Мягко угасающий закат.

Зрелище заката в городе Империи Хан обладало особым, неповторимым очарованием, которого не встретишь в Гриффине.

Конечно, это лишь мое личное впечатление, но мне кажется, что с заходом солнца лучше гармонируют не западные постройки, а именно такая восточная атмосфера.

Наблюдая за людьми, которые, закончив суетливый день, возвращаются домой или направляются в питейные заведения, я погрузился в свои мысли.

Я ожидал, что подобные места здесь будут называть «постоялыми дворами», как в романах о боевых искусствах, поэтому использование простого слова «трактир» меня немного удивило.

Одежда на прохожих — точь-в-точь как в исторических дорамах.

Внезапно вспомнился Кларен, город деятелей искусства.

Ёкаи, созданные через творчество и муки художников.

Я помог им обрести плоть, позволил проявить себя и с улыбкой уйти в небытие.

Кроме того, встреча с Оуэном, ставшим моим преемником, была самым большим достижением в Кларене.

В то время, чтобы ёкаи не казались странными, люди переодевались и гуляли по улицам в маскарадных костюмах.

И тогда я был одет именно в наряд Империи Хан.

Говорят, Империя Хан уже не та, что прежде, и постепенно приходит в упадок.

Но, несмотря на это, возведенное ими наследие не утратило своего блеска.

— Что вы делаете?

Тихонько подойдя, осторожно спросила Сохо. Я помнил её как девчушку возраста Оуэна, но сейчас передо мной стояла взрослая женщина.

Пышные формы, обворожительная внешность. Она обладала очарованием, позволявшим в хорошем смысле назвать её «ёкаем-соблазнительницей».

Однако, не проявив особой реакции, я снова перевел взгляд за окно.

— Смотрю на людей.

Даже в процессе возвращения домой каждое мгновение для меня оставалось частью путешествия.

Пейзажи, которые в теле Деуса не вызвали бы никаких эмоций, при взгляде глазами Ким Сину казались чем-то новым и особенным.

Если спросите почему.

Наверное, потому что я смотрю на них не как чужеземец, одолживший чужую плоть.

Я чувствую себя одним из людей, принадлежащих этой земле.

И это было действительно приятное чувство.

— Вам не скучно?

Она поставила белую бутылку, которую держала в руке, и пододвинула ко мне рюмку.

Я подумал, что это чай, но, судя по горькому запаху, это был довольно крепкий алкоголь.

— До ночи еще далеко, как насчет выпить?

Несмотря на предложение Сохо, я, не отрывая взгляда от улицы, спокойно спросил:

— Сколько тебе лет?

— ……

— Не занимайся ерундой. Только почувствуешь отвращение к самой себе.

— Я... я слышала, что мужчинам такое нравится.

— Тебе здесь нет места.

Хотя девочка по имени Сохо и была ёкаем, её поведение и манера речи выдавали в ней ребенка. Способность менять внешность, конечно, удивляла, но налет детской наивности никуда не делся.

— Это Токкэби тебе велела?

— А, нет! Ничего подобного!

Она поспешно вернула себе прежний облик и попыталась оправдаться, но, быстро осознав, что это бесполезно, плотно сжала губы.

— Эм...

Помолчав немного, Сохо заерзала руками по столу и осторожно спросила:

— Что вы собираетесь с нами сделать?

Глядя на нее, склонившую голову подобно ребенку в ожидании наказания, я ответил честно:

— Уничтожу.

— ……!

Её глаза округлились, она резко вскинула голову и уставилась на меня. Обнажившиеся в рычании клыки источали густую жажду убийства — казалось, она вот-вот вцепится мне в горло.

— Я же говорю, это ради выживания! Мы делали это только поэтому!

— ……

— Дядя Чханхо помогает нам, у него ведь столько рук! Бабушка Хачхи помогла мне освоить искусство превращения!

Обида лилась из неё рекой.

Глаза слегка увлажнились, но она не плакала — видимо, изо всех сил сдерживалась.

— Тонпха и Тонхо помогали мне каждый раз, когда я уставала от доставки! Мы весело проводим время вместе! Все! Все они добрые! Мы мирные ёкаи, почему вы говорите об уничтожении, даже толком не разобравшись?!

*Бах!*

*Дзынь!*

Она с силой ударила по столу, и от толчка бутылка покатилась и упала на пол.

Однако наши взгляды оставались прикованными друг к другу.

— Мы едим в ресторане! Устраиваем праздники все вместе! Смеемся и выпиваем! Даже Древний Дракон позволил нам так жить!

— ……

— Да кто вы такой?! Это ведь уже мертвые люди! Не мы их убили! Зачем вы рушите наш мир?!

Внезапно мне пришла в голову мысль.

Не совершаю ли я ошибку по отношению к этой маленькой девочке?

Может, не стоит показывать ей истинную сущность той уютной деревеньки, в которую она верит?

Причина, по которой Токкэби сейчас отсутствовала, была очевидна: она собирала ёкаев, чтобы убить меня.

Или просила помощи у Древнего Дракона, местного Духа-хранителя.

Я знал это, но всё же отпустил Токкэби. Попытка силой подавить их сопротивление лишь истощила бы меня.

Я просто ждал, когда они выдохнутся сами.

— Раз уж ты так в этом уверена.

С жалостью в сердце я протянул девочке спасительную соломинку.

— Как я уже говорил, приходи сегодня на рассвете. Следуй за мной. Если ты окажешься права, я тихо пройду мимо.

Насколько же она была старой.

Влажной, источающей затхлый запах, готовой сгнить и рассыпаться в любой момент.

— ……Договорились!

Гнилую соломинку.

* * *

Лишь глубокой ночью на крыше королевского дворца смолкла игра мальчика.

Благодаря звукоизолирующей магии, наложенной Архимагом Рокфеликаном ради тренировок мальчика, он мог играть сколько душе угодно не только ночью, но и на рассвете.

*Хлоп-хлоп-хлоп.*

<Хорошо сыграл.>

Призрак некромантки приветствовала окончание дневного расписания мальчика.

Святая Лучия попросила о помощи, поэтому Стелла ненадолго отлучилась к ней. Для Стеллы Лучия была и младшей коллегой, и своего рода ученицей, которой она давала наставления.

— Спасибо.

Несмотря на слова благодарности, лицо Оуэна не сияло. Он продолжал играть на пианино, вспоминая слова Призрака некромантки и Стеллы, но так и не почувствовал, что достиг какого-то озарения.

Путь, пройденный Деусом Верди, и его учения. Вспоминая поступки, которые тот ему показал, Оуэн лишь задавался вопросом: сможет ли он сам поступать так же?

Тень наставника была слишком огромной.

Чем больше Оуэн размышлял, тем сильнее падал духом, начиная ненавидеть себя за неспособность оправдать ожидания.

— По крайней мере, теперь я могу видеть вас, госпожа Призрак некромантки, даже когда не играю на пианино.

Это можно было считать признаком роста его как Упокоителя. Раньше он мог видеть души или ёкаев только во время игры на пианино, но теперь всё изменилось.

Возможно, его духовное зрение отличалось от того, что было у Деуса, но, так или иначе, мальчик научился видеть призраков без помощи музыки.

Хорошо это или плохо — кто знает.

<Оуэн, вы всё ещё переживаете?>

— ……Да.

<Хм.>

Призрак некромантки огляделась и, убедившись, что Стеллы нет, кивнула.

<Я немного помогу вам. Расскажите, что вас тревожит.>

— ……

<Именно я дольше всех была с ним рядом. Вы же знаете это?>

Призрак некромантки по-своему гордилась этим фактом. Пусть Пинденай и встретила его намного раньше, но именно Призрак некромантки находилась с ним бок о бок круглые сутки.

Если считать чистое время, проведенное вместе, она безоговорочно лидировала.

— Я переживаю... смогу ли я полностью принять убеждения Упокоителя... и смогу ли стать достойным преемником.

<Хм.>

Оуэн немного поколебался, но стоило ему начать, как слова, которые он держал в себе, полились одно за другим.

— Причина, по которой он не научил меня некромантии... не в том ли, что я ещё не достоин?

<Вы так думали?>

— Н-но ведь! Некромантия — это невероятно опасная магия! Есть же такие ужасные люди, как Ге-Геральхазард!

Потому что он ещё не готов владеть такой огромной силой. Потому что она может поглотить его, и поэтому Деус не стал учить его.

Значит, чтобы получить от него истинное учение, нужно постичь отношение Деуса Верди к душам.

Нужно было полностью понять его путь.

— Но я... я не уверен, что смогу. Посвятить всего себя душам! Посвятить всего себя мертвым! У меня нет такой уверенности!

На него возложили слишком непосильную ношу. В конце концов, пока он играл сегодня на пианино, он пришел именно к такому выводу.

Он хотел следовать за Деусом.

Слово «кумир» подходило тут как нельзя лучше.

Однако понять его поступки Оуэн не мог. Ему не верилось, что он тоже сможет прожить столь же самоотверженную жизнь.

Это своего рода оковы.

Или, может быть, проклятие?

Внезапно Оуэна посетила именно такая мысль.

<Хм.>

Выслушав его, Призрак некромантки скрестила руки на груди. Тихий вздох подсказал Оуэну, что она задумалась, и он стал терпеливо ждать.

<Даже странно.>

Наклонив голову, женщина выдала поистине блестящий ответ:

<Кто вообще в этом мире способен понять его убеждения и подражать им? Тогда Деусов стало бы двое.>

— ……Что?

<Два Деуса, представляете? Вау, одного-то я могу любить, но двоих... Хм, хотя нет. Если подумать, может, это и неплохо.>

Оуэн растерялся, не понимая, о чем она вдруг заговорила, но Призрак некромантки махнула рукой, возвращаясь к теме.

<Кхм, в любом случае. Даже я, бывшая с ним дольше всех, уважаю его убеждения и считаю их благородными, но следовать им не могу и не собираюсь.>

— ……

<Видите ли, это не то, чему можно научиться, просто наблюдая и подражая.>

Ошибка мальчика заключалась в одном.

Он полагал, что нынешний, совершенный Деус Верди появился из ниоткуда уже таким.

<Его убеждения — это то, что он выстроил сам, видя, чувствуя и переживая всё лично. Да кто вообще сможет такое повторить?>

— Т-тогда...

Что же ему тогда делать?

Оуэн хотел задать этот вопрос.

Но Призрак некромантки, широко улыбнувшись, дала простой ответ:

<Теперь вы должны строить свои собственные.>

— С-свои...

<Так же, как Деус, как Ким Сину прошел через бесчисленные испытания. Вы, Оуэн, тоже должны выстроить свои убеждения через всё то, что уже пережили и с чем столкнетесь в будущем.>

Прямо сейчас сформировать убеждения и действовать в соответствии с ними?

Никто этого не ждет и не требует.

<Не поймите неправильно. То, что Деус утешал мертвых и создал Земли Покоя, не было выбором, сделанным благодаря храбрости.>

Если бы кто-то так сказал.

Вероятно, Деус лишь цокнул бы языком.

<Действия, продиктованные убеждениями — это не волевое решение.>

— ……

<Просто он не мог поступить иначе, вот и всё.>

Оуэну показалось, что его сознание медленно проясняется. Столь доброе наставление пробуждало его разум.

<Деус хотел, чтобы вы сформировали свои, только свои убеждения. И чтобы они не исказились, он позволил вам смотреть на его спину.>

— А...

Теперь.

Только теперь мальчик понял.

Почему Деус Верди всегда показывал ему свою спину. Почему заставлял наблюдать за всеми теми возвышенными деяниями, что совершал.

<Деус.>

Мягкая улыбка тронула губы Призрака некромантки. Она поведала мальчику о надежде, которую хранил его наставник.

<Он просто хотел направить ваш опыт, который вы будете накапливать, в чуть более правильное русло.>

Так же, как он сам рос, проходя через множество испытаний.

Он давал такую же возможность мальчику по имени Оуэн. Он дарил ему правильный опыт, позволяя расти шаг за шагом.

<Он не бездействовал. Он просто учил вас так же, как учился сам.>

И как результат.

Мальчик стал боготворить Деуса Верди.

На самом деле, Призрак некромантки считала, что уже одного этого достаточно, чтобы признать обучение успешным.

<Если я скажу больше, Деус рассердится.>

Она сказала всё, что хотела.

Призрак некромантки резко развернулась и исчезла, желая дать Оуэну время побыть наедине с собой.