Шагая по залитым дождём улицам столицы, Ферзен внезапно остановился.

На площади столицы головы Сезара и Роэра, выставленные на обозрение, были изуродованы клювами ворон, которые безжалостно терзали их плоть.

Когда этот дождь прекратится, на головах заведутся опарыши, привлекая ещё больше ворон.

А когда вся плоть будет съедена, оставив только голые кости, императорская семья объявит войну империи Элмарк.

Уже дошли известия о том, что Гремори взошла на трон. Так что на это уйдет не больше двух недель.

— ……

Закончив размышлять над этим, Ферзен поправил зонт и направился к поместью, где оставалась Лиззи.

На руках у него было письмо с указанием подразделения, в которое Лиззи была направлена в преддверии войны.

Это можно было считать своего рода повесткой в армию.

Её назначили, как и следовало ожидать, на передовую, куда был приписан и сам Ферзен.

Для Лиззи, вынужденной передвигаться на инвалидном кресле даже на поле боя, это было крайне жестоким приговором.

Однако, даже несмотря на то, что благодаря Роэру и Сезару она не понесла наказания за их мятеж, одной только принадлежности к дому Клодии было достаточно, чтобы вызвать недовольство, если бы её назначили в тыл.

Это могло бы снизить боевой дух солдат и вызвать гнев среди знати.

*Топ*

*Кап-кап……*

Пройдя около десяти минут, Ферзен достиг особняка, в котором раньше жили Роэр и его жена, сестра Юриэль.

Ферзен медленно открыл дверь.

Ни горничные, ни дворецкий не вышли его встретить.

Ведь в этом доме осталась лишь одна Лиззи.

— ……

Войдя внутрь, он увидел, что сад, скрытый за стеной, был засыпан мусором.

Вероятно, разъярённые горожане закидывали его всем, что попадалось под руку. Смесь мусора и дождевой воды источала отвратительный запах.

Даже зная, что Лиззи придётся жить в таких условиях, Роэр и Сезар, вероятно, верили, что она сможет это пережить и начать новую, счастливую жизнь.

«Вот уж не знаю.»

Он действительно не мог их понять.

Когда он открыл дверь её спальни, единственная мысль, которая у него была: «Лишь бы не увидеть её тело, повешенным в петле».

*Щелк*

Однако ни в спальне, ни в другом месте дома Лиззи не оказалось.

Он обошёл всё это угрюмое, холодное и мрачное место, но её нигде не было.

И всё же, разве трудно будет отследить её следы в столице после случившегося?

С этими мыслями он снова открыл зонт и сделал шаг наружу.

*Кап*

*Кап-кап*

— ……

Дождь стал сильнее, его крупные капли шумно били по зонту. Судя по всему, он не собирался прекращаться в ближайшее время.

* * * * *

Лес за задними воротами столицы.

В глубине этого леса Лиззи, держа зонт, использовала свою магию, чтобы управлять трупами.

Сюда не могли добраться обычные люди, а потому за местом не ухаживали.

Заросшие кусты царапали её кожу, вызывая зуд от растительных токсинов. Но Лиззи этого даже не замечала, полностью сосредоточившись на своей цели.

И вскоре……

— А……

Когда могила была полностью выкопана усилиями мёртвых тел, Лиззи заставила их отступить, а затем осторожно открыла свое подпространство и достала вещи, принадлежавшие Роэру и Сезару.

Создание могилы для мятежников само по себе считалось серьёзным преступлением.

Лиззи это прекрасно понимала, поэтому выбрала место, где было одновременно скрытно и безлюдно.

Хотя тел Роэра и Сезара здесь не было, Лиззи не могла смириться с мыслью, что все следы их существования исчезнут из этого мира.

Сдерживая слёзы, она бросила вещи в выкопанную яму.

Она уже собиралась снова использовать магию, чтобы трупы засыпали яму, как вдруг...

*Шорох*

Сквозь шум проливного дождя Лиззи услышала, как кто-то продирается сквозь кусты.

Возможно, это дикое животное.

Ведь в такой дождь людям не придёт в голову забраться так далеко.

Лиззи отозвала своих мертвецов ближе к себе, на случай, если понадобится защита.

*Топ*

— Аа…… хнн……

Но из кустов появился не зверь, а мужчина.

Его чёрный строгий костюм был испачкан листьями, которые он раздражённо стряхивал. Это был…… Ферзен фон Швейг Луэрг.

Увидев его, Лиззи охватил такой сильный страх, что она не могла справиться с дрожью. Её сердце сжалось от боли, словно кто-то сдавил его в кулаке.

Её зубы непроизвольно стучали друг о друга, несмотря на то что во рту не было ничего, что она могла бы жевать. Глаза расфокусировались, будто она смотрела на что-то, чего не должна была видеть.

Быть наедине с ним, в этом уединённом месте, где не было ни одной живой души, вновь пробудило непоправимую травму, который он ей нанес. После потери семьи это воспоминание стало ещё более мучительным.

— Кхн…… нгх!…… Кха…… хаа……

Её тело, казалось, забыло, как дышать, хотя инстинкты подсказывали, что если она не сделает вдох, то умрёт.

Её лицо побледнело, как у мертвеца.

*Топ*

Ферзен подошёл к ней и, не колеблясь, засунул пальцы ей в рот, силой открыв его.

— Кхн……! Ха…… Кха! Кха!

Против воли, вызванный этим рвотный рефлекс заставил её вспомнить, как дышать.

Ферзен, вытерев её слюну с пальцев своим платком, перевёл взгляд на разрытую землю позади неё.

— Ты решила сделать могилу?

— А…… а……

Когда он пошёл дальше, Лиззи, превозмогая охвативший её ужас, ухватилась за его руку.

Даже если она стояла на краю пропасти, или, возможно, именно поэтому, она не могла позволить ему сделать задуманное.

— Прошу…… пожалуйста……

— ……

Ливень насквозь пропитал её рыжие волосы, которые прилипли к щекам, смешиваясь с текущими по ним слезами, добавляя её виду ещё больше жалости.

Ферзен, смотревший на неё сверху вниз, невольно отвернулся.

Отчего же человеческая мораль и совесть могли так сильно причинять такой дискомфорт?

Каждый день её жизни, каждая минута……

Он будет вынужден сталкиваться с остатками своего греха, словно застряв в бесконечном кошмаре, от которого не проснуться.

Но и для Лиззи это не было бы иначе.

Мир, в котором она потеряла всю свою семью, где злодей, не понёсший наказания, стремится к собственному счастью...

Разве это не худший ад, который только можно представить?

И потому, может быть, если бы она умерла в тот день, на том месте, это было бы лучшим решением для них обоих.

— Прошу…… умоляю…… п-пожалуйста……

Лиззи, со своим всё ещё нездоровым телом, выбралась из инвалидного кресла и склонила голову перед Ферзеном.

Он не сказал ей ни слова, а потому это – унизительная, жалкая мольба — было для неё единственным выходом.

Ей, потерявшей семью по его вине, приходилось умолять его позволить ей хотя бы похоронить их. Сама мысль об этом вызывала горечь и боль.

Но Лиззи всё равно хотела оставить в этом мире хотя бы след Роэра и Сезара.

Не как мятежников……

А как гордость её семьи, людей, которых она любила больше всего на свете, чтобы их последний путь был достойным.

Однако, когда Ферзен сделал шаг вперёд, словно отказываясь проявить даже эту крохотную милость, Лиззи отчаянно протянула ослабленные руки, обхватив его ногу.

*Всплеск!*

Грязная вода с лужи забрызгала её чистую одежду, а лежавшие в воде камешки оставили царапины на её коже.

Ферзен остановился и посмотрел в стороны оставленных без контроля трупов, которые Лиззи использовала для раскопки могилы. Он велел им достать вещи, которые она положила в яму.

— А……

Заметив его действия, Лиззи отчаянно пыталась перехватить контроль над трупами и выпустила всю свою ману. Но разница в силе была слишком велика — преодолеть мощь Ферзена, превосходящего её на два ранга, было невозможно.

Когда Ферзен, держа в руках вещи Сезара и Роэра, заставил трупы засыпать яму обратно...

— Ха…… ха-а...

Слёзы, нескончаемо льющиеся из глаз Лиззи, смешивались с дождём, стекая по её лицу. Она сжала свои руки в кулаки и с яростью обрушила их на ноги Ферзена.

— Хааа-а-а-а!

Её разум словно отключился, забыв даже о травме, которая преследовала её до этого. Единственное, что оставалось в её сознании, — это ненависть. Ненависть к нему, пылающая настолько сильно, что она обрушивалась на него со всей своей немощной злостью.

Ферзен, молча наблюдая за её попытками, безразлично произнёс, сжимая в руке вещи ее братьев:

— Если собралась так глупо себя вести, лучше бы сразу покончила с собой.

Зимой, в месте, где они сейчас находились, прорастало редкое лечебное растение Эклея, используемое для понижения жара. На первый взгляд, место казалось нетронутым человеком, но лишь потому, что сюда приходили только зимой, когда снег укрывал землю.

Следы, оставленные на снегу, исчезали весной и полностью стирались летом и осенью. Поэтому ошибочно считать, что люди здесь редки.

Отчего бесконтрольное захоронение трупов, которое может привести к вспышке эпидемий, или создание могил без разрешения не останется тайной.

За сообщение о подобных нарушениях назначалась награда, поэтому ни травники, ни наёмники, обнаружившие подобное, не могли бы пройти мимо.

Следы, оставленные Лиззи на пути сюда, также вели прямо к этому месту. Это означало, что обвинение в создании могилы для мятежников наверняка обернулось бы для неё тяжким наказанием.

Конечно, Ферзен мог бы оставить все на самотёк или самому анонимно донести на неё. Но он не стал этого делать.

Потому что было бы недостойно, если проигравший попытается отобрать "награду" победителя.

— ……

На самом деле, всё это были пустые отговорки.

Это было лишь его жалкое самооправдание.

Учитывая, что скоро начнётся война, к чёрным магам, которые были слишком ценными боевыми единицами, не применяли бы смертную казнь за такое дело.

Вероятно, Ферзен хотел лишь почувствовать себя чуть менее отвратительным за счёт этого притворного великодушия.

Нет, не "вероятно". Так и было.

— Это твоя повестка. В назначенный день ты должна явиться в указанное место. Если ты этого не сделаешь, это будет считаться дезертирством, и тебя казнят.

Бросив Лиззи вещи её братьев вместе с письмом, он поправил зонт и направился прочь из густого леса.

*Кап-кап-кап!*

Дождь продолжал шумно стучать по густым кронам деревьев, создавая громкий шум.

Но плач Лиззи, доносящийся из-за его спины, пробивался сквозь этот шум с поразительной ясностью.

На мгновение ему захотелось закрыть уши.

Но он этого не сделал. Он просто продолжил идти вперёд, не оборачиваясь.