Капля дождя, пробежав по её пропитанным потом, пылью и кровью рыжим волосам, скатилась по подбородку и тяжело упала вниз.

«……»

Насколько она помнила, у этого коня была травмирована правая нога.

Так почему же левая тоже оказалась жестоко сломана, когда он был похоронен?

Даже труп животного мог передавать отклик, и Лиззи, не чувствуя никакой памяти, связанной с левой ногой, была уверена – это произошло уже после смерти.

А поскольку воспоминания зверей намного более прямолинейны и чисты, вероятность ошибки была почти нулевой.

Конечно, можно было предположить, что давление земли, навалившейся сверху, вызвало повреждение.

Но если бы это действительно было причиной, сперва сломались бы рёбра или плечо – ведь после черепа именно они считаются самыми хрупкими.

К тому же, тело ещё даже не начало разлагаться, и говорить о разрушении несгнивших костей – просто абсурд.

Тогда оставалась лишь одна возможность……

Единственное логичное объяснение – что сам Ферзен, ещё до захоронения, намеренно сломал коню левую переднюю ногу.

И вот, дойдя до этой мысли, Лиззи непроизвольно прошептала:

— Зачем?

Ведь на первый взгляд в этом не было ни малейшего смысла.

Но вскоре сама её жизнь, вся её изломанная судьба……

Словно ответила ей на этот неозвученный вопрос.

Когда её.

Когда её род.

Когда её братья были втоптаны им в грязь……

Разве тогда…… тоже была хоть какая-то причина?

— ……

Да, этому не было причины.

Мужчина по имени Ферзен фон Швейг Бритейн…… с самого начала был именно таким человеком.

И всё же…… теперь это начало казаться странным.

Она, чья левая нога была сломана восемь лет назад.

Она, чьи два пальца были обожжены всего месяц назад.

И этот труп коня, брошенный в яму, с обеими переломанными передними ногами, отчаянно бьющий задними в безнадёжной попытке выбраться……

Три события, и все три будто бы шептали ей одно и то же: это не совпадение. Это – закономерность.

Поэтому Лиззи начала выстраивать в памяти цепочку происшествий, отбрасывая лишнее, выделяя общее.

И в итоге она пришла к единственному, отчётливо прослеживающемуся выводу: симметрия.

— Си……мметрия……

Снова и снова прокручивая это слово в голове, Лиззи вонзила тонкие пальцы в мокрую землю.

Тот, кто учил её, что для успешного управления мёртвыми нужно осваивать как можно больше разносторонних знаний – это был никто иной, как Ферзен.

Пусть он и её заклятый враг……

Но его знания, его мастерство – были подлинными. Поэтому Лиззи ни разу не пренебрегла его уроками.

И потому теперь, опираясь на прочитанные в перерывах медицинские статьи, она начала собирать пазл.

Поведение, которое человек продолжает повторять, несмотря на осознание его абсурдности. Мысли и действия, которые он навязывает сам себе, чтобы избавиться от необъяснимого беспокойства.

Это состояние, классифицируемое как невроз…… в академических кругах известно как ОКР.

А его полное название……

— Обсессивно-компульсивное расстройство……

* * * * *

Несмотря на то, что её магия всё это время постепенно истощалась из-за поддержания оживлённого коня, Лиззи, казалось, даже не замечала этого.

Она словно окаменела, долго сидела на месте, не двигаясь, а затем, шатаясь, поднялась, опираясь на стоящий рядом труп.

Лиззи всегда верила, что действия Ферзена по отношению к ней, к её семье, к её роду…… не могут быть оправданы.

Если бы у него действительно была веская причина – он бы не стал её скрывать.

— Ха…… Ахах……

Но теперь, когда причина, имя которой – психическое расстройство, встала перед ней как итог всего её анализа, Лиззи почувствовала, будто приоткрыла завесу над настоящей правдой.

Почему человек, обладающий безупречным талантом, способным назвать его гением, так и не стал главой рода Бритейн……

Теперь она понимала.

И всё же…… даже если ОКР и стало корнем этой зловещей связи, слишком многое уже было разрушено, чтобы принять это как оправдание.

Если бы он действительно хотел объясниться, оправдать свои действия……

Он должен был сделать это тогда, в тот самый день, когда сломал ей ногу. Должен был всё рассказать и попросить прощения.

Но он этого не сделал. Потому что не хотел оставить пятно на имени Бритейна.

Потому что не желал выставлять напоказ свою слабость, которая могла бы стать его уязвимым местом, обернуться угрозой его жизни.

Даже став взрослым, даже с течением времени, он продолжал упорно держаться за ту же позицию.

И потому……

— Потому……

Ферзен фон Швейг Бритейн.

Он не имеет права быть жертвой.

Он не тот злодей, которому позволено иметь «трагичную историю».

Он – тот, кто сделал выбор.

Выбор скрыть свои грехи. Спрятать свои слабости от этого мира.

И ради этого — он растоптал одну девушку.

Один род.

Одну семью.

— ……

Когда он сказал, что испытывает каплю вины…… возможно, в этом действительно было что-то правдивое.

Хотя бы потому, что он не был человеком, которому всё это приносило удовольствие по природе.

И если это так – значит, её решение не покончить с собой, а выжить и показать ему, во что она превратилась, не было ошибкой.

Вот почему Лиззи медленно вернулась в лагерь, прижавшись к телу мёртвого слуги.

Если он хочет продолжать прятать свой грех, скрывая его от глаз……

Если он хочет жить как один из столпов Империи, потомок благородной крови, объект чьего-то преклонения……

Тогда она заставит его смотреть.

Заставит выкопать всё, что он похоронил, и вновь запечатлеть это в своём сознании.

И она не отпустит его, пока он не примет то, кем является – человеком, который уничтожил одну женщину, разрушил один род, и вырезал целую семью.

Ферзен.

Ферзен фон Швейг Бритейн.

«Как и я, цепляясь за никчёмную жизнь, перекладывала ответственность за своё будущее на плечи братьев, веря, что они укроют её от невзгод……»

«Даже если этот мир будет продолжать тебя обожать.»

«В места, куда ты сбежишь, рая не будет……»

* * * * *

*Вздрог!*

Солдаты, служившие под началом Ферзена, вздрогнули от неожиданности, когда промокшая до нитки Лиззи вошла в лагерь посреди проливного дождя, прямо во время раздачи еды.

Неумытые, спутанные волосы свисали, напитавшись дождевой водой, и прилипли к коже, грязи и засохшей крови.

А в их просвете — её фиалковые глаза, наполненные чем-то пугающе безумным, от чего даже бывалые бойцы, привыкшие к трупам, почувствовали, как по спине пробежал холодок.

— Граф сейчас внутри?

Скользнув мрачным взглядом по окружению, Лиззи заговорила неожиданно ровным и спокойным голосом — никак не вяжущимся с её внешним видом.

— Д-да……

Даже те, кто чувствовал к ней явное раздражение, лишь сдавленно сглотнули и поспешно ответили.

— Вот и хорошо.

Короткий ответ.

И после него Лиззи, опираясь на объятия оживлённого трупа, спокойно направилась к шатру, где находился Ферзен, откинула полог и бесцеремонно вошла внутрь.

А солдаты, продолжавшие есть, не смели ни пошевелиться, ни сказать ни слова – они просто смотрели ей вслед, от начала и до конца.

Потому что заговорить с ней, попытаться остановить или схватить за запястье……

Было всё равно что попробовать схватить обоюдоострый клинок без рукояти – совершенно невозможно понять, за что ухватиться, чтобы не порезаться.

* * * * *

— ……

— ……

Без предупреждения войдя внутрь, Лиззи застала Ферзена за едой. Он молча отложил ложку и посмотрел на неё.

Может, потому что она уже была уверена в его обсессивно-компульсивном расстройстве…… но её взгляд сразу зацепился за то, как симметрично расставлены все предметы вокруг.

— По какому делу ты пришла? И к тому же, покинуть лагерь без разрешения – это...

*Шлёп*

— ……

Не дав ему договорить, Лиззи выронила на пол ком земли, зажатый в тонкой ладони.

Разумеется, для Ферзена этот жест был лишён смысла. Он не понимал, что она этим хотела сказать.

Пришла ли она просто сорвать злость? Или...

— Если хочешь иметь прекрасные глаза – учись видеть хорошее в других[1].

— ……

— Если хочешь иметь прекрасные уста – говори людям добрые слова.

— Ты пришла ради философской дискуссии?

— За всё, чего ты желаешь…… всегда нужно платить. Но вы – не заплатили ничего.

Опора Империи. Наследник святого рода. Объект зависти и преклонения.

Любящая жена. Любимый муж.

— Скажите…… что вы заплатили, чтобы получить всё это?

Двадцать четыре года.

Всё, что ты делал за это время — это прятал свои грехи. Убегал от них.

И несправедливый мир в награду подарил тебе рай.

— Но теперь…… пора вернуться обратно.

Лиззи подняла правую руку и схватила свой средний палец на левой руке.

*Хрусь*

*Хр-руст!*

— Кх…… кххн…… хнннг……

И начала медленно, очень медленно сгибать его в обратную сторону.

Боль была невыносимой — сколько бы она ни кусала губы, стиснув зубы, всё равно сквозь них вырывались прерывистые стоны.

А из её налитых кровью фиалковых глаз непрерывно лились слёзы.

*Хруст!*

И вот, когда сустав полностью разошёлся, и палец безвозвратно выгнулся в неестественном направлении……

Красные глаза Ферзена не дрогнули ни на долю секунды. Он молча, до конца, наблюдал за этим зрелищем.

— Ххх……

Захлёбываясь от боли, Лиззи откинула голову назад, издав сдавленный хрип, а потом, пошатываясь, вновь подняла голову……

— Ха…… ха…… Ахах!……

И, дрожащей изломанной рукой, показала изувеченный палец прямо ему — с изуродованного слезами и соплями лица сошёлся в гримасу отчётливый, насмешливый оскал.

— ……

И в этот миг Ферзен понял.

Нет. Человек по имени Ферзен фон Швейг Бритейн принял окончательное решение.

Женщина по имени Лиззи пол Рианна Клодия……

Должна умереть.

---

Примечание:

1. Цитата британской актрисы, фотомодели Одри Хэпбёрн. Полная цитата:
Прекрасны те уста, которые часто произносят добрые слова. Прекрасны те глаза, которые стараются видеть в людях одно только хорошее. Стройной будет фигура у того, кто разделит свою еду с голодным. И волосы станут как шелк, если их каждый день будет гладить ребёнок.