Как только взошло солнце, к костру, разведенному перед нашей каретой, начали стягиваться люди.

Видимо, шум ночью был слишком громким, и они пришли из соседней деревни, чтобы проверить, что случилось. Но настоятельница опередила их, выйдя навстречу первой.

Казалось, у нее были тесные связи с этой деревней, так как она находилась ближе всего к монастырю. Жители, которым монахини часто помогали лечить больных или просто делились учением, были к ним очень благосклонны.

Напротив, они даже обрадовались, увидев монахинь, и вернулись с целой горой еды, желая отплатить за прошлую доброту.

В итоге, в этом уединенном местечке, немного в стороне от деревни, был накрыт небольшой импровизированный завтрак «шведский стол».

Встречая рассвет, я лениво сидел, прислонившись к карете. Честно говоря, сил не было даже пальцем пошевелить, к тому же я получил травмы от божественной силы, поэтому просто отдыхал.

— Чего? Есть не будешь?

Пинденай, проходя мимо с тарелкой, полной еды, бросила на меня косой взгляд и спросила.

Мне было лень даже отвечать, поэтому я просто махнул рукой, мол, иди отсюда, но она, зажав вилку в зубах, плюхнулась рядом со мной.

— ...Иди уже.

— Ой, да ладно. Тут просто сесть больше негде.

— Могла бы сесть в карету.

— Там госпожа Иллуания кушать изволит.

Придумав ложь, в которой не было и грамма заботы о беременной, Пинденай начала работать вилкой рядом со мной.

Видимо, жители деревни с утра пораньше забили птицу, так как на тарелке горой лежала курица и яйца, а также салаты и фрукты.

Но даже от вида еды аппетит не просыпался.

Наоборот, во рту пересохло, язык покалывало, и даже запах еды вызывал отвращение.

«Зачем я вообще здесь сижу», — подумал я, но тут мне в лицо сунули стакан молока с трубочкой.

— Пей. Ты кровь потерял, надо хоть что-то выпить.

— ...

— Монахини тебя подлечили, но для восстановления нужны питательные вещества, это база, знаешь ли.

Пинденай протягивала молоко, даже не глядя на меня. Я не понимал, с чего вдруг такая забота, но горло пересохло, поэтому я взял стакан.

Однако рука предательски дрожала, и молоко чуть не расплескалось. Увидев это, Пинденай тут же выхватила стакан обратно.

— Эх, типичная побочка, когда маги перебарщивают с маной. Ладно, просто открой рот.

— ...Просто иди.

— А ну-ка.

Я отказался, но трубочка настойчиво раздвинула губы и проникла в горло. От неожиданности я вдохнул, и молоко полилось в рот.

Влага действительно оживила меня. Свежее молоко оказалось вкусным и легко пилось.

Было унизительно позволять Пинденай обращаться со мной как с ребенком, но молоко пошло на удивление хорошо.

Когда я допил и сделал глубокий вдох...

В нос ударил аппетитный запах курицы. Я вздрогнул и сжал губы, но Пинденай с безразличным видом схватила меня за подбородок и насильно открыла рот.

— Вечно вы такие. Тощие как щепки, а жрать не хотите.

— ...!

— Сиди смирно. А то выглядит, как будто я тебя пытаю. Где ты еще найдешь такую служанку? Хозяин хилый, так я его откармливаю.

— Ммм! Хватит уже.

— Ага, щас.

Несмотря на слова, вилка Пинденай не останавливалась. Я попытался схватить ее за запястье, чтобы прекратить это, но сил не было, и сопротивление оказалось бесполезным.

В итоге, скормив мне все, что было на тарелке, Пинденай ушла с какой-то странной, удовлетворенной ухмылкой.

Эта улыбка победителя казалась мне верхом унижения, и мне хотелось выблевать все, что она в меня запихнула.

<Вам, наверное, очень хорошо.>

Послышался голос сзади. Я слегка повернул голову и увидел Призрака некромантки, которая просунула голову сквозь стенку кареты и смотрела на меня.

— Не делай так.

Выглядело так, будто ее голова застряла в стенке, поэтому я сделал замечание. Призрак выплыла наружу и скрестила руки на груди передо мной.

<Вы же понимаете, что в этот раз было чертовски опасно?>

Я невольно усмехнулся.

— А когда было не опасно?

Если подумать, я всегда рисковал жизнью. У меня всегда был четкий план победы, но он никогда не гарантировал стопроцентного успеха.

<Это так, но...>

Нижняя часть ее лица была скрыта черной тканью, поэтому я не видел выражения, но в виднеющихся глазах читалась тревога.

Я перевел дыхание и продолжил, чтобы не волновать союзницу.

— Не переживай. Это всего лишь опыт на пути к вершинам некромантии.

Тем более в этот раз я показал ей новое направление — управление душой демона.

Я думал, она будет довольна хотя бы этим, но Призрак некромантки продолжала смотреть на меня с недовольством.

<Это, конечно, было впечатляюще. Но я злюсь не поэтому.>

— Без кризисов не бывает быстрого роста.

<...Вы вообще-то умный. Но иногда притворяетесь идиотом.>

— ...

<Терпеть не могу это.>

Надувшись, она пнула меня ногой. Разумеется, будучи призраком, ее нога просто прошла сквозь меня.

<Что вы собираетесь делать со Святой?>

— Сам разберусь.

Я посмотрел на Стеллу, которая стояла вдали, глядя на солнце.

Судя по сложенным рукам и закрытым глазам, она благодарила тех, кто ее спас, и молилась богине Гертии.

<А, мое место ведь за мной закреплено, да?>

— ...

<Нет, ну просто... атмосфера у вас двоих была неплохая, понимаете?>

Я глубоко вздохнул и махнул рукой, к которой начали возвращаться силы.

<И у нас с вами нет никакой связи. А вот со Святой вы связаны некромантией.>

— Если собираешься нести чушь, уходи.

<Нет, ну как наставник я имею право волноваться!>

— Никогда не считал тебя наставником.

<Бе-е!>

Призрак показала язык и улетела. Из-за ткани языка все равно не было видно, но характер у нее забавный.

В вопросах некромантии она была мудрой и знающей женщиной, но полжизни провела запершись в лаборатории, поэтому в общении часто вела себя инфантильно.

Иногда казалось, что взрослое у нее только тело, а внутри она сущий ребенок.

«Полная противоположность Арии».

Ария — ребенок, прошедший через ад, зрелая не по годам, но при этом наполовину сломленная. Призрак некромантки — совсем другое дело.

Внезапно я подумал, как там Ария, но мысль не получила развития.

Стелла закончила молитву и осторожно подошла ко мне.

Ее некогда золотистые волосы наполовину поседели, приобретя бледный оттенок.

Казалось, это след всех перенесенных ею страданий.

Ее мягкие бирюзовые глаза пристально смотрели на меня.

Женщина, словно сошедшая с картины.

Глядя на нее в лучах восходящего солнца, я понял, почему Святую называют солнцем королевства.

— Ты попрощалась?

<...Как вы узнали?>

Пристыженная моими словами, Стелла опустила голову. Она только что вернулась, попрощавшись с богами.

<Во мне жил демон, и я разделяла волю Беллики. Ее остатки все еще живут во мне.>

Может быть, потому что они долго делили одно тело? Души Стеллы и Беллики словно слились воедино.

Призрак некромантки была очень заинтригована, заявив, что впервые видит подобное.

Хотя неизвестно, уцелела ли Беллика, ведь божественная сила для нее губительна.

<...>

<Богиня Гертия, наверное, не захочет принять меня такой.>

— Ты так думаешь?

<Но я все равно благодарна за все. Я исполнила свою роль, так что смогла легко отпустить все.>

Я молча кивнул, слушая ее. Силы понемногу возвращались ко мне, но встать я все еще не мог.

Заметив это, Стелла осторожно присела рядом и положила голову мне на плечо.

Я не чувствовал ни прикосновения, ни тепла, но стоило ей пошевелиться, как легкий ветерок коснулся моего носа.

<Поскольку никто меня не видит, я могу позволить себе такие смелые поступки.>

Послышался мягкий смешок «хи-хи». Точно такой же, какой я слышал при нашей первой встрече на крыше.

— Сожалений больше нет?

<Да. Множество людей показали мне, что все, что я делала, не было напрасным.>

Перед молитвой богам она часами со слезами на глазах благодарила тех, кто спас ее, и, казалось, ее волнение до сих пор не улеглось.

<Так что теперь со мной будет? Господин некромант.>

Стелла смотрела на меня, не убирая головы с моего плеча. Будь она жива, я бы почувствовал ее дыхание на своей щеке — так близко она была.

Я ответил твердо:

— Ты должна уснуть.

<...>

— Я забрал твою душу не для того, чтобы использовать как инструмент для магии. Я просто хотел стать для тебя убежищем, где ты сможешь отдохнуть.

<Вот... как.>

Стелла казалась немного разочарованной, но я не собирался отступать.

Она слишком устала.

Ей было настолько тяжело, что она выбрала полное уничтожение.

Теперь ей нужно было закрыть глаза и немного отдохнуть.

<Значит, это последнее небо, которое я вижу перед сном.>

— Да, пожалуй.

Стелла уснет внутри меня. Погрузится в глубокий сон, который не потревожат ни боги, ни демоны.

<М-м-м, немного жаль. Я хотела бы поговорить с вами подольше.>

Тем не менее, она не сопротивлялась покою. Она сама знала, насколько измотана.

<Можете рассказать мне что-нибудь?>

Спросила Стелла, все еще опираясь на меня и взяв под руку.

— Рассказать?

<Детям перед сном читают сказки. Я тоже хочу уснуть под ваш рассказ о себе.>

— Все, что мог рассказать о себе, я уже рассказал.

<Верно.>

Стелла мягко улыбнулась и прижалась ко мне чуть сильнее.

<Тогда что вы думаете обо мне? Мы ведь разделили с вами хоть и короткий, но очень яркий опыт.>

Я замолчал, обдумывая ее вопрос.

Взошедшее солнце было слишком ярким, чтобы смотреть на него, поэтому я медленно опустил взгляд.

— Я никогда не любил.

И честно рассказал о чувствах, которые она у меня вызвала.

— Но мне доводилось испытывать это чувство.

Я косвенно ощущал те эмоции, которые настоящий Деус питал к Иллуании.

— Не могу отрицать, что это было поистине теплое и нежное чувство. И я думал, что мне, вероятно, будет трудно испытать подобное самому.

Ария говорила, что в первом прохождении я был с Эрикой, но я до сих пор сомневался, любил ли я ее по-настоящему.

Я продолжил говорить.

Не для того, чтобы донести что-то до Стеллы.

Скорее, это было похоже на мой искренний монолог, который она случайно подслушала.

— Однако, если бы мне суждено было испытать такие чувства к кому-то...

Я медленно посмотрел на Стеллу.

Она всегда будет со мной, но сейчас я должен был попрощаться с ней.

— Наверное, это был бы человек, похожий на тебя.

Тишина.

Глядя на покрасневшее лицо Стеллы, я заметил, как она беззвучно открывает и закрывает рот, словно рыбка, а затем глубоко вдыхает.

Привычка из жизни, ведь дыхание ей больше не требовалось.

<Вы что, не хотите, чтобы я засыпала? Не давайте мне поводов для сожалений.>

У меня не было такого намерения.

Я ответил, что лишь выразил свои искренние чувства. Стелла помедлила, а затем заговорила:

<Мы с вами — полные противоположности.>

— ...

<Вы плохо знаете любовь, а я знаю это чувство слишком хорошо. Я любила каждого, кого встречала.>

И это правда.

Именно потому, что ее чувства были искренними, столько душ пожертвовали собой ради этой женщины.

<Может быть, поэтому... Я не хочу называть свои чувства к вам любовью.>

— ...

<Потому что они отличаются от того, что я испытывала к другим людям. Поэтому я не буду называть это любовью.>

Я почувствовал тепло.

Казалось, мана, оставшаяся в ее душе, мягко окутывает меня.

<Но у меня нет таланта придумывать какие-то громкие названия.>

Голос Стеллы, начавшей медленно исчезать, становился все тише.

<Солнце континента зашло. Надеюсь, Лучия хорошо справится после меня.>

— Да, наверное.

Словно ребенок, который медленно засыпает.

<Пожалуйста, помогите этой девочке. Пока солнце отдыхает, станьте луной и защитите этот континент.>

— Я постараюсь.

<Хи-хи, я буду рядом и прослежу, как вы стараетесь.>

Медленно.

Очень медленно.

<Потеряв глаза, я думала, что больше никогда не увижу луну.>

Рука Стеллы обвила мою талию, и она, превратившись в свет, вошла в меня.

<До встречи, моя луна.>

Исчезая, Стелла улыбнулась напоследок и прошептала:

<Я стану вашей звездой и всегда буду с вами.>