди уже.

— Сначала потрогай, потом пойду. Я же не скорострелка, чтоб от одних слов кончать.

Я невольно уставился на неё, пораженный её наглостью, но Пинденай стояла с гордо расправленными плечами, ничуть не смущаясь.

Кажется, просто так это оставлять нельзя.

— Фух, я давно хотел тебе кое-что сказать.

— Ну и?

Я понимаю, что она отпускает пошлые шутки и втайне наслаждается моей реакцией, но…

— Не выпендривайся, когда у самой опыта ноль.

— …

— Ведешь себя как пацан, который нахватался баек на попойках революционеров или от Иллуании и теперь строит из себя бывалого.

— Блять.

Лицо Пинденай мгновенно вспыхнуло. Она резко схватила письма и развернулась.

Громко топая к выходу, всё еще красная как рак, она резко повернула голову и зыркнула на меня.

— Ой, да, поздравляю с богатым опытом! Блять, конечно, ты ж жил так, что тебе даже задницу вылизывали! То, что тебя женским языком мыли — наверное, гордость всей жизни!

— …

— Да и вообще, это ж опыт того, чье тело ты занял! Тоже мне, великое достижение!

Глядя на орущую Пинденай, я медленно встал.

Может, из-за исследований накопилось больше стресса, чем я думал?

Сработало чувство противоречия.

Я тут же подошел к Пинденай и перехватил её за плечо и руку.

— А?

От неожиданности она попятилась назад. И вскоре уперлась в стену, потеряв пути к отступлению.

Глядя сверху вниз на её раскрасневшееся лицо прямо перед собой, я прошептал:

— Один совет.

Ухмылка сама собой появилась на моем лице. Впервые за долгое время я перехватил инициативу в разговоре с Пинденай.

Видеть, как она сжалась под давлением неожиданной ситуации, было довольно редким зрелищем.

— Не верь всему, что слышишь в грязных шутках.

Потому что в большинстве таких историй лишь бахвальство и преувеличение.

Дав ей этот, в общем-то, полезный совет, я отпустил руку и вернулся на место.

— И… И-и-ик!

Её лицо стало еще краснее, чем прежде, просто пунцовым.

Судя по тому, что глаза слегка увлажнились, ей было чертовски стыдно.

— Сука! Только и научился, что баб клеить!

С этими яростными воплями Пинденай выбежала из лаборатории, словно спасаясь бегством.

Голова, болевшая до этого момента из-за исследований, кажется, немного прояснилась.

Почувствовав, что благодаря Пинденай немного передохнул, я снова сосредоточился на работе.