— ……

Ночь становилась всё глубже.

А тем временем, оставив за собой стоны солдат, страдающих от последствий боя, отряд особого назначения бесшумно покидал лагерь. Их лица были полны решимости, и они осторожно ступали по утоптанному снегу.

Усталость, прочно въевшаяся в тело, казалась приглушённой всеобъемлющим напряжением настолько, что тело казалось лёгким, как никогда прежде.

Мысли, всплывавшие одна за другой, словно тени из калейдоскопа, исчезали под завыванием снежной метели – оставляя после себя лишь белоснежный шум.

*Шорк*

И вот, повернувшись к ним, Ферзен прижал подол мантии, трепещущий на ветру, и заговорил:

— Думаете ли вы, что вас выбрали как пешек, от которых можно отказаться?

— Ни в коем случае.

— Не стоит отрицать. Пусть не в буквальном смысле, но…… да, в какой-то мере вас действительно можно считать отверженными.

— ……

— Если бы выбирали действительно из лучших, то 80% кто сейчас стоит здесь, следовало бы заменить.

Но этого не произошло.

Потому что они были политическими врагами.

И, кроме того, они – простолюдины.

За кулисами переплелись слишком уж жалкие, мелочные интересы…… и так получилось, что большинство в этом отряде были выбраны не по лучшим показателям, а по принципу «второго лучшего».

Впрочем, это не значит, что у них не хватит сил на выполнение задачи.

Разница между «лучшим» и «вторым лучшим» – не в способности, а в проценте успеха. Чуть выше или чуть ниже.

Если бы отбор проводился с личной выгодой, угрожавшей самой миссии, Ферзен бы лично выступил бы против.

И сам отряд, должно быть, понимает это лучше всех.

Но всё же……

Для человека понятие «лучшее» всегда остаётся субъективным. Оно никогда не бывает по-настоящему объективным.

Порой именно те, в ком не видели даже шанса, добиваются невозможного.

Да, выбор этих людей казался ничем иным, как ошибкой, – и всё же, в итоге именно он станет «оптимальным решением».

— Поэтому я не хочу, чтобы вы сомневались в себе слишком сильно.

— ……

— Лишь прошу вас запомнить одно: так же как на поле боя я всегда стоял, чтобы защищать вас……

— ……

— ……Теперь я надеюсь, что те, кого я защищал, смогут защитить эту империю.

— Граф……

Тихий, размеренный голос, с которым он произносил эти слова, пробивался сквозь завывания метели – и оседал в сердцах слушающих, словно тёплое пламя очага.

— История – всего лишь запись того, что было услышано из чужих уст.
А значит…… давайте сделаем так, чтобы нас услышали. Чтобы для всех без сомнений стало ясно – этот момент, решение выбрать нас, и было тем самым лучшим выбором.

— Да, сэр!

И, шагнув первым в бушующую снежную пелену, Ферзен скрылся из виду.

За ним, один за другим, последовали бойцы отряда, растворяясь в белизне метели.

— ……

Лишь одна из них – женщина с огненными волосами, чьё сердце было выжжено изнутри до чёрного пепла – Лиззи – не отреагировала.
На её лице застыла холодная, бесчувственная маска. Его слова не вызвали в ней ни капли отклика.

* * * * *

Назначенные рыцари, неся на себе элементальных и чёрных магов, двигались быстрым темпом.

Потому добраться до первой промежуточной точки удалось без особых задержек.

Время – около часа ночи.

Несмотря на плотные мантии, которые были наброшены поверх, усилившаяся снежная буря яростно хлестала по лицам бойцов отряда, вытягивая них последние капли тепла.

*Вуууш!*

Огромные скальные утёсы, возвышающиеся над заснеженной равниной, напоминали воткнутые в торт свечи. Их было так много, что пейзаж казался запутанным, словно лабиринт из камня и льда.

— ……Хотя мы это и ожидали, но всё же тут – магический круг.

— Да, так и есть.

Если обогнуть этот участок, можно ударить по тылу противника – по войскам снабжения, что идут следом.

Разумеется, враг это тоже прекрасно понимал, поэтому заключил сделку с существом подземного мира, чтобы одолжить силу и выстроить ловушку в форме магического круга.

Хотя это и ловушка, но не та, от которой можно просто увернуться, зная, где она находится.

Её либо необходимо активировать намеренно, либо – вызвать существо более высокого ранга, чтобы подавить её силой.

А значит, что бы они ни предприняли……

……Враг в любом случае узнает, что они здесь.

— Вы уверены, что хотите сделать это?

— Хватит пустых забот. Это то, что в любом случае нужно исполнить. Не позволяй себе лишних эмоций.

— Понял вас.

Сдержанно кивнув, один из бойцов отряда, что до этого смотрел на Ферзена с тревогой, вернулся к своим товарищам и принялся готовиться.

Когда приготовления были завершены, все члены отряда – за исключением Лиззи – отдали Ферзену последний поклон, вложив в него высшую степень уважения.

Их задача была проста: пока Ферзен активирует ловушку и отвлекает внимание врага, они должны незаметно пересечь равнину и добраться до финальной цели – реки Рубельта.

На тот случай, если волна ловушки затронет их, и на случай, если враг прибудет раньше, чем ожидалось, они разделились с Ферзеном, уходя в сторону.

— ……

Постепенно отряд всё дальше уходил в метель, пока, в конце концов, не исчез из виду, будто растворившись в снежной пелене. Ферзен остался на месте и тихо огляделся.

В этом месте, где ничто не существовало, кроме ослепительного снега, побелившего мир под сводом чёрного неба, царила абсолютная тишина.

*Шорк*

Он медленно обернулся – к Лиззи, единственной, кто остался рядом.

Никто из отряда не удивился её решению остаться. Никто не задал ни одного вопроса.

С её травмами – с тем, как она с трудом держалась на ногах – её участие в основном отряде было бы чистейшей авантюрой.

Возможно, у кого-то и возникал немой вопрос: зачем тогда она вообще участвует в операции?

Но не было ни одного настолько глупого человека, чтобы не догадаться хотя бы о поверхностной причине.

Просто…… они все хотели верить, что за этой причиной не кроется ничего большего.

*Шорк*

Лиззи остановилась прямо перед ним и опустила взгляд к его ногам. Затем, медленно подняв голову, взглянула на него своими привычными, фиолетовыми глазами.

— Остались только мы.

— Да. Нас двое, и больше никого.

Порывы снежной бури терзали её мантию, и под её подолом – из глубины – вытянулась тонкая, полупрозрачная нить.

Эта нить, насыщенная семенем Ферзена, что до сих пор оставалось в её чреве, начала формировать куклу, точно повторяющую его образ.

Не шевельнув ни единой бровью, он смотрел на это зрелище. Может быть, его лицо казалось таким спокойным потому, что от холода мышцы застыли?

Или, быть может, он из последних сил сохранял видимость хладнокровия?

Обняв куклу, похожую на него, Лиззи провокационно усмехнулась.

— Удивительно, правда?

— Что именно?

— То, что никакие другие телесные жидкости не могут считаться медиумом в ритуале куклы, но это не касается спермы.

— ……

— Хотя, с другой стороны…… это ведь значит, что у вас не получилось оплодотворить меня. Так что, возможно, вам стоит считать это крошечным везением.

— Возможно.

Глядя на него, всё ещё сохраняющего безупречное самообладание в такой ситуации, Лиззи невольно выдохнула белый пар и подумала, что его хладнокровие по-своему поражает.

Быть может, всё дело в том, что объект Проклятой Куклы ныне не Юриэль, и потому он чувствует себя гораздо спокойнее?

Или же он просто принял решение терпеть своё безумное расстройство до конца своей жизни, лишь бы убить её здесь и сейчас.

«……»

Да, если он и правда решился на это……

Тогда Лиззи была вполне готова встретить здесь свою холодную смерть.

Двадцать четыре года…… нет, двадцать пять, если считать и этот, – он живёт со своей одержимостью.

И за всё это время он не смог преодолеть её и застыл в этом изломанном состоянии.

Так пусть же в конце этого яростного, жалкого сражения с самим собой……

Ферзен сгорит в огне своего же безумия и сам положит конец собственной жизни.

Говорят, истина всегда найдёт своего последователя.

Говорят, справедливость всегда восторжествует.

Но в мире, где ни истине не осталось последователей, ни справедливости – исполнителей…… всё это – лишь пустая надежда.

И потому, быть может, единственный, кто может убить такое зло, как Ферзен – это сам Ферзен.

*Шорк*

— ……Даже сейчас вы всё ещё собираетесь разыгрывать своё жалкое, тошнотворное благородство?

Лиззи усмехнулась с некой иронией, наблюдая, как Ферзен с какой-то нежностью протягивает руки и притягивает её к себе.

— Разве у вас есть на это время? Если собираетесь меня убить – лучше сделать по-быстрее.

— ……

— Когда наконец ваше это чёртово расстройство обернётся против вас самого и начнёт пожирать изнутри…… интересно, как долго вы выдержите? Мне уж невтерпёж поспешить в подземный мир и заключить пари с моими братьями.

Под её колкими словами, сказанными усталым, севшим голосом, Ферзен шагал вперёд, оставляя за собой чёткие следы на снегу – и, наконец, остановился на краю заснеженной равнины, где враг расставил магические круги.

— Лиззи.

— ……

— Ты знаешь, откуда пошло выражение «постельные уговоры»[1]?

Смысл, казалось бы, прост: женщина шепчет мужу перед сном о своих желаниях. Но в действительности это выражение стало означать нечто совсем иное – когда женщина отдаёт своё тело и взамен получает то, чего хочет от мужчины.

И, конечно же, в словах Ферзена, обращённых к Лиззи, шла речь не о первом значении.

— Мне не интересны пустые разговоры.

— Всё началось с женщины Мари эль Ройн. Как и ты, она была чёрным магом, заключившим сделку с Проклятой Куклой.

— ……

— Среди всех, кто работал с этим существом, именно её куклы имели наивысшую связь со своей жертвой.

*Вздрог!*

Если та женщина действительно создавала самые совершенные Проклятые Куклы, и она стоит за происхождением выражения «постельных уговоров»……

……То , без сомнения, в информации, которой располагал Ферзен, содержалась и деталь о том, что сперма может быть использована как медиум для связи с жертвой.

А это означало одно: он с самого начала понял её намерения.

— Вот как?

Тем не менее, Лиззи лишь лениво ответила, не меняясь в лице.

Даже если он всё понял……

С того момента, как он кончил внутрь неё, без немедленного вырезания матки – изменить ничего было нельзя.

— ……

И всё же…… почему его красные глаза, когда она взглянула в них, были такими спокойными?

*Шорк*

Когда Ферзен вновь двинулся с места, Лиззи невольно вздрогнула.

Войти в зону, где установлен магический круг врага, без всякой защиты – это чистейшее самоубийство.

И всё же, веря в то, что человек, раскусивший её намерения, вряд ли собирается умереть вместе с ней, Лиззи резко взяла себя в руки.

Даже если всё это выглядело как безрассудный акт самоуничтожения, он что-то обязательно предпримет.

*Шорк*

Однако Ферзен, держа её в объятиях, продолжал идти вперёд.

*Шорк*

Он……

Просто медленно шёл вперёд по заснеженной равнине.

И ничего не делал.

— ……

И вот, один за другим, начинали срабатывать магические круги врага. Но ни один из них…… даже не пытался оказать малейшего влияния на Ферзена.

Один.

Второй.

Третий.

Четвёртый……

Чем дальше он шёл, тем больше становилось активированных кругов.

И всё же – тот, кто вызвал их активацию, сам Ферзен, – совершенно спокойно продолжал идти вперёд сквозь метель, неся Лиззи на руках, как будто перечёркивая законы, вписанные в каждый из этих магических узоров.

Нет…… он не игнорировал их.

Наоборот, будто они намеренно пытались обмануть себя.

Словно проявляя благосклонность, они уступали в битве, которую могли бы легко выиграть.

Магические круги вели себя так, будто изо всех сил старались не замечать само существование Ферзена.

---

Примечание:

1. 베갯머리송사 — дословно «прения у изголовья подушки» (베갯머리 — изголовье, 송사 — судебное разбирательство, спор). Первоначально выражение означало интимный разговор супругов в постели, когда жена мягко уговаривает мужа выполнить её просьбу. Со временем оно приобрело более циничный оттенок: женщина вступает в интимную связь с мужчиной, чтобы получить желаемое своего рода «торг в постели».