— ……

Внутри казармы. Вернее, в шатре.

В углу, отведённом под личное пространство Ферзена, Лиззи вытянула вперёд левую руку, демонстрируя покрасневший от ожога большой палец.

— Если вы не собираетесь снимать свою маску, может, хотя бы позовёте врача?

— ……

— Или вы сами, с присущей вашей "заботой", окажете мне помощь?

Её безжизненные, фиолетовые глаза впились в него, а на крошечных губах застыла насмешка.

Но когда Ферзен не выказал ни малейшей реакции, Лиззи, вздохнув, убрала руку и просто посмотрела на него снизу вверх.

— Мне больно.

— ……

— Может, мне стоит заплакать, чтобы вы, наконец, проявили своё показное великодушие?

Она не знала, о чём он сейчас думает.

Не знала, какой отвратительный внутренний спор происходит у него в голове.

Но, не ведая того, продолжала его провоцировать.

— Ах…… Кажется, я перепутала порядок.

— ……

— Разве сначала вы не должны утешить меня после всего, что со мной сделали солдаты?

Она легонько похлопала ладонью по месту рядом с собой, криво улыбаясь.

— Что стоите? Разве вам не стоит сесть рядом, дать мне опереться на плечо, чтобы я могла утешиться, как подобает?

— Лиззи.

*Дёрг*

Его голос был низким, приглушённым, но в нём слышалось глухое, почти звериное рычание.

Ферзен произнёс её имя так, словно не мог больше терпеть её дерзость. И Лиззи, подчинившись чистому инстинкту, вздрогнула.

А когда он сделал шаг вперёд, медленно сокращая расстояние между ними……

— Я принёс еду!

Это был Лимбель, его адъютант, появившийся у входа в шатёр с подносом.

Едва начавшая сжиматься петля вдруг ослабла.

Тяжёлая, удушающая атмосфера, появившаяся на мгновение, рассеялась. Лиззи жадно вдохнула воздух и дрожащей рукой вытерла холодный пот со лба.

Ферзен принял еду и оставил её в стороне. Затем, шагнув к выходу, опустил полог шатра.

Лиззи сглотнула.

Что он делает?

Боится, что ветер раздвинет ткань, и кто-то снаружи увидит то, что происходит внутри?

Его пальцы скользнули по верёвкам, ловко затягивая их, чтобы крепче скрепить полог.

— ……Вы же знаете, что я не смогу сбежать. Зачем тогда все эти предосторожности?

Замкнутое, давящее пространство вызвало у Лиззи знакомый приступ паники, эхом отозвавшийся в теле.

Но она не позволила себе сломаться. Напротив, продолжила свои насмешки.

Это не означало, что она преодолела страх перед Ферзеном.

Просто…… она уже смирилась с тем, что проиграла……

С тем, что сломлена.

И теперь просто привыкала к этому беспросветному отчаянию.

— У вас пугающий взгляд.

— ……

— Вы наконец решили снять свою дурацкую маску?

— ……

— Что теперь? Изобьёте меня? Или, быть может, сбросите накопленный стресс вместе с нереализованной похотью?

— ……

— Теперь, когда я думаю об этом…… даже на поле боя я буду бесполезна. Так, наверное, в этом и была причина, по которой вы оставили меня под своим командованием?

Ферзен приблизился к ней почти бесшумно, держа в руках отложенный ранее поднос с едой.

Лиззи вздрогнула. Нет, она дрожала – мелко, заметно, жалко.

Но даже так, её губы не сомкнулись, не прекратили изрыгать насмешки.

Её тело дрожало от страха, но она всё же пошевелилась, приняв соблазнительную позу – как неуклюжая, дешёвая уличная шлюха.

— Если хотите…… прикажите мне раздвинуть ноги в любой момент, милорд Луэрг.

— ……

Ферзен молча смотрел на неё, пока не присел на корточки прямо перед ней.

А затем……

Протянул руку и осторожно взял её правую ладонь.

Пальцы мужчины прошлись по её коже в пугающе нежном, почти ласковом жесте.

— Лиззи.

Он наконец прервал долгое молчание.

— Ты привыкаешь к страху?

— ……

— Если так…… значит, ты идёшь по неверному пути.

— Ха…… ахахах……

Ощущение его руки, ласково скользящей по её коже, было до тошноты омерзительным.

Ей хотелось вырвать правую руку, тут же отдёрнуть её, но Лиззи не сделала этого.

Вместо этого она усмехнулась, заставляя уголки глаз неестественно приподняться в фальшивой улыбке.

А затем чётко, без колебаний, ответила на его слова.

— Вы снова заставите меня столкнуться с этим лицом к лицу?

— ……

— В прошлый раз это были ноги. Теперь…… руки, да?

Будто снова оказавшись в лавке мясника, где непрерывно раздавались истошные вопли овец, Лиззи побледнела.

Но теперь она больше не кричала, она научилась сдерживать свой голос.

— Почему…… вы медлите?

— ……

— Разве вам впервой ломать людей?

Расстояние между ними стало ещё меньше.

Лиззи медленно наклонилась вперёд, опустив подбородок ему на плечо.

Её голос зазвучал низко, почти мурлыча, словно подстрекая к чему-то грязному, зловонному, извращённому.

И тогда Ферзен отпустил её руку.

— ……

Этот жест вызвал у неё странное, едва уловимое чувство облегчения.

Но вместе с этим Лиззи нахмурилась, чувствуя как в груди неприятно заворочалась необъяснимая, нелепая досада.

*Хвать!*

— А!

Но, словно сметая все эти эмоции разом, Ферзен молниеносно перехватил её правую руку, которую только что отпустил, и насильно разжал её пальцы, заставляя большой палец выпрямиться……

— Кх!…… Кххха!

А затем опустил её руку прямо в тарелку с горячим супом, от которого ещё поднимался густой пар.

Лиззи тут же закричала, но, к сожалению, этот крик так и не обрёл голоса.

Ферзен другой рукой резко зажал ей рот, заглушая её боль.

— Мммн! Мммнгх!

Жгучая боль запылала в большом пальце, доводя Лиззи до судорожных, жалких движений – она извивалась, словно раздавленный червь.

Она попыталась вырваться……

Но преодолеть его силу было невозможно.

*Кап……*

В конце концов, слёзы, льющиеся из ее глаз, скользнули по щекам и капнули на руку Ферзена, всё ещё зажимавшую её рот.

Но, несмотря на искажённое болью и страхом лицо, её глаза улыбались.

*Вздрог!*

И Ферзен, столкнувшись с этим взглядом в упор, ощутил, как идеально выверенная симметрия, сулящая абсолютный порядок и покой……

В одно мгновение обратилась в тошнотворное, всепоглощающее отвращение к себе.

*Тиск!*

— Кх…… кхнг!……

И прежде чем осознать это, он поддался захлестнувшей его ярости, стиснув тонкое горло Лиззи.

Её бледное лицо быстро покраснело от нехватки воздуха, а фиолетовые глаза начали терять фокус……

Но её губы, заменяя собой взгляд, расплылись в язвительной усмешке.

……Какой смысл сейчас носить неподходящую маску и пытаться жить, как обычный человек?

Он ведь удовлетворённо наблюдал за тем, как её большой палец обжигался в горячем супе. Так чем же он отличается от себя восьмилетней давности?

Природа человека не меняется.

Каким бы зрелым он ни стал, какие бы украшения ни носил……

Суть всегда проступает сквозь шелуху.

«Ах…… Ты осознаёшь, какое у тебя сейчас выражение лица?»

Его выражение лица, разгневанного из-за невольно сорванной маски, напоминало дикого зверя.

Был ли хоть раз – на официальных приёмах, в частных беседах, где угодно – когда кто-то видел его с таким лицом, искажённым откровенной ненавистью?

«Действительно……»

Он отвратителен. Жалок.

Как он вообще надеялся скрыть свою суть?

Если Ферзен когда-то заставил её осознать жестокость этого мира и собственную слабость……

Тогда теперь она заставит его вспомнить всё его уродство, всё его убожество.

— Кх…… кххн……

Её глаза окончательно потеряли фокус. Тело обмякло, словно сломанная кукла.

Ферзен, глядя на её лицо, залитое слезами и соплями, наконец ослабил хватку и убрал руку.

— …….

Она не дышала.

На её тонкой шее остались ярко выраженные следы его пальцев – неоспоримое доказательство того, что он даже не пытался контролировать силу.

И в тот же миг на него обрушилась лавина эмоций.

Сомнение.

Отвращение к себе.

Унижение.

Но он не позволил себе поддаться им.

Игнорируя всё это, Ферзен приоткрыл её рот и начал вдувать воздух в лёгкие.

Ситуация была слишком опасной – если бы он попытался сдавить ей грудь, сломанные рёбра наверняка пронзили бы лёгкие.

— Кхе…… Кхе!……

Спустя несколько секунд Лиззи судорожно вдохнула и разразилась приступом кашля, её тело дёрнулось, судорожно сжимаясь.

Ферзен молча наблюдал за этим, а затем отвернулся.

— Похоже…… случай с солдатом многому вас научил.

— ……

— Вместо того чтобы сломать игрушку в один миг…… Кхе!…… разве не лучше растянуть удовольствие?

Ферзен замер.

Лиззи провела пальцами по губам, словно пытаясь стереть с них неприятное ощущение.

А затем, словно бросая последнее замечание, заговорила.

— Как вам…… мои губы?

— ……

— Понравились?

— Я позову врача.

Ответ был абсолютно не связан с её словами.

Ферзен шагнул к выходу, откинул полог шатра и вышел наружу.

А следом за ним раздался тихий, затяжной смех.

— ……

Ферзен не остановился.

Он отыскал Лимбеля и коротко приказал привести врача.

А затем направился в пустынное место, подальше от лагеря.

Зажал в зубах сигарету.

Прикурил.

……Повезло, что уже ночь.

Никто не мог увидеть его лица.

……И хорошо, что Юриэль не была здесь.

Она не увидела это отвратительное уродство.

Ферзен глубоко затянулся, выпуская дым в темноту.

А когда ушёл, на его месте остался лишь безжалостно растоптанный окурок – молчаливый свидетель его мыслей.