— Где вы пропадали?

Вернувшись из Фернана в Грейпонд, я обнаружил, что меня уже ждет Святая Лучия.

Она пришла в своем официальном одеянии Святой, но говорила со мной непринужденно, что свидетельствовало о том, что она ко мне привыкла.

— Я же говорила вам, что нам нужно постоянно показывать всем, что мы проводим переговоры!

Публично за нашими действиями продолжали пристально следить.

Официальная версия гласила, что Святая и Упокоитель проводят время вместе, углубленно обсуждая будущее королевства.

Но на самом деле мы просто убивали время. Мы были вместе лишь для того, чтобы внушить горожанам мысль, что мы не враги.

— Мне нужно было кое-что уладить.

Услышав мой ответ, лицо Лучии странно исказилось.

— В такой ситуации? Вы хоть понимаете, сколько убийц сейчас бродит снаружи, желая вашей смерти?

— Кья-я! Хорошо пошло!

В этот момент дверь распахнулась, и вошла Пинденай. Костюм горничной, который был на ней, во многих местах пропитался кровью.

— Сегодня их было всего трое, но навыки у них неплохие. Похоже, теперь они присылают только элиту.

На лице Пинденай, которая специально бродила по городу, провоцируя убийц на смертельную схватку, играла довольная улыбка.

Святая Лучия, увидев её, воскликнула, указывая на Пинденай:

— Вот! Именно об этом я и хотела сказать. Нет никакой необходимости специально выходить и охотиться на убийц!

— Чего-о? Эти ублюдки приходят, чтобы убить нас, так что я сделала не так?

Лучия считала, что не стоит лишний раз провоцировать врага, а Пинденай резонно замечала: раз они все равно придут за нашими головами, почему бы не убить их первыми?

Обе позиции были понятны, но в этот раз я встал на сторону Пинденай.

— Её действия продиктованы необходимостью.

— Ха-ха! Видала?! Хозяин уже по уши в меня влюблен и не слушает всяких святош вроде тебя!

Пинденай тут же подскочила ко мне и по-хозяйски обняла за плечи. Даже когда я сердито зыркнул на неё, мол, не перегибай палку, она нарочно прижалась грудью и ответила:

— Возбудился?

— ...Убери свои выпуклости.

Я слегка вспылил и выразился грубовато, на что Пинденай тут же взвилась:

— Выпуклости?! Это, между прочим, драгоценность!

Пинденай гордо выпятила грудь.

При виде этой непристойной сцены Лучия покраснела и низко опустила голову, а я, не желая продолжать этот спор, просто закрыл глаза.

Пыхтя от возмущения моей реакцией, Пинденай отошла в угол комнаты, ворча что-то себе под нос, и чем-то занялась.

Я снова открыл глаза и спокойно посмотрел на Лучию.

— В любом случае, Пинденай делает то, что мне нужно.

Особенности убийц, их манера речи, имена богов, которых они призывают...

Пинденай постоянно докладывала мне обо всем этом, и на основе полученных данных я отслеживал корень проблемы.

— Если поначалу они взывали к самым разным богам, то теперь все как один кричат имя Гертии.

— ...Но епископы, служащие богине Гертии, настроены к нам дружелюбно.

Это могло быть попыткой заставить нас подозревать последователей Гертии, но нельзя было исключать и обратное.

Возможно, жрецы Гертии действительно посылали убийц, прикрываясь дружелюбием.

Это была своего рода игра в «камень-ножницы-бумага».

Но опрометчиво срывать покровы и атаковать было слишком рискованно.

Одна ошибка — и на меня, Упокоителя, повесят ярлык гонителя веры.

— Судя по тому, что все они теперь ссылаются на богиню Гертию, группы, посылавшие убийц, похоже, объединились.

Я не покидал королевский дворец, и только Пинденай, владеющая информацией обо мне, выходила наружу и истребляла убийц.

Неизбежно им пришлось объединить силы.

— Но благодаря тому, что Пинденай отлично справляется, они попытаются надавить на меня другим способом.

Спорить о религиозных догматах бесполезно — я владею святой силой, к тому же на моей стороне Святая.

Убить меня, даже ценой потерь, чтобы покончить с этим, не выходит — на страже стоит демон по имени Пинденай.

Очевидно, что они сменят тактику.

— И какие у вас мысли на этот счет?

Вместе с вопросом Лучии сбоку появилась чашка чая. Это Пинденай заварила чай и принесла его мне.

Отложив ответ, я нахмурился, глядя на чашку.

— Я же говорил тебе больше не заваривать чай.

Я отчетливо помнил, как сказал ей, что это пустая трата чайных листьев, потому что вкус напоминает свиную мочу.

Но Пинденай, сопя от усердия, воскликнула:

— Да блин! Теперь я нормально завариваю.

С сомнением на лице я взял чашку, вдохнул аромат и поднес к губам.

И тут же поставил обратно.

— Унеси.

— ……

— Скажу так: от свиной мочи ты выросла до просто свиньи.

— С хозяином мне не повезло.

Бормоча ругательства, Пинденай забрала чашку. А потом сама же хлебнула из неё.

— Бве-э-э!

И умчалась в туалет.

Мне кажется, она не просто заваривает чай, а добавляет туда еще что-то вместе с листьями.

— ……

Лучия смотрела на нас с ошеломленным видом, словно наблюдала за какой-то комедией.

Я вернул разговор к первоначальной теме.

— Верно, они не станут атаковать меня в лоб, а попытаются зайти с тыла, косвенно. Я предвидел это. И уже разбросал приманку, чтобы они с радостью на неё клюнули.

— Приманку?

Лучия не понимала, о чем речь. Не было нужды объяснять ей всё досконально, поэтому я просто постучал пальцем по щеке и ответил:

— Помните пластырь на моей щеке, когда мы впервые встретились в «Мерсене»?

— Не очень хочется вспоминать тот день, но помню.

Лучии явно было не по себе от этих воспоминаний, но я, слегка улыбнувшись, сказал:

— Эту рану оставил мой брат, Дариус.

— Граф Норсведен? С младшей сестрой у вас вроде хорошие отношения, а с братом не очень?

Святая, как всегда, сразу начала беспокоиться. Меня немного удивило её мнение, что у нас с Деей хорошие отношения, но не суть.

Я покачал головой.

— Нет, это была намеренно нанесенная рана.

Причем на лице.

Нужно было сделать её заметной.

Потому что нужно было публично показать, что мы с Дариусом не ладим.

А поскольку это было еще до Великих дебатов, эффект должен быть еще сильнее.

Это наживка, специально заготовленная заранее для епископов, которые из кожи вон лезут, чтобы найти на меня хоть какой-то компромат.

Им покажется, что они увидели луч надежды. Они будут ликовать, найдя крошечную брешь в неприступной стене.

Но им не понадобится много времени, чтобы понять: место, где они так усердно гребли, на самом деле уже было внутри сети.

* * *

Даже Дариус, у которого отродясь не было привычки трясти ногой от нервов, сейчас не мог унять дрожь.

Глядя на письмо в своей руке, он старался глубоко дышать.

Перед возвращением в Норсведен Деус всё объяснил ему, но столкнувшись с ситуацией лицом к лицу, он не мог не нервничать.

«Справлюсь ли я?»

Предстоящий разговор со священником. Сможет ли он, воин, переговорить этих скользких святош?

«Я должен».

Он не мог стать обузой.

Решив, что пришло время проявить достоинство главы рода, Дариус собрался с духом.

*Тук-тук.*

— Господин, к вам гость.

Голос дворецкого за дверью.

— Пусть войдет.

Дариус понизил голос, стараясь придать лицу максимально раздраженное выражение.

Дворецкий открыл дверь, и вошел худощавый мужчина. Одет он был скромно, но от него пахло дорогими маслами, а всем своим видом он излучал благородство.

Типичный представитель церковной верхушки.

*— Первое впечатление очень важно. Не скрывай своего недовольства.*

Спокойный голос Деуса звучал в голове. Дариус, сопя от гнева, спросил:

— Что привело вас в такую глушь? Казалось, ваши боги не особо жалуют Север!

Священник на мгновение опешил от такой грубости с порога, но затем спокойно поклонился.

— Приветствую Гиганта Севера, великую стену, маркграфа Норсведена.

— Пф-ф.

Он не скрывал, что гость ему не нравится. Оказалось, это не так уж и сложно.

— Ближе к делу. У меня нет особого желания с вами болтать.

— Как пожелаете. На самом деле, я хотел поговорить о вашем младшем брате, Деусе Верди...

*БАХ!*

*— Если упомянут моё имя, реагируй бурно. Удар по столу будет в самый раз.*

*— Справишься, ты же постоянно так делаешь.*

Вспомнив ехидное лицо Деи, подкалывающей его, он со всей силы ударил кулаком по столу. Звук сотряс всю комнату, заставив священника вздрогнуть.

— Смеешь упоминать имя этого ублюдка в моем присутствии?!

*— Также важно самому поднять тему, о которой им будет неловко говорить первыми.*

— Надо было убить этого щенка еще до того, как его вышвырнули из дворца. Не стоило ограничиваться парой ударов.

Верди — семья, породившая черного мага. Позиция главы рода, Дариуса — кипящая ярость.

Таков был сценарий.

В реальности соседние аристократы действительно начали избегать Верди.

Даже несмотря на признание королевским двором, накопленные предрассудки и традиции никуда не делись.

— Значит, рана на его лице перед дебатами — дело ваших рук, господин Дариус.

Священник расплылся в улыбке.

Он был рад подтверждению информации о том, что именно Дариус ударил Деуса.

Он был уверен: Дариус почти у них в кармане.

— Да! Я и так терпел его выходки, пока он жил в Норсведене как последний разгильдяй, но это?! Черный маг?! Мне стыдно поднять глаза перед предками!

Пыхтя от ярости, Дариус сверлил священника взглядом, полным убийственного намерения.

— И что? Ты пришел испортить мне настроение, упоминая этого выродка? Если так, то тебе это блестяще удалось.

На рычание Дариуса, подразумевающее вопрос «Ты готов ответить за это?», священник тут же упал на колени и воскликнул.

Он решил, что настал решающий момент.

— Я прекрасно знаю, что маркграф недоволен Упокоителем. Поэтому я пришел, чтобы помочь вам!

— Помочь?

— Да, именно так!

Глядя на затылок склонившегося мужчины, Дариус с трудом сдерживал рвущуюся наружу ухмылку.

Он почти попался, но вдруг засомневался, не переигрывает ли.

*— Ха-а, если боишься, что раскусят — просто злись. Тупо и яростно. Это в твоем стиле.*

— Чем ты можешь мне помочь?! Своим родичем я займусь сам! Мне не нужна помощь от вас, святош!

*БАХ!*

Кулак снова обрушился на стол. Удар был такой силы, что столешница раскололась надвое.

Священник задрожал, в полной мере ощутив силу гнева Дариуса по отношению к Деусу.

«А, черт, это же дорогой стол».

А Дариус лишь беспокоился о том, как Дея будет пилить его за сломанную дорогую мебель.