— А, блять…

Шлёп.

Джин, которая едва держалась на ногах, прислонившись к стене, схватилась за бок и сползла вниз.

Больно.

Слишком больно.

Она не думала, что боль будет ощущаться настолько отчётливо.

Лишь спустя долгое время, покрывшись холодным потом, Джин наконец смогла привыкнуть к ней настолько, чтобы нормально дышать.

Она не ожидала, что из-за одной раздавленной почки будет так больно, будто она вот-вот сдохнет.

— Ха… Как же паршиво.

От абсурдности ситуации вырвался сухой смешок.

Шлюс всегда узнавал её.

Как бы она ни меняла тело, он всё равно узнавал.

Будто чувствовал её запах.

Разумеется, даже если она перекрывала запах духами, это не помогало.

Поэтому оставалось только сделать вывод: он узнаёт не следы, оставленные ею, а саму её сущность с помощью какой-то способности.

Способ, который Джин придумала, чтобы обойти это, заключался в использовании части собственного тела.

Её тело могло принимать какую угодно форму.

И это касалось даже частей, отделённых от тела.

Пока в них вливали магическую силу и они оставались живыми, они могли меняться по её воле.

Использовав это, она отделила почку и наложила её на горчниную.

Накинула её на потерявшую сознание девушку и управляла, заставляя изображать себя.

Результат был великолепным.

Он полностью принял свою горничную за Джин.

— Почти попался. Нужно было ещё чуть-чуть надавить…

Она могла заставить его убить.

Заставить собственными руками убить такую любимую горничную.

Могла увидеть, как он бесконечно льёт слёзы и смотрит пустыми глазами, погружаясь в отчаяние.

Могла услышать, как он кричит до сорванного голоса…

— Почему он раскусил…

Он вдруг достал из кармана платок.

Джин не помнила, чтобы клала туда платок.

И понятия не имела, почему он там оказался.

Но одно было ясно.

Она проиграла.

Проиграла с треском.

Если бы она хотя бы нанесла ей необратимый вред, было бы не так обидно.

Хотя то, что она не тронула даже волоска на её голове, возможно, было счастьем в несчастье.

Если бы она действительно её ранила, Шлюс наверняка преследовал бы Джин до самой смерти…

Впрочем, можно было сказать, что всё это она сделала по заказу и у неё не было выбора.

Тогда Шлюс, даже ненавидя её в глубине души, всё равно продолжит использовать её как Ворона.

Она ведь полезна.

— Полный провал. Я всё испортила.

«Сделать так, чтобы Шлюс Хайнкель был дисквалифицирован с промежуточных экзаменов.»

Сам заказ был выполнен.

Но все остальные цели провалились.

Даже вложив всю магическую силу, даже потеряв одну почку, она так и не достигла главной цели: отчаяния Шлюса Хайнкеля.

Это был шанс низвергнуть его в бездну.

— А… Или нет?

Нет.

Возможно, шанс ещё оставался.

Ведь чем больше человек построил, чем больше у него есть что терять, тем глубже становится отчаяние.

Да.

Когда Шлюс Хайнкель получит всё.

Когда он будет счастлив как никогда.

Именно тогда нужно ударить снова.

Чтобы подарить ему ещё более глубокое отчаяние.

В наказание за то, что он, рождённый в тени, посмел стремиться к свету…

— Ух-х-х… хык… хы-хы-хык!..

Разнёсся звук, в котором было невозможно разобрать, смеётся она или плачет.

***

Скажу честно.

Я был немного, совсем чуть-чуть разочарован.

Пусть она и была в мутном сознании, я всё же хотел, чтобы первым прозвучало моё имя.

Нет, имя Шлюса.

— Братик?

— …

Но это, наверное, было жадностью.

Ведь именно Хертлокер спас Эмилию в детстве, принял как младшую сестру и вырастил.

Если я думал, что смогу перекрыть несколько лет их связи всего несколькими месяцами холодного совместного быта, это было слишком самонадеянно.

Так что я понимал.

Понимал, почему в тяжёлый момент она первым делом ищет Хертлокера.

Горько, но понимал.

— Ах…

То ли сил у неё не было, то ли тело не слушалось, но Эмилия привалилась ко мне.

Я молча обнял её и укрыл в своих руках.

Сейчас пусть думает, что я её брат.

Если это даст Эмилии хоть немного утешения и спокойствия, значит, пусть.

Конечно, когда она придёт в себя и поймёт, что приняла меня за Хертлокера, ей будет ужасно стыдно. Но это неважно.

Вообще.

Ни капли.

Правда.

— Теперь уже не удивляешься?

— ?..

— Значит, мне можно и дальше так тебя называть?

Слабый голос тихо прозвучал прямо возле уха.

Я его услышал.

Но услышать и понять — разные вещи.

Что она вообще несёт?

— Братик Шлюс.

— Что за…

— Братик, Брааааатик. Хе-хе… (п.с. от беса. или Оппа написать. Выбирайте, но мне больше по душе братик)

Руки Эмилии мягко обняли меня за талию.

Слабые, дрожащие, будто они отвалятся от одного лёгкого удара, но всё равно цепляющиеся так, словно она не собиралась меня отпускать.

— Ты ведь разрешил. Да? Разрешил называть тебя братиком.

— …

— Тогда братик Шлюс тоже позови меня. Сестричка Эмилия. Ну?..

— Я ничего не разрешал.

— А-а… Ну правда. Что за вежливость. Всю атмосферу портишь.

— …

Голос у неё был немного раздражённый.

И правда, странно получалось.

Эмилия младше меня и к тому же моя сопровождающая, но сейчас говорит со мной на ты.

А я отвечаю вежливо.

Неловко, конечно…

Но губы всё равно не размыкались.

— Быстрее. Думаешь, мне не стыдно? Называть тебя б...ратик Шлюс…

Каждый раз, произнося «братик », она будто слегка запиналась.

Словно смущалась.

И это тоже игра?

Конечно игра.

Разумеется.

Нет, это обязано быть игрой.

— Но я всё равно буду так звать. Снова и снова. Пока Шлюс-оппа братик Шлюс не начнёт звать меня ближе. (п.с. от беса вот так ето будет выглядеть, не знаю почему именно тут написал)

— Такого не…

— Оппа. Оппааа. Шлюс-оппа. Шлюс-оппа. Ух-ху-ху… Братик, Браааатиииик. Братик Шлюс. Братик Шлюс Ух-ху-ху…

Эмилия продолжала звать меня, а потом вдруг тихо, мило рассмеялась и уткнулась лицом в моё плечо.

Похоже, смущение достигло предела.

— Говорят, трудно только в первый раз. Если продолжать, привыкаешь. Нужно приучать себя, правда? М? Или даже когда я так тебя зову, братик всё равно собирается держаться холодно?

— …

— Тогда мне будет обидно. Я ведь набралась столько смелости. А братик так и будет трусом?

Трусом?

Да плевать, сделаю.

Если я сейчас перейду эту реку, возможно, уже не смогу вернуться.

Больше не смогу воспринимать Эмилию как набор букв или как пешку, которую можно выбросить в случае необходимости.

Если она умрёт…

Блять.

Одного такого дерьмового опыта с госпожой Мари мне уже хватило.

— Трус.

— …

— Слабак.

— …

— Извращенец, который молчит даже когда девушка, намного младше него, так его унижает. Трус, у которого не хватает смелости ответить. Неуклюжий в отношениях. Сам того не понимая, очаровывает людей, а когда к нему приближаются, ничего не может сделать. Слабак.

— Да ты сейчас…

Шутки хороши в меру.

Я не выдержал, взял Эмилию за плечи и отстранил.

Похоже, сил у неё уже достаточно.

Значит, если отпущу, сможет стоять.

— Э?

— !..

Но стоило мне убрать руки, как ноги у неё подкосились, и она начала оседать. Пришлось снова обнять и удержать.

Она так бодро болтала, что я решил, будто силы вернулись.

Похоже, вся энергия, которая должна была идти в тело, ушла ей в рот.

— Тихо. Кого ты трусом назвала?

— Вау. Вауууууууууу… Сказал. На ты. (п.с. от беса. Ууупс. хе-хе...Походу я все это время не правильно писал... Да кто, блять, к своей служанке на вы обращается??????????)

— Ты что, впервые слышишь, как человек говорит на ты?

— От Шлюс братика — впервые… Ты всегда говоришь так официально, хотя тебе совсем не идёт. Вот сейчас гораздо лучше.

Прости.

Что ходил и разговаривал официально, хотя мне не шло.

— Тогда, может, теперь всегда буду говорить на ты.

— Нет. Нельзя. Снаружи продолжай говорить вежливо.

— Что? Почему?

— Потому что я хочу видеть это одна. Такого братика Шлюса… хочу знать только я. Не хочу, чтобы другие это увидели.

— …

Причина была до смешного нелепая.

Так вообще можно играть?

Персонаж изменился слишком резко.

Она специально даёт понять, чтобы я заметил?

Нет, такого быть не может.

Или я выгляжу таким полным лохом, что она решила, будто я куплюсь даже на такую игру?

— Всё равно кроме тебя мне не с кем говорить на ты.

Я решил купиться.

Решил стать тем самым бестолковым идиотом.

Так я смогу ещё немного подольше побыть рядом с Эмилией.

Да, она женщина, которая неизвестно когда может меня ударить ножом. Но когда я подумал, что придётся с ней расстаться, мне стало немного грустно.

Вот и всё.

— Почему это не с кем? Есть же святая.

— Айрис?

— Угу. Ты ведь близок со святой, братик… Даже шутишь с ней. (п.с. от беса. ой биля. да иди ты нахуй со своими вежливыми обращениями... Ну в след главах буду на вы делать. Или хуй забить????)

— Это просто деловые отношения.

— Деловые?

— Ага. Мы просто притворяемся близкими.

Иными словами, я нарочно делаю вид, что мы в хороших отношениях, чтобы снять напряжение.

Айрис и так непонятно о чём думает, а если при каждой встрече атмосфера будет темнеть и мы начнём рычать друг на друга, будто готовы сожрать, это будет слишком сильно выматывать.

— Вот как… Хорошо. Значит, правда только я. У братика есть только я…

Фраза звучала странновато.

— Но как ты понял?

— Что?

— Что внутри была я. Ты с самого начала знал и просто издевался над ней?..

— Нет. Я правда попался.

— Тогда как?

— Я увидел твой платок. Платок, от которого чувствовалась твоя магическая сила. Раз она всегда слабо исходила от него, то, если бы ты не была рядом, магическая сила платка давно бы исчезла.

— В-вот как… Моя магическая сила. Ты её запомнил…

— …

Конечно.

Как я мог её забыть?

Весь дом пропитан остатками твоей магической силы.

Еда, мебель, бельё, всё вокруг хранит твой запах. Как мне это забыть?

— Пойдём.

— Угу…

Пока атмосфера не стала ещё страннее, я поднялся.

Если мы не начнём двигаться, я опоздаю на промежуточный экзамен.

«Попадёшься мне на глаза, умрёшь, сука».

А Джин я решил убить, как только увижу снова.

Всё-таки Воронам нельзя доверять.

Если передо мной стоит сильный человек, который может преградить мне путь, правильнее всего втоптать его заранее.

***

— Нашёл!..

На площади, куда он вышел, следуя за шумом и завернув за угол, Хертлокер широко распахнул глаза и уже собирался закричать, но сам зажал себе рот.

Эмилия сидела на земле.

Перед ней стоял Шлюс Хайнкель.

И этот ублюдок…

— М-м…

— Немного пришла в себя?

Крепко обнял пошатывающуюся Эмилию.

На мгновение Хертлокер почувствовал, как кровь вскипает.

Никогда прежде он не испытывал такой яростной злости.

Ему хотелось немедленно броситься вперёд и раскроить Шлюсу голову.

— Братик?

— …

Да.

Твой братик пришёл.

Я только быстро отмудохаю этого ублюдка и вернусь.

С этой мыслью Хертлокер уже собирался выйти вперёд, но…

— Братик Шлюс.

— Что за…

— Братик, Брааааатик. Хе-хе…

От сияющей улыбки Эмилии у него перехватило дыхание.

Его младшая сестра улыбалась.

Счастливейшим выражением на свете.

Так, будто у неё уже было всё.

И это не было игрой.

Хертлокер, который провёл с ней годы с самого детства, видел.

Видел привычку Эмилии, когда она не может скрыть эмоции.

Он увидел её покрасневшие уши.

— …

Хертлокер крепко сжал кулаки и отступил назад.

Даже без магии усиления он слышал всё.

Как Эмилия шептала Шлюсу Хайнкелю.

Её сладкий голос.

Голос, в котором не было ни капли игры.

Голос, на сто процентов искренний.

— …

Он покачал головой.

Такую Эмилию он видел впервые.

Такую девичью Эмилию он видел впервые.

Это не Эмилия.

Не та милая Эмилия, которую он знал.

Хертлокер опустил голову, развернулся и ушёл.

— …Чёрт.

Он тяжело шагал прочь, выдохнув это слово.

Смотреть дальше было мучительно.

Кровь уже успела остыть.

***

— Идти сможешь?

— Нет. Не смогу. Неси меня на руках.

— …

Эмилия протянула руки, пытаясь прижаться ко мне.

Я щёлкнул её по лбу, отстранил и повернулся спиной.

— Что это?

— Залезай.

— А-а, ну почему? Возьми на руки.

— Почему ты вдруг в младенца превратилась? Не ворчи и залезай.

— Чи-и…

Я посадил Эмилию себе на спину.

Переставляя руки, случайно коснулся ножен на её бедре, но решил сделать вид, что не заметил.

Из-за того, что приходилось избегать подвязки, руки неизбежно оказались слишком близко к её ягодицам.

— Пошляк.

— Тихо.

В конце концов, так и держать удобнее.

Чтобы выбросить лишние мысли из головы, мне пришлось мысленно пропеть гимн до четвёртого куплета.

Времени достаточно…

Нет, так сказать трудно, но и совсем уж впритык мы не шли.

Если особо не расслабляться, добраться можно.

— А… Я хотела купить рыбу и приготовить тебе. Но потеряла корзинку.

— Ничего. В следующий раз приготовишь.

— Её снова привезут только через два месяца…

— Значит, через два месяца и поем.

— …

Эмилия молча сильнее обняла меня сзади.

Похоже, она боялась упасть, пока мы будем двигаться.

— Это экзаменационный лист?

Опираясь подбородком на моё плечо, Эмилия постучала по внутреннему карману.

Точно.

Десятую задачу я так и не решил.

Скорее всего, по времени придётся сдавать её пустой…

Но хотя бы в последний раз раскрыть и посмотреть надо.

Может, за это короткое время Эмилия вдруг её решит.

— Да. Достанешь?

— Достать? Хорошо. У-у…

Эмилия изо всех сил наклонилась и наконец схватила свиток.

Вытащенный свиток был…

— А.

— Ах.

Почти полностью сгоревшим и осыпавшимся пеплом.

Целым остался только самый край.