Спустя четыре дня, в тишине, окутывающей комнату, Юфимия неохотно встала с постели, когда первые проблески утреннего света начали окрашивать небо. Осторожно потянув за шторы, она закрыла окно, отгораживаясь от наступающего рассвета.

Когда это тусклое зарево разгонит темноту и озарит мир, Ферзен покинет Бритейн.

Она знала, что это глупо, но всё же хотела хоть немного отсрочить неизбежное.

Ослабив пальцы, сжимавшие шторы, она осторожно, почти бесшумно, вернулась в постель, чтобы случайно не разбудить его.

Забравшись под одеяло и стараясь не издать ни единого скрипа, она прижалась к нему, ощущая тепло его тела.

«Если бы я знала…»

Если бы она знала, что будет так себя чувствовать, то, возможно, прошлой ночью она настояла бы на сексе.

Может быть, тогда его уставшее тело нарушило бы привычный ритм и потребовало больше отдыха, задержав его в постели дольше обычного.

«Как же это жестоко…»

Он сломал её крылья, заставил забыть, как летать, и запер в своей клетке.

Как лягушка, видящая мир лишь через крошечный осколок неба в своём колодце, она воспринимала его объятия как весь свой мир, своё небо.

И теперь он оставляет её одну, отправляясь в далёкий путь.

«Неужели… я кажусь тебе сильнее, чем есть на самом деле?...»

Она давно забыла, как жить самостоятельно, и превратилась в женщину, способную лишь петь для него, словно птичка в клетке.

*Шорох*

Скользнув рукой, она осторожно позволила себе выказать тоску, которую не могла выразить, пока он бодрствовал. Обняв его тело и уткнувшись лицом в его грудь, словно птенец, она нежно потерлась щекой.

*Вздрог!*

И тут, словно отвечая на её ласку, его большая ладонь легла ей на спину, притягивая её ближе. От этого движения всё её тело мелко затрепетало.

Это был всего лишь жест, совершённый во сне?

Но, подняв голову и взглянув на его лицо, она поняла, что ошибалась. Его глаза, приоткрытые и тёплые, а также низкий, чуть хриплый голос ясно говорили о его бодрствовании.

— …Неужели сегодня ты проснулась раньше меня?

В его полусонных глазах ещё теплилась дрёма, а голос звучал мягко.

Но для Юфимии самым страшным было осознание того, что он уже смутно понимает, что на дворе утро.

— Нет… Я просто… вышла в уборную…

— …

— Прости, что разбудила тебя… Спи ещё, пожалуйста…

Её руки, слегка дрожащие, осторожно скользнули по его лицу, а затем мягко погладили его крепкую грудь, словно убаюкивая его.

Её прикосновения были настолько нежными, что напоминали колыбельную, но Ферзен легко уловил ту тоску, которая таилась в каждом её движении.

— Вот как…

Поэтому, несмотря на то что утренний свет уже проникал сквозь плотные шторы, Ферзен притворился, будто этого не заметил. Он обнял Юфимию крепче и снова закрыл глаза.

Долгая ночь не могла так быстро уступить место утру.

Нет, эти яркие солнечные лучи наверняка просто плод его воображения.

…Когда же Ферзен наконец проснулся, на часах было уже 13:40.

Каждая минута была на вес золота, но он ни о чём не жалел.

* * * * *

— Это…

Перед тем как сесть в карету, ожидающую у ворот особняка Бритейнов, Ферзен получил от Юфимии небольшой подарок — красиво вышитый платок.

На зелёной ткани красовалась вышивка лаврового венка, символа победы.

Да, это был подарок, который Юфимия сшила сама, вложив в него свои пожелания о победе и благополучном возвращении Ферзена с поля боя.

Получив платок, Ферзен посмотрел на её лицо – лицо, готовое вот-вот залиться слезами. Он медленно склонил голову.

*Чмок*

Поцелуй был настолько коротким и тихим, что даже звука не издал, но в момент прощания он оказался единственным, что могло бы выразить всё.

— Я вернусь.

— Да… Береги себя… Возвращайся скорее… дорогой.

Юфимия постаралась улыбнуться, пусть и с трудом, пытаясь скрыть свою тревогу.

*Цок-цок!*

Карета с гербом Бритейнов тронулась, покидая особняк, а Юфимия осталась стоять на месте, не отрывая взгляда от удаляющейся кареты.

Она смотрела до тех пор, пока карета не скрылась из виду.

Лишь тогда она опустила руку, которой махала ему вслед, и слегка наклонила голову.

Пустота, оставленная им, и тревога, которую она так боялась ощутить, уже начали окутывать её, как холодный воздух.

Она попыталась крепче обнять саму себя, словно пытаясь согреть. Но ей ли не знать, что это бессмысленно.

— …

Небо над головой было ослепительно ясным.

Зима приближалась.

И хотя для женщины из рода Луэрг зима была привычным временем года, Юфимия уже знала, что зима без Ферзена окажется невыносимо холодной.

Но, несмотря на это, она знала: ей нужно выдержать.

Чтобы однажды…

Она могла стать для него его следующим сезоном.

* * * * *

— Вы в порядке?...

Лимбель, внимательно наблюдавший за состоянием Ферзена, осторожно задал вопрос с небольшим беспокойством в голосе.

Ферзен, который до этого перебирал в руках платок, переданный ему Юфимией с такой заботой, спрятал его в нагрудный карман и устремил взгляд в окно.

— Если я скажу, что не в порядке, ты сможешь отменить эту войну?

— Это... Я...

— Шутка, Лимбель.

Увидев, как его адъютант растерялся, Ферзен усмехнулся с горькой иронией.

После этого, убедившись, что карета с Юриэль и Лаурой следует позади, он снова принял свой привычный облик — сдержанный и невозмутимый.

В этой войне у него была лишь одна цель: сохранить всё, что ему дорого.

— Ха-ха...

Но в тот момент, когда он осознал это, Ферзен невольно рассмеялся.

Если задуматься, он сражался ради того, чтобы что-то получить, захватить. Но ради того, чтобы что-то защитить... это ведь его первый раз.

«Сражаться, чтобы защитить, будучи злодеем...»

Какой же это противоречивый оборот фразы.

Действительно, ничего общего с исконной сущностью зла.

Вот уж поистине трагическая судьба для злодея.

* * * * *

30 ноября, последний день месяца.

Возвращаясь в столицу, Ферзен наблюдал за всё более мрачной атмосферой, царившей в городе. Он глубоко вздохнул, оценивая картину, развернувшуюся перед его глазами.

Уже за внешними стенами столичных ворот было возведено множество лагерей, где размещались призванные жители. Толпы людей заполняли пространство, а чиновники, ответственные за их организацию, не могли позволить себе передышки, сновали туда-сюда, едва успевая справляться с обязанностями.

— Лимбель.

— Да, сэр!

— Знаешь, сколько человек планируют мобилизовать?

Не все жители из провинций отправлялись прямо в столицу. Фактически, мобилизация начиналась в каждом регионе, после чего призывники направлялись в определённые пункты сбора.

— По-моему, около 70 тысяч, сэр.

— Это так?

Для кого-то это число могло показаться небольшим. Но с учётом условий времени, способность собрать и направить в войну 70 тысяч солдат говорила о невероятной мощи государства.

Если бы привлекли пожилых людей и женщин, это число достигло бы 100 тысяч. Однако даже при мобилизации только крепких мужчин, 70 тысяч — это показатель силы и стабильности империи.

— Тогда я пойду. Вернусь в особняк во второй половине дня с отчётом. Всего хорошего, граф Луэрг.

— Хорошо.

Проводив взглядом уходящего адъютанта, Ферзен перевёл глаза на Лауру и Юриэль.

— Идёмте.

Все вместе они направились к особняку в столице.

*Топ-топ*

В какой-то момент Ферзен остановился, проходя через площадь.

Там, где до его отъезда из столицы были выставлены головы Сезара и Роэра, теперь ничего не было.

Вероятно, их тела были полностью обглоданы, а оставшиеся кости, превратившиеся в пыль, уже разнесены ветром по миру.

*Тиск*

“……”

В этот момент Юриэль, тихо стоявшая рядом, нежно взяла его за руку.

Видимо, она подумала, что, смотря на пустую площадь, он может чувствовать вину и терзания.

Заметив её прикосновение, Ферзен вдруг осознал, что слишком часто показывал ей свою слабость.

Её действия, стремление утешить его даже при малейшем намёке на уязвимость, ясно доказывали это.

— Не переживай, всё в порядке.

Сохраняя спокойное выражение, он нежно провёл рукой по её волосам.

Затем, крепче сжав её руку, переплёл пальцы с её в проявлении нежной привязанности.

«……»

Наблюдая за ними, Лаура, идущая рядом, мельком взглянула на его свободную руку и начала теребить свои изящные пальчики.

Но, зная, что не сможет справиться с давлением Юриэль, она просто тихо потянула за длинные уши своего плюшевого кролика.

Мало того, что её должность было ниже той, так и еще она скоро окажется в одной части армии с Юриэль – и к тому же под её непосредственным командованием.

Лаура решила, что пока рано испытывать на себе весь тот ад, через который она пройдет в будущем.