Вернувшись за стол, Лиззи больше даже не пыталась заставить себя есть.

Ферзен тоже не видел смысла прикасаться к остывшей пище, поэтому, спокойно рассчитавшись, он покинул ресторан и проводил Лиззи до её особняка.

— ……

Каждый раз, глядя на это место, он не мог не задаваться вопросом: действительно ли здесь живут люди?

Грязный, заваленный мусором сад, зловонное смрадное дыхание, исходящее из него……

— Не знала, что у вас есть хобби любоваться таким отвратительным зрелищем.

Лиззи бросила колкость своим бесстрастным голосом, словно подталкивая двигаться вперед.

Ферзен молча посмотрел на неё своими алыми глазами, а затем, не отвечая, пересёк порог особняка.

*Топ-топ*

*Скрип*

Тишина. Пустота. Ни единого признака жизни.

Лишь отголоски шагов Ферзена и глухой звук катящихся колёс кресла, в которой сидела Лиззи, разносились по зловещей, мрачной тишине.

Остановившись у лестницы в холле, Ферзен передал кресло следовавшему за ним мертвецу, а затем аккуратно поднял Лиззи на руки.

*Вздрог!*

Хилое, жалкое сопротивление.

Но он даже не обратил на него внимания.

Она всё равно не могла его оттолкнуть.

Молча, Ферзен начал подниматься по лестнице.

*Топ-топ*

— ……

Коридор наверху был столь же угрюмым и мрачным, как и нижний этаж.

Светящиеся камни в люстре, давно исчерпавшие свою силу, больше не излучали света.

Когда наступит ночь, здесь воцарится тьма, сквозь которую будет невозможно разглядеть даже собственную руку.

«Но…… возможно, так даже лучше.»

Пусть этот дом снаружи выглядит как заброшенное жилище – это убережёт его хозяйку от народного гнева, направленного на проклятую кровь, положившую начало войне.

*Топ*

Отбросив ненужные размышления, Ферзен вошёл в комнату, где жила Лиззи, и аккуратно уложил её слабое тело на кровать.

Затем он достал из-за пазухи тяжёлый мешочек и положил его на стол.

*Дзынь!*

Глухой, звонкий звук ясно давал понять, что внутри находилось немалое количество чего-то ценного.

— На ближайшее время этого хватит. Бери отсюда, если понадобится на жизнь.

— ……

Лиззи смотрела на него мёртвыми, потухшими фиалковыми глазами, лишёнными даже искры жизни.

Ферзен не стал больше задерживаться. Завершив этот короткий немой контакт, он отвернулся и направился к выходу, без всяких сожалений покидая её спальню.

Вернее, он собирался выйти.

*Грохот!*

— ……

С глухим шумом Лиззи скатилась с кровати. В жалком виде, из последних сил, она попыталась приподнять своё слабое тело.

— ……Хочу в гардеробную.

Она могла бы просто взять под контроль труп для сопровождения.

Но не сделала этого.

Она хотела помощи Ферзена.

Даже несмотря на страх перед предстоящим вынужденным уединением, даже несмотря на свою беспомощность……

Она хотела, чтобы он увидел её в этом унизительном состоянии.

— Если вы не желаете помочь…… можете просто уйти.

*Шорох*

Лиззи, опираясь на свои руки, ползла по грязному полу, проползая мимо его ног.

Если судить по плану особняка, который он осматривал ранее, на этом этаже гардеробной не было.

Как же она собирается спуститься по лестнице в таком состоянии?

……Жалкая, совершенно безыскусная провокация.

Но, несмотря на её детскую абсурдность, проигнорировать её он не мог.

Ферзен молча наклонился, поднял Лиззи с пола и крепко прижал к себе.

А затем, без лишних слов, понёс её вниз, в гардеробную. Тихо шаг за шагом, пока не дошёл до комнаты, где усадил её в кресло перед туалетным столиком.

— Как думаешь…… в каком наряде мне было бы лучше всего?

Она его игрушка.

Его кукла.

Она танцует на сцене, которую он для неё подготовил.

Так не должен выбор платья тоже отражать не её желания, а его? Верно, как человек, лишённый права на собственное мнение.

С притворной улыбкой Лиззи медленно протянула руку, указывая пальцем.

— Может, надеть то?

Платье с очень короткой юбкой.

Из-за бокового разреза её маленькая грудь неизбежно выглядывала бы из-под ткани при малейшем движении.

— ……Надень это.

Поэтому Ферзен без лишних раздумий выбрал для неё простое, удобное платье, не вызывающее ни малейшего дискомфорта.

— Поняла. Если вы этого желаете……

Лиззи, не проявляя ни стыда, ни колебаний, спокойно начала расстёгивать рубашку, которую носила, и молча вернула её обратно в его руки.

— ……

Она носила его одежду лишь ничтожный промежуток времени, но запах, пропитавший её тело, казался настолько отвратительным, что от одной только мысли поднималась тошнота.

Лиззи сжала губы, подавляя рвотный позыв, а затем молча стянула с себя оставшиеся брюки.

Она подняла глаза и посмотрела на него.

Но Ферзен, казалось, вовсе не обращал на неё внимания, равнодушно разглядывая пейзаж за окном.

Беспомощный ягнёнок сидит перед ним, не защищаясь.

Но, видимо, измождённая и больная добыча не стоила даже попытки охоты.

— Сейчас.

— ……

— В этом особняке…… сейчас никого нет.

— ……

— Если занавесить окна, даже взошедшее солнце не сможет заглянуть внутрь.

— ……

— Даже если вы сломаете мне оставшуюся ногу и будете избивать до полусмерти…… никто не услышит моих криков и не придёт на помощь.

*Шорох*

Лиззи уронила в сторону снятые брюки и молча наблюдала за Ферзеном.

Но сколько бы времени ни прошло, он оставался неизменным.

Наконец, она горько усмехнулась.

Хотя голос её звучал ровно, дрожащие от холода или страха пальцы выдавали, насколько бессмысленной была эта бравада.

— ……Я закончила.

Её голос, приглушённый и слабый, прервал тишину.

Лишь тогда Ферзен, до этого неподвижно стоявший у окна, наконец повернулся к ней.

*Шорох*

Без слов, без эмоций, он приблизился и протянул руку.

Одним движением поправил небрежно надетую ткань, разгладил складки.

Эта ложная забота, эта лицемерная мягкость его движений……

Они были подобны пламени, медленно и мучительно сжигающему её заживо.

Лиззи тяжело сглотнула, чувствуя, как каждый его жест обжигает её изнутри.

— ……Нашли себе новую игрушку?

Если бы не так, разве смог бы он так долго сдерживать своё отвратительное желание?

Кто же стал его новой жертвой?

Женщина с северной окраины, имя которой ей даже неведомо?

Или Лаура – гордость столицы культуры и искусства?

А может, Юриэль, которая когда-то была её надёжной опорой?

С любопытством, почти насмешливо, Лиззи подняла на него взгляд.

Но Ферзен, как и всегда, не дал ей ни единого ответа.

Вместо этого он молча подхватил её на руки.

Она и не ожидала услышать что-то в ответ, поэтому безропотно обвила руками его шею и позволила унести себя прочь из гардеробной.

*Скрип*

Так они вернулись в спальню.

Ферзен, бережно уложив её на кровать, аккуратно укрыл одеялом. А затем, развернувшись, направился к выходу.

Лиззи проводила его взглядом.

А затем, когда он уже собирался уйти, тихий голос остановил его.

— Останьтесь…… со мной.

*Топ*

— По ночам меня будят крики…… Эти отбросы перелезают через стены особняка и осыпают проклятиями, словно им делать нечего.

— …… 

— Порой сюда забираются воры. Они крадут вещи и исчезают в темноте. 

— …… 

— Вдруг…… однажды этим ворам наскучит воровать. Может, они отбросят свою жадность к золоту…… и, ради мести, ради забавы, изнасилуют ту, что в жилах течёт кровь предателей.

Хоть она и говорила это, но……

На самом деле, перспектива провести ночь с Ферзеном рядом была для неё куда страшнее, чем любые воры и проклятия за стенами особняка.

К счастью, Ферзен, лишь на миг замешкавшись, так и не остался. Он просто вышел.

Лиззи рассеянным взглядом провожала его силуэт, пока он не исчез за дверью.

А затем медленно перевела взгляд на серый потолок.

Внезапно её посетила мысль — а не было ли его чувство вины всего лишь блефом? Разве он может чувствовать хоть каплю раскаяния?

А что, если за маской лицемерия скрывается нечто ещё более извращённое – желание держать подле себя сломанную игрушку, что ещё тщетно пытается бороться?

Вдруг, это правда?...

Разве не будет тогда проще самой положить себе конец?

— ……

Лиззи сжала свои хрупкие, бледные пальцы вокруг собственного горла и начала сдавливать.

Лицо стремительно бледнело, дыхание перехватывало.

Но её выражение оставалось неизменным – безучастным, пустым, словно боль была чем-то чуждым.

Однако вскоре всплыла мысль. Её жизнь…… была куплена ценой жизни её братьев.

Пальцы ослабли. Она тяжело закашлялась, разжав руки и вцепившись в одеяло.

«Лучше бы……»

В тот день.

В тот миг.

Лучше бы она ушла вместе со своими братьями.

Двигаться вперёд по дороге, усыпанной шипами, было невыносимо.

И неизвестность – причиняет ли её существование Ферзену страдания или, наоборот, доставляет удовольствие – лишь делала всё ещё мучительнее.

Словно убаюканная слабым действием лекарства, Лиззи позволила себе заснуть раньше обычного.

Всё, о чём она молилась в этот момент, – встретить своих братьев хотя бы во сне.