— Эм… Эмилия? Может, для начала отпустишь меня?

— Не хочу.

— …

Что-то мягкое осторожно опустилось мне на спину.

Пока это мягкое что-то тёрлось о мою спину, мне пришлось сосредоточить все ощущения именно там, чтобы понять, что это вообще такое.

Судя по высоте и прикосновению…

Щека?

Да. Такое ощущение могла давать только щека Эмилии, которая уже на вид казалась мягкой.

— Я ещё немного так постою.

— …

— Я ведь одна ничего не знала. Пока господин Хайнкель снова ходил по грани жизни и смерти… Мне так обидно. Так несправедливо, что я просто не могу успокоиться.

Вообще-то это было не совсем по грани. Я почти умер и вернулся обратно, но об этом я решил не говорить.

Кстати, похоже, пока я ездил на практику, стратегия бюро изменилась.

Началась активная атака Эмилии через соблазнение?

Она будто пытается изображать невинную и чистую горничную, постепенно сокращая дистанцию.

Неужели они подумали, что такой ерундой меня можно сломать?

Ну если подумали... то угадали.

Потому что сердце у меня уже колотилось как бешеное.

— Если я хотя бы так не восполню…

— Что восполнишь?..

— Сама не знаю. Наверное, чувство удовлетворения.

— Удовлетворения?

— Да. Такое ведь не могут делать даже самые выдающиеся дети знати. Только я могу вот так обнимать господина Хайнкеля. Когда думаю об этом, появляется какое-то… удовлетворение.

— …

Ну и ход мыслей у тебя…

Своеобразный.

Это тоже фраза, которую ей выдало разведывательное бюро?

Бедная Эмилия. Приходится говорить такие вещи, в которые она сама наверняка не верит.

В этот момент я резко разжал руки Эмилии и обернулся.

Хотел посмотреть на её растерянное лицо.

— Ох…

Но растерялся почему-то я.

Эмилия смотрела на меня снизу вверх глубоким, тягучим взглядом.

Совсем рядом.

Пока я от неожиданности дёрнулся, Эмилия обвила руки вокруг моей поясницы и приблизилась ещё сильнее.

— Фу-ух…

Я положил ладонь ей на голову и остановил её.

А потом медленно, мягко погладил по волосам.

Движение получилось настолько естественным, что я сам на мгновение растерялся.

Но руку не убрал.

Я думал, Эмилия смутится и отступит.

— Хм-м…

— …

Но Эмилия просто закрыла глаза и чуть наклонила голову так, чтобы мне было удобнее гладить её.

Вот теперь уже стало дело принципа.

Посмотрим, кто остановится первым. Ты или я.

«Что-то пошло не так?»

Только спустя какое-то время, продолжая гладить её по голове, я понял, что ситуация какая-то странная.

Нет, что вообще происходит?

Почему я глажу Эмилию по голове?

— Кхм, кхм…

— А.

Я кашлянул и наконец убрал руку.

А то у меня самого уже поднимались какие-то странные чувства …

Впрочем, актёрская игра Эмилии явно вышла на новый уровень.

Даже выражение сожаления, когда я убрал руку, получилось идеальным.

— Господин Хайнкель. Наклонитесь на секунду.

— Что?

Не понимая, зачем, я слегка согнул спину.

И тогда Эмилия достала из кармана платок и поднесла его к моей голове.

Платок был наполнен магической силой.

У меня что-то на лице?

— Хм?..

Эмилия начала протирать мою голову.

Нет, это даже трудно назвать протирать.

Скорее, она просто гладила меня по голове, держа в руке платок.

И что она там вообще пыталась стереть, если тёрла так долго?

— Что-то было?

— М-м… Не знаю.

— …

Я потерял дар речи.

Хотел уже спросить, что это было, но, увидев её беззаботно улыбающееся лицо, сразу передумал.

— Тогда я пойду отдохну.

— А… да. Конечно. Точно, господин Хайнкель!

Сзади послышался быстрый топот, и Эмилия снова оказалась передо мной.

На этот раз с конвертом.

— Позавчера пришло письмо на имя господина Хайнкеля.

— Спасибо.

— Хе-хе, не за что.

---

Отправитель командор Священного рыцарского ордена Фелайн Армстронг.

---

Я ещё подумал, что бумага какая-то слишком вычурная, и отправитель оказался не менее необычным.

Командир Священного рыцарского ордена был человеком немногословным и почти никогда не связывался со мной, кроме случаев, когда мы вели переговоры о покупке долей.

Думаю, Эмилии это письмо показывать не страшно.

Я покосился на Эмилию, которая любопытно наклонила голову, и вскрыл конверт.

---

Господин Шлюс Хайнкель. Полагаю, моё письмо доберётся быстрее официального объявления, поэтому спешу сообщить. Вчера в колонии Южных равнин герцог Лоррейн поднял мятеж. Однако масштаб выглядит серьёзным, и велика вероятность, что это перерастёт в гражданскую войну...

---

Вот оно.

Событие гражданской войны.

Южные территории Империи изначально принадлежали зверолюдям, но Империя вторглась туда силой и превратила их земли в колонию.

Все зверолюди, жившие там, оказались рабами.

Рабы, не забывшие эту обиду, и зверолюди из Великого леса долго точили зубы, пока в итоге не подняли восстание.

Изначально это событие должно было закончиться обычными беспорядками, но герцог Лоррейн, управлявший колонией, в конце концов задействовал регулярную армию, присоединился к зверолюдям и провозгласил независимое государство.

Так поднялся занавес самой большой войны со времён войны Фрейи и Труда.

---

В связи с этим мы рассматриваем возможность присоединиться к карательной армии и хотели бы узнать мнение господина Шлюса Хайнкеля.

---

Что?

Почему он спрашивает это у меня?

— А.

И почти сразу я понял причину.

Если подумать, я ведь фактически владелец Священного рыцарского ордена. Мне принадлежит целых девяносто процентов его долей.

Когда Священный рыцарский орден переживал трудности, а стоимость акций стремительно падала, я продолжал скупать их одну за другой. Так доля и перевалила за девяносто процентов.

Теперь деньги, которые я вложил, наконец должны были дать результат.

Именно в этой гражданской войне Священный рыцарский орден широко покажет всей Империи свой потенциал.

После окончания войны их даже наймут в охрану императора, и орден войдёт в период расцвета.

— Можешь принести ручку?

— Да. Сейчас.

Я взял у Эмилии ручку и начал писать ответ.

В любом случае мой ответ был очевиден.

---

Разрешаю участие. Если понадобится дополнительная поддержка, связывайтесь со мной в любое время.

---

У зверолюдей и герцога Лоррейна, наверное, тоже были свои представления о справедливости и морали, из-за которых они восстали.

Но ничего не поделаешь.

Тем, кто угрожает единству Империи, остаётся только обрушить на голову железный молот.

Для сдерживания Империи достаточно одного королевства Труд.

Не было причин позволять Империи тратить силы, пока её будут клевать и с севера, и с юга, тем самым идя короткой дорогой к плохой концовке.

— Это война?

— Похоже на то.

— Господин Хайнкель ведь не поедет?

— …

Эмилия спросила мягким, почти осторожным взглядом.

Она говорила так, будто беспокоится обо мне, но её настоящие мысли были очевидны.

Южная колония, которую поддерживает королевство, пытается стать независимой. Она просит меня не вмешиваться без нужды.

Прости, но вмешаюсь.

Так или иначе.

— Да. Не поеду.

Не поеду.

Пока что.

Конечно, если карательная армия проявит себя хорошо, мне, возможно, вообще не придётся ехать лично.

Но в худшем случае может случиться и так, что мне придётся вмешаться самому.

— Как хорошо. Война ведь очень опасна.

— Да. Очень хорошо.

Очень надеюсь, что Священный рыцарский орден как следует проявит себя и избавит меня от лишних хлопот.

Если я вмешаюсь, всё может стать слишком хлопотным…

***

Особняк Лихтенбургов.

Айрис, одетая в чёрное монашеское платье, медленно ступила внутрь.

Стоило главным воротам открыться, как дверь резко распахнулась, и навстречу выскочил человек.

— Айрис! Добро пожаловать! Ты ведь давно не была у нас дома?

— Да. Давненько я к вам не заходила.

Айрис мягко улыбнулась Эрике.

Она боялась, что после того дня Эрика будет полностью раздавлена.

Но, видимо, потому что она не была так уж близка со Шлюсом, Эрика не выглядела особенно мрачной.

— Благодаря отмене занятий у нас появилось время. Кстати, ты знаешь, почему сегодня их отменили?

— Точно неизвестно, но ходят слухи, что профессора собрались на какое-то совещание.

— А. Из-за мятежа, наверное…

Эрика понимающе кивнула.

Внезапно случилось беспрецедентное событие: целых четыре замка перешли в руки мятежников.

Императорская акадкмия находился далеко от юга, но чрезвычайное совещание для выработки мер вполне могло состояться.

— Пойдём. Джулия ждёт.

— Ох. Я же с детства не встречалась с Джулией...

— Хе-хе. Но, честно говоря, она с тех пор почти не изменилась.

Эрика, явно обрадовавшись, схватила Айрис за руку и потянула за собой.

Вскоре, поднявшись по лестнице, они добрались до балкона, с которого хорошо был виден синий сад.

Там уже стоял стол с чаем и сладостями, а рядом ждала Джулия в инвалидном кресле.

— Я привела Айрис!

— Вау! Сестрица Айрис! Я слышала, вы стали святой? Поздравляю, пусть и с опозданием!

— Спасибо, Джулия. Мне кажется, ты стала ещё красивее с нашей последней встречи.

— Ну что вы, такие пустые комплименты…

Джулия улыбнулась, ничуть не смутившись.

За десятки перерождений она слышала слова о своей красоте уже много раз и давно привыкла к ним.

И всё же, поскольку это сказала святая, Джулия решила, что это не совсем пустые слова.

— Тут есть чай и печенье. Ешь сколько хочешь.

— Тогда с благодарностью угощусь.

— Ну что ты так официально? Мы же свои.

— Это уже вошло в привычку. Так мне даже удобнее.

Отпив чай, Айрис почувствовала, как на душе становится спокойнее.

Она много раз бывала в особняке Лихтенбургов, но впервые чувствовала себя здесь настолько свободно.

Вот насколько сильно отличается атмосфера, когда госпожи Лихтенбург нет дома.

Айрис решила, что в следующий раз будет приходить только тогда, когда хозяйки не будет.

Эта женщина пыталась вплести политику абсолютно во всё, поэтому общаться с ней было крайне неудобно.

— Кстати, Шлюс здоров. Я получила новости от Трие.

— Трие? Та зеленоволосая девчонка, которая ходит с мечом?

— Да. Именно она.

— Хм. Значит, вы дружите?

— Нет. Пока мы просто немного разговариваем.

Поскольку Трие часто бывала в поместье Шлюса, Айрис тоже стоило хотя бы минимально с ней сблизиться.

— Значит, он здоров… Хорошо.

— С Шлюсом Хайнкелем что-то случилось?

— А, нет. Айрис, может, поговорим о другом?

Когда Джулия проявила интерес, Эрика поспешно попыталась сменить тему.

Шлюс, наверное, и сейчас нацелен на Джулию.

Этот педофил…

Ради Джулии Эрика не хотела вообще говорить о Шлюсе.

— Есть какая-то причина, почему эта тема неудобна?

— Мне тоже интересно. Айрис, сестрица Айрис! Расскажите и мне, что случилось со Шлюсом.

— Ху-ху. Шлюс старше Джулии. Поэтому нужно говорить о нём вежливо.

Но сказать правду перед Джулией Эрика не могла.

В итоге ей оставалось лишь глубоко вздохнуть и смотреть, как разговор о Шлюсе продолжается.

Айрис довольно долго объясняла Джулии всё, что произошло.

— У-умер и воскрес?

— Скорее всего, на нём была магия, из-за которой он выглядел мёртвым. Как именно так получилось, похоже, засекретили.

— Разве нельзя спросить у самого старшего брата Шлюса?

— Дело в том… В последнее время атмосфера вокруг него какая-то странная. Мне немного неловко приходить.

— Почему?

— Вообще-то это секрет.

— Да-да!

Глядя на Джулию, которая выглядела необычно оживлённой, Эрика подперла подбородок рукой.

Что, Айрис собирается рассказать Джулии даже о своём видении будущего?

— Знаешь, кого любит Шлюс?

— Это только слухи, но говорят, будто он помолвлен с Еë Высочеством кронпринцессой. Они вроде бы носят одинаковые кольца…

— Ху-ху-ху. Скорее всего, это просто совпадение. Шлюс влюблён в свою горничную, Эмилию. Но когда я в прошлый раз хотела его навестить, они так мило ворковали, что я просто не смогла им помешать…

— Да быть не может! Шлюс точно любит Джулию!

Эрика не выдержала и выкрикнула это.

И только потом пришла в себя, поняв, что сказала то, чего говорить было нельзя. Она тут же закрыла рот рукой.

Джулия уже смотрела на неё снизу вверх, и её прежде бледные щёки пылали ярким румянцем.

— Это правда?..

— А.

Из глаз Джулии покатились слёзы.

Но её лицо при этом почему-то выглядело счастливым.

Она плакала.

И улыбалась.

От такого вида Эрика потеряла дар речи.

Такой свою младшую сестру она видела впервые.