— Кх… х-х-х… У-ху-ха-ха-ха!

— Приди уже в себя, пожалуйста!..

Нет.

А как тут не смеяться?

Как тут здравому смыслу не собрать вещи и не уйти из дома?

Эмилия цела.

Я тоже сохранил руки и ноги на месте.

А вот экзаменационный лист защитить не смог.

«Вот же чертовски способная тварь».

Похоже, она и правда мастер сокрытия формул.

Видимо, боялась, что если использует крупную формулу, я её замечу, поэтому точечно ударила по экзаменационному листу крошечной магией воспламенения.

Если бы мощность была такой, что могла сжечь моё тело, я бы давно заметил и разобрал формулу.

И благодаря этому я вообще ничего не понял, пока лист полностью не сгорел, не превратился в пепел и не рассыпался.

Формулы, которые я выгравировал на мане экзаменационного листа, уже давно покинули своё место и свободно разлетелись куда-то прочь.

— Простите… Это из-за меня…

— …

Голос Эмилии заметно потускнел.

И речь тоже незаметно снова стала вежливой.

Честно говоря, если сказать, что я её совсем не винил, это было бы ложью.

Но всё же это была не вина Эмилии.

— Нет. Это мне нужно извиняться. Если бы я держал голову на месте, всего этого изначально не случилось бы.

— Нет. Если бы я не была такой беспечной и не попалась…

— Если продолжишь говорить такое, я брошу тебя здесь и уйду. Противником был Ворон. Думаешь, если бы ты просто была осторожнее, то справилась бы? (п.с. от беса. Я прям очень хорошо перепроверил. тут шлюс говорит уже на ты!!)

— …

Наконец Эмилия замолчала.

Очень хотелось, чтобы она перестала винить себя.

Потому что я был просто счастлив уже от того, что снова увидел её живой.

Даже если мне пришлось бы бросить академию, лишь бы спасти Эмилию, я выбрал бы то же самое сколько угодно раз.

— Какое счастье. Что ты цела…

— Братик Шлюс…

— М?

— На экзаменационном листе была печать профессора или что-то вроде того?

— А зачем?

— Если я узнаю форму, может, смогу подделать так, что никто не заметит…

Эмилия всё ещё думала об исчезнувшем экзаменационном листе.

Уже поздно.

Бесполезно.

Я уже собирался сдаться, но…

— А?

Только обдумав слова Эмилии, я понял.

Точно.

На экзаменационном листе не было ни печати Людвига, ни подписи, хотя они там вполне могли быть.

Тогда его ужасно легко подделать.

Нет, не просто легко. Достаточно кое-как скопировать, и вообще не будет способа это заметить.

— А!..

— Что? Что такое? М? М-м?

Я понял.

Экзаменационный лист был наполнен маной, и им было удобно пользоваться как бланком ответов, поэтому я сам решил, что экзаменационный лист и есть ответный лист.

Но профессор Людвиг ни разу не сказал, как именно нужно сдавать ответы.

Иными словами, форма ответного листа не имела значения.

Если сама форма формулы не разрушена и её можно разобрать, неважно, на каком носителе она записана.

Ха.

Смешно даже.

Я сам создал этот экзамен и только теперь заметил такую дыру.

Если бы не одна фраза Эмилии, я бы до сих пор стоял здесь, как полный идиот, с пустой головой.

— Экзаменационный лист больше не нужен. Сейчас побежим. Держись крепко.

— Не нужен? Что это значит… А-аааааа!

Из-за нашей возни мы потеряли много времени.

Я сразу вложил Выбор и концентрацию в ловкость и оттолкнулся от земли.

От резкого ускорения Эмилия вскрикнула, и её голос разнёсся по площади.

***

— Шлю-у-ус Хайнке-е-ель!

— …

Ледяная тишина.

Эрика прочистила почти сорванное горло и посмотрела на огромный особняк.

Она ждала уже больше часа и всё это время звала Шлюса.

Но не то что сам Шлюс, даже его горничная не показалась.

Они оба ушли?

Скоро ведь время сдавать экзаменационные листы. О чём он вообще думает?..

— Что, в последний день решил не принимать охрану?

Может, после того как в первый день промежуточных экзаменов он принял её защиту, его задела гордость?

Нет, вряд ли.

Шлюс тогда ведь улыбнулся и поблагодарил её.

Пусть он и казался человеком, у которого даже скромность и вежливость местами отдавали притворством, но Шлюс всё же был из тех, кто, если ему что-то не нравится, пусть и скрытно, но даст это понять.

…Она не была с ним так уж близка, но, судя по тому, что видела до сих пор, он был именно таким.

— А. Ну правда… Куда ты вообще делся?

Может, на него уже напали?

Если так, помочь отсюда она никак не могла.

До конца экзамена оставалось всего пять минут…

— Чёрт… Я ведь не могу ещё и свой экзамен провалить.

В итоге Эрике пришлось тяжело двинуться с места.

Похоже, что-то действительно случилось, но сделать она ничего не могла.

Не бежать же теперь искать Шлюса.

Если они разминутся, она только зря завалит собственный экзамен.

— Прости!

Эрика громко крикнула Шлюсу, который, возможно, её даже не услышит, и побежала.

***

— Хэ… хэ… ха-а… хах…

Скрипнула дверь экзаменационной аудитории.

Почти все студенты уже пришли и сидели на местах, а в центре кафедры профессор Людвиг сидел за столом и смотрел в её сторону.

По слухам, профессор действительно ни разу не покинул аудиторию за все два дня.

Эрика слышала это от студентов боевой магии, которые из любопытства несколько раз заглядывали в экзаменационный зал.

Он что, все два дня терпел по-маленькому и по-большому?

Эрике вдруг стало любопытно.

— Сдаёшь ответ, Эрика фон дер Лихтенбург?

— Да.

Эрика быстро спустилась по ступеням и протянула экзаменационный лист.

На столе уже лежала целая гора листов.

Эрика на мгновение посмотрела на лицо профессора Людвига, а затем резко развернулась.

Айрис мягко махала ей рукой.

Эрика, обрадовавшись, улыбнулась и быстро подбежала, чтобы сесть рядом.

— А Шлюс? Он ещё не пришёл?

— Нет. Пока не видела.

— Может, что-то случилось?

— Кстати, я слышала, что сегодня у рынка в старом районе была какая-то суматоха. Говорят, столкнулись какие-то наёмные группировки или что-то в этом роде.

— Это… Может, Шлюс туда попал?

— Кто знает.

Эрика нервничала.

Она боялась, что Шлюсу Хайнкелю придётся уйти из академии из-за того, что он не сможет сдать экзаменационный лист.

Конечно, обещание, которое он дал в день вступительной церемонии, не имело обязательной силы. Но такой упрямый Шлюс вполне мог и правда его исполнить.

«Нет, это не значит, что я не хочу, чтобы Шлюс покидал академию…»

Если Шлюс Хайнкель исчезнет из поля зрения, конечно, это будет хорошо.

Хорошо, но…

Проблема в том, что она больше не сможет за ним следить.

Не сможет наблюдать, чем закончится путь злодея, продавшего демону свою жизнь.

Вот в чём недостаток.

Поэтому желательно, чтобы он всё же остался тут.

Если он уйдёт, Эрика, возможно, тоже бросит учёбу и отправится за ним.

В Императорскую Академию ведь можно в любой момент снова сдать экзамены и поступить.

— Но почему ты такая спокойная?

— Хм… Я так выгляжу? Я тоже очень волнуюсь.

— Врёшь.

Айрис подперла подбородок рукой и улыбнулась.

На её лице действительно было столько спокойствия, что оно почти переливалось через край.

С характером Айрис она вряд ли радовалась бы тому, что Шлюсу придётся уйти.

Значит, она, скорее всего, увидела будущим зрением какой-то интересный вариант.

Может, будущее, где он драматично врывается за несколько секунд до окончания?

Эрика сложила руки и стала молиться, чтобы будущее, которое увидела Айрис, исполнилось именно так.

Хотя она и не знала, что это за будущее.

— Нет, времени правда почти не осталось…

Профессор Людвиг поднял часы и начал смотреть на них.

Эрика тоже поспешно взглянула на свои.

До девяти, времени окончания экзамена, оставалась всего одна минута.

Пятьдесят секунд.

Сорок секунд.

Тридцать секунд.

— М-м?

Гу-гу-гу…

Примерно в этот момент она почувствовала лёгкую дрожь.

Она шла откуда-то издалека.

Но дрожь постепенно усиливалась, и…

Бах!

Дверь экзаменационного зала с грохотом распахнулась.

За ней появился не кто иной, как Шлюс Хайнкель.

— Ха-а… хы… х…

Шлюс Хайнкель, весь залитый кровью, тяжело дышал.

При виде него студенты раскрыли рты.

Но Шлюс, ничуть не сбившись, тяжело спустился по ступеням и встал перед столом профессора Людвига.

— А?

Только тогда Эрика заметила бумагу в правой руке Шлюса.

Это точно был экзаменационный лист.

Тот самый, который раздали в первый день промежуточного экзамена.

Но от него остался только край.

Срез был чёрным, будто лист обгорел.

— Кх-кх…

С одной стороны аудитории начал доноситься смех.

И только тогда Эрика осознала.

«А. Всё пропало…»

Силы будто резко вытекли из тела.

Теперь она поняла, почему Айрис была такой спокойной.

Айрис уже знала, что Шлюс провалил экзамен.

Она заранее узнала и подготовилась морально, поэтому ей не о чем было волноваться, незачем нервничать и незачем вот так лишаться сил.

Как и ожидалось, профессор Людвиг посмотрел на правую руку Шлюса и презрительно фыркнул.

До конца экзамена оставалось двадцать секунд.

— Ответный лист уничтожен?

— Ответный лист? Ничего такого я не приносил.

— ?..

Шлюс уронил на пол обгоревший край экзаменационного листа.

Затем крепко зажмурился.

— Сейчас я сдам ответы.

— До конца сдачи десять секунд.

— Достаточно.

— И как именно ты собираешься их сда…

Профессор Людвиг, который уже начал повышать голос от раздражения, вдруг замолчал.

Формулы разворачивались.

В воздухе экзаменационного зала.

Со всех сторон.

Формулы одновременно проявлялись и окружали аудиторию.

И это действительно был поразительный способ.

Как именно нужно сдавать ответы, в условиях экзамена конкретно не указывалось.

Значит, ответы можно записать даже в мане самого экзаменационного зала!

«Он что, всё это запомнил?!..»

Эрика потрясённо огляделась.

Он держал в голове все эти сложные формулы и развернул их разом.

Память сама по себе была невероятной, но больше всего поражал объём магической силы.

Чтобы выгравировать все десять формул, нужно как минимум больше двадцати тысяч единиц магии, разве нет?

К тому же сидящие вон там парни сейчас отчаянно пытались разобрать формулы Шлюса, чтобы испортить их.

Чтобы защитить ответы, нужно было вливать ещё больше магической силы…

Тогда даже по самым скромным подсчётам требовалось не меньше пятидесяти тысяч.

Эрика не знала, что Шлюс успел пережить перед этим, но раз он пришёл весь в крови, не могло быть, чтобы он не потратил ни капли магической силы. Значит, его запас был куда больше пятидесяти тысяч…

— Вау…

Пытаясь прикинуть объём магии Шлюса, Эрика невольно выдохнула.

Больше думать о сложном она не могла.

Потому что, когда она прочитала потоки магической силы, развернувшиеся со всех сторон, произошло нечто удивительное.

— Что это?..

— Вау. Красиво…

Это была картина.

Когда она решала задачи и отдельно выгравировывала каждую формулу, ничего такого не замечала. Но если соединить всё вместе, получался единый непрерывный рисунок.

Он был не слишком детальным, но было ясно, что именно изображено.

Зелёный луг.

Стадо овец, свободно бегущее по траве.

И одинокая ветряная мельница.

Весь этот пейзаж панорамой раскинулся вокруг.

— М?

Но в одном месте…

Была пустота.

То самое место, где должен был быть ответ на десятый вопрос.

Ну да.

Десятый был невероятно сложным.

Даже Эрика смогла решить его только после того, как так долго мучилась, что голова едва не раскололась.

Значит, и Шлюс всё-таки не всемогущ.

Даже он, пережив нападение, не смог получить полный балл.

Именно в тот миг, когда она так подумала…

— Сдаёшь в таком виде, Шлюс Хайнкель?

— …

— До конца три секунды.

— …

— Два. Од…

Перед тем как минутная стрелка указала на цифру двенадцать.

В этот момент по воздуху прошла волна магической силы, и перед доской расцвела формула.

Она мгновенно распространилась и соединилась с рисунками по обеим сторонам. К тому моменту, когда часовая стрелка оказалась ровно в центре, формула уже была завершена.

Она взаимодействовала с формулами рядом, и смешанные потоки маны показали изображение…

— А.

Мальчика в соломенной шляпе.

Мальчика с ясной, счастливой улыбкой.

Но он был очень похож на кое-кого.

Взгляд Эрики, поднятый к доске, медленно опустился ниже.

В поле зрения попало лицо профессора Людвига, слегка склонившего голову, с пугающим выражением.

Это точно был профессор Людвиг.

Его детство…

Его мальчишеский облик.

— Время вышло. Иди садись.

— Да, профессор.

Голос профессора Людвига звучал странно.

Будто он что-то держал во рту.

Или будто говорил, едва сдерживая ярость.

Одно было ясно: сейчас он явно отличался от обычного себя.

Сейчас, не как обычно, он показывал чувства на лице.

Но лишь на мгновение.

Профессор Людвиг опустил голову, глубоко вдохнул и вскоре вернулся к прежнему виду.

К главному профессору Людвигу фон Берманштайну, холодному как всегда, с лицом, на котором обычно бывали только два выражения: бесстрастность и хмурость.

— Вы хорошо потрудились. На этом промежуточные экзамены первого семестра завершены. Все можете идти.

Объявив это, Людвиг прижал к груди стопку экзаменационных листов со стола и быстрым шагом вышел из аудитории.